Чтение онлайн

– Не то слов. Странные. Абсолютно соглашусь. – Горячо поддержала его я.

– Мы-то ночью работаем. Пока все пассажиры спят.

Тоннели сливались и разделялись, где-то шуршали встречные поезда, мелькали огни. Каменистые своды больших пустот, где сходились пути, упирались в выточенные подземными червями-копателями тоннели для рельсов. Похоже, мы снова путляли подземными переездами, пока не вынырнули на станцию.

– Здесь вы сели, пока поезд не свернул в заброшенный тоннель, – сказал машинист.

Я поблагодарила сопровождающих, и они обратно нырнули в тоннель.

– Не столкнутся ли с нормальными вагонами? – удивилась я, уже сообразив, что движение здесь одностороннее.

– Нет, – возразил Эфтан. – там, за станцией съезд, переедут на соседний путь. Спешат подбирать новых жертв…

А мы дождались нормального состава. Я конечно, опасалась, что все повторится. Но в одну реку не войдешь дважды. И мы, теперь без приключений добрались до нужной станции. Длинная лестница наверх.

Поверхность. Надвигался предвечерний сумрак. Холодало. Мороз проникал сквозь одежду цепкими лапами. Зомби не смогли дотянуться до меня. А безликие слуги севера, стихии снежных ветров ледяными объятиями уже готовы меня сокрушить. Но я продолжала идти, стараясь не обращать внимания на температуру.

Не слишком ли много упырей за один день? И в каком виде вернет Флорентина Тенебриуса? Такого же зомби с серой кожей… А я Валентина? Будет ли он человеком? Или тоже таким умертвием… Ах, Валентин!

Какая же у него была тонкая и бледная кожа. Но даже с холодной кожей и остывшей кровью он был прекрасен… но я не хочу, чтобы он мучился. Если удастся его вернуть. Пожалуйста, о, боги, пусть он только будет живым! Чтобы имел возможность наслаждаться жизнью, ее красками, чувствовать запахи, вкусы, тепло прикосновений и шепот нежных слов.

– Смотри, какой закат. – Показал великолепное зрелище Эