Чтение онлайн

Вскоре прозвенел звонок и они вместе с другими студентами прогуливающимся в сквере, разошлись по своим аудиториям.

Егор слабо понимал, о чем в этот день говорили преподаватели. Его не интересовала, ни то, что происходило в институте, ни то, что происходило вне его стен.

Этот день, этот самый великий день в его жизни, день обновления, день преображения мира, который начался так волшебно – волнующе, оказался самым страшным днём в его жизни. День его нового рождения оказался последним днём той, на которую он только вчера, впервые по-настоящему обратил внимание, и понял, что рядом с ним живёт и дышит одним воздухом необыкновенное существо, со своим огромным, внутренним, не постижимым для всех миром. Тот гадкий утёнок, которого каждый день все видели в институте, вчера для одного него превратился в прекрасного лебедя, зародив в его душе какое-то новое неведомое им прежде чувство.

И может быть, поэтому, ему сейчас так тяжело воспринимать ее уход.

Ведь, в сущности, кто она ему? Что он действительно знает о ней? Она была никем для него раньше. Но стало ли по настоящему близкой вчера? Ведь то чувство, которое он испытал к ней минувшим вечером было скорее приятным удивлением от её преображения. Она как была загадкой для него, так ей и осталась. Одной из тех загадок, которое никто не стремится разгадать.

Но почему же так больно сейчас, почему после неимоверной тяжести обручившейся на него после известия о гибели этой, малознакомой ему девушки, пришла эта давящая и ноющая пустота? Не сожаление, не сочувствие, а реальная боль, которая может возникнуть только от потери близкого человека.

Может быть это от того, что весь этот огромный, сонный и радостный мир навсегда лишился её загадочной улыбки и обеднел от того, что нет больше у него этих огромных красивых глаз.

В той привычной жизни, которой он жил ещё вчера, было всё – отец, мама, институт, друзья и подруги. Была Юля и то главное, что пришло в его жизнь вместе с ней. Было всё, что ему нужно и даже ненужно. Как у всех. А её не было. Мелькнув, как яркая, но короткая вспышка света, она обожгла и исчезла навсегда. И никогда ее уже больше не будет ни для него, ни для кого другого.

На перемене между лекциями Егор подошёл к группе студентов, из числа тех, кто учился с Леной. Они как раз говорили об этом, потрясшей всех ужасном происшествии. Из их разговора он понял, что все они собираются идти к родителям Лены, чтобы выразить свои соболезнования и помочь, если надо, в организации похорон, которые, как и положено должны были состояться через два дня. Егору хотелось узнать что-либо о причине столь внезапной кончины молодой девушки. Но ничего нового для себя он не узнал. Всё те же слухи о таблетках. Он тихо отошёл от них и направился в свою аудиторию.

Весь этот день прошёл для него как нескончаемый удушающий кошмар.

В том же душевном состоянии он прожил следующие два дня. Юля всё это время была занята какими-то своими делами и даже не догадывалась, что всё это время творилось с Егором. Мысленно он был благодарен ей за это, потому что будь она рядом, он вряд ли смог скрыть от неё свои чувства и мысли. А ей совсем не надо бы знать, что творится у него в душе. Это была его боль, его ноша и перекладывать ее на другие плечи он не хотел. И особенно, если это касалось самого дорогого ему в этом мире существа. Сейчас он хотел только одного – остаться наедине с собой. Он понимал, что не мог быть причиной смерти Лены, но ощущение некой причастности к этому страшному событию у него всё же было. И он ничего не мог с этим поделать.

Через два дня он выйдя из подъезда своего дома, сел в машину и направился к дому Лены, предварительно узнав ее адрес. У входа в один из подъездов нужного ему дома, он увидел прислонённую вертикально к стене красную крышку гроба с чёрным православным крестом на ней. От вида этого ярко-красного, нелепого и неуместного в мире жизни предмета, сильно забилось сердце. Хотелось выскочить из машины и бежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой зловещей крышки, ставящей безжалостную точку в жизни каждого из тех, кто когда либо был рожден на свет. Но именно эта кроваво-красная крышка была вдвойне страшнее. Ведь она предназначалась для НЕЁ.

Егор остановил машину не далеко от подъезда и, спросив у перешёптывающихся между собой на скамейке старушек, на каком этаже находится квартира покойной, вошёл в подъезд. Ноги его с каждым шагом, с каждой ступенькой всё больше наливались свинцом. По ним, по этим ступенькам, ещё несколько дней назад ходила Лена.

