Эльфийский клинок
Шрифт:
— Это важно, очень важно, все то, что вы сказали, — медленно произнес он. — Но я не могу бросить свою дружину в неизвестность, просто так, не имея на то прямого приказа! Нарин! Что ты об этом думаешь?
Старый воин смущенно кашлянул.
— Надо выступать. Капитан. В Могильниках что-то светилось прошлой ночью — это точно. Надо, всенепременно надо проверить!
Он даже подался вперед. Лица стоявших рядом с ним молодых воинов выражали полное одобрение. Однако Капитан только поморщился.
— Это я и сам знаю, — не очень вежливо ответил он и принялся расспрашивать хоббита и гнома обо всех подробностях их встречи с загадочным отрядом.
От волнения хоббит отвечал, едва ворочая языком, и думал только о том, чтобы с перепугу чего-нибудь не перепутать. Выслушав их, Капитан несколько мгновений сидел в глубоком раздумьи, потом поднял голову и в упор взглянул сперва на гнома, потом на хоббита.
— Это все, что вы хотели мне рассказать? Торопитесь, нам надо действовать быстро.
Гном толкнул Фолко локтем, хоббит вопросительно взглянул на него.
— Расскажи про покойника! — шепнул другу Торин.
Фолко, запинаясь, кое-как выложил историю с найденным у дороги убитым хоббитом. Капитан помрачнел, вздохнул, а потом приказал Нарину, чтобы тот записал это в донесение.
— Все это листья одного дерева, как сказали бы эльфы, — проронил он, вновь склоняясь над картой. — Одно к одному… Так. Что-нибудь еще?
Несколько растерянный столь явным равнодушием к своему рассказу, Фолко потупился. Тогда заговорил Торин и от начала до конца рассказал Капитану всю историю с дракой в трактире, упирая, главным образом, на горбуна Санделло и странно одетых людей в зеленом. Капитан встрепенулся.
— Это уже лучше! Ясно, как день, что они из одной компании! Ну что ж, значит, они не успели уйти далеко, раз вы не заметили запасных коней в ушедшем в Могильники отряде. Ну, Нарин, похоже, нам и впрямь пора действовать! Объявляй тревогу, а я отправлю сигнал по голубиной почте!
Нарин довольно усмехнулся и, выглянув в коридор, крикнул часовому:
— Бей тревогу! Общий сбор! Седлай коней!
В коридоре раздался топот, громкие голоса, а потом, оглашая окрестности и эхом отзываясь в далеких лесах, прозвучал чистый высокий голос большого рога.
— Ну что ж, мы встретились, и нам уже пора прощаться, — сказал Капитан. — Мы благодарим вас за ценные сведения. Вы честно выполнили свой долг, теперь наша очередь. Пусть будет легкой ваша дорога, куда бы она ни лежала! А теперь прощайте.
Он повернулся, но Торин остановил его.
— А как же мы?! — воскликнул гном. — Мы тоже хотим сражаться! Я не привык прятаться за чужими спинами.
Глаза гнома пылали, он был вне себя от гнева. Капитан спокойно повернулся к нему.
— Это не ваше дело, — невозмутимо возразил он. — Мы, арнорская дружина, для того и существуем, чтобы все — и люди, и гномы, и хоббиты — могли жить спокойно. Это наш долг, а не твой, почтенный Торин. У меня нет времени на споры с тобой, поэтому скажу только, что нам предстоит долгий переход, а разве гномы хорошие всадники? Может, ты умеешь сражаться верхом? Так что оставь наше дело нам. Прощай!
Капитан исчез за дверью. С Рогволдом, Торином и Фолко остался лишь один совсем молодой воин — юноша, почти мальчик.
— Прошу вас, почтенные, — его голос то чуть ли не срывался на бас, то высоко звенел. — Я провожу вас.
Они молча вышли во двор. Уже успевший вооружиться, Капитан сидел в седле на рослом рыжем жеребце. Десятники отдавали последние распоряжения; каждый воин шел одвуконь.
Капитан поднял руку. Копыта ударили в пыль, строй моментально развернулся и по Главной Улице устремился к Южным Воротам. Сияла броня, вились флажки, по-прежнему пели звучные боевые рога. Лица воинов горели темным боевым огнем.
Отряд скрылся. Торин мрачно сплюнул, заткнул за пояс ненужный боевой топор и витиевато выругался.
— Что же будем делать дальше, почтенный Рогволд?
Старый ловчий, почти не принимавший участия в беседе с Капитаном, только развел руками:
— Подумаем, поразмыслим на досуге! Эрстер повел своих на юго-восток, не в Могильники… Ладно. Я предлагаю вернуться сейчас в трактир, отдохнуть сегодня, выспаться, привести в порядок все ссадины и ушибы нашего хоббита. А после все вместе пойдем в Аннуминас! Ведь то, что вы хотели сообщить Наместнику, надеюсь, не исчерпывается рассказанным Капитану Эрстеру?!
— Естественно, — буркнул гном.
Он был зол и неразговорчив. Они повернулись и медленно зашагали обратно, к старому трактиру. У гнома, судя по его виду, на душе скребли кошки, Фолко же, наоборот, прилагал героические усилия, чтобы не запрыгать от радости. Опасность миновала на время, за дело по-настоящему взялись другие, специально для этого и предназначенные, — в чем же они могут упрекнуть себя? Не всем же быть воинами.
Они расстались с Рогволдом на пороге трактира. Ловчий собирался зайти в гости к своим многочисленным пригорянским друзьям. Гном же и хоббит не долго думая плотно закусили в своей комнате, посидели еще и улеглись спать — завтра нужно было рано вставать.
Глава шестая
МОГИЛЬНИКИ
— …И зарыли мы его на бугорке, знаете, недалеко от развилки на Белые Холмы, — неторопливо журчал Ноб, радовавшийся возможности поговорить. — Яму, сударь, — не поверите, — всем миром копали, все руки стерли, такая земля жесткая, и, куда ни сунься, всюду такая…
Торин что-то неразборчиво крякал.
«Хорошо-то как, — невольно подумалось хоббиту. — Вот я в дороге, всего уже вдоволь, но главное — и еда хороша, и постель мягка, и приключения какие-никакие, а есть. Нет, так путешествовать можно…»
Однако ему тут же вспомнились полученные от Санделло гостинцы, и в боку сразу закололо, а мысли внезапно приняли несколько иное направление: «Хорошо, конечно, что дядюшки нет, хотя и плохо ему там, наверное, бедному. Кто ж, кроме меня, его слушать будет? И кто, как не он, будет следить, чтобы все шло чинно, мирно, по уставу?..»
В ушибленном боку хоббита что-то екнуло.
«И куда мы только тащимся? — подумал Фолко. — Сидели бы себе здесь, а то отправились бы на Белые Холмы, срубили бы домик, огород развели, репу выращивали».