Дверь в квартиру была открыта. Изнутри издавались приглушённые голоса. Поколебавшись минуту, он вошёл.

В этой обычной, двухкомнатной квартире стояла та давящая атмосфера, которая бывает только при таком печальном событии. Незнакомые ему люди со скорбным выражение на лицах перешёптывались между собой и тихо, как призраки ходили между кухней, где шли приготовления к поминкам и большой комнатой, в которой был установлен гроб.

От всего увиденного Егору стало ещё более тоскливо. Никто из находящихся здесь же одногрупников Лены, не удивился его приходу. Лишь кивнули, в знак приветствия головами.

Родителей Лены он узнал сразу. Ещё совсем не старая, маленькая женщина сгорбившаяся от горя, давившего на нее и от этого казавшаяся ещё более маленькой. И солидный, представительный мужчина с большим красивым лбом, который изо всех сил старался крепиться и не падать духом.

Егор понимал, что надо бы подойти к ним, выразить своё соболезнование. Но не смог этого сделать. Ведь они сидели у гроба своей дочери, а подойти к нему, увидеть ее безжизненное тело, он не мог и не хотел. Это было выше его сил.

Егор отвернулся, и взгляд его упал на чуть приоткрытую дверь другой комнаты. Он сразу понял, что там, за этой дверью жила Лена. Там был ее мир. Именно туда, за эту приоткрытую дверь влекло его сейчас. Посмотрев по сторонам и поняв, что на него никто не обращает внимания, он приоткрыл дверь и вошёл в комнату.

Комната эта ничем не отличалась от десятков других девичьих комнат, наполнены милыми сердцу предметами, отражающими внутренний мир их хозяек. Вся разница заключалась лишь в том, что это была ЕЁ комната. Здесь, в этих стенах жила она со своими мыслями, чувствами и мироощущением. Тем, который он так и не успел узнать. Теперь всё это так и останется не разгаданной тайной её жизни и её внезапной нелепой смерти. Он попытался мысленно представить ей живую, находящуюся здесь, рядом с ним. И не мог, потому что она и была рядом, за стеной, в двух шагах от него. Но это уже была не она, та Лена, которая когда-то подошла к нему сама, с которой он разговаривал, которая открылась ему, став совсем не такой, какой ее знали все остальные. Там, совсем рядом, за стеной, находилась другая она – чужая и странная, не принадлежащая уже этому миру.

Взгляд Егора упал на лежащий, на столе фотоальбом. Он подошёл и машинально открыл его. И увидел ее. Живую, красивую, смотрящую на него весело своими бездонными, изумрудными глазами. Он вздрогнул не сразу сообразив, что это всего лишь фотография. Маленький бездушный кусочек картона, навсегда запечатлевший ее улыбку и весёлый радующийся жизни взгляд. Лена смотрела на него с глянцевой поверхности фото и как бы говорила – не верь, там за стеной не я. Я здесь, с тобой. Снимок, действительно получился очень удачным. Во взгляде смотрящее на него с фото, совсем не было той боли, которую он заметил на том "оккультном" вечере в ее глазах. Она, словно, уже тогда предчувствовала развязку.

Или может быть уже тогда знала? Лена, Леночка, что же ты наделала? Зачем? Зачем ты ушла и оставила меня одного, едва прикоснувшегося к твоей жизни. Ты сказала мне тогда, что ты проводник, всего лишь проводник. Ты привела меня в тот, неведомый, скрытый от посторонних глаз мир. И всё? А может быть что-то другое, независимое от меня, заставило тебя сделать это? Узнаю ли я когда-нибудь правду? Да и нужна ли она теперь, когда уже ничего не исправишь, ничего не вернёшь назад.

Ты открыла мне истину, указала мне путь, по которому мне идти дальше. А у тебя самой была своя дорога, свой путь оказавшийся таким коротким. Я сейчас, здесь, в твоей комнате, пытаюсь представить тебя живой, и ты тут, за стеной, совсем рядом. Я не могу заставить себя подойти к тебе. Я не хочу видеть тебя чужой, мёртвой, не смогу вынести вида твоих навсегда закрытых глаз и сомкнутых в вечном молчании губ. Я не хочу видеть тебя такой. Прости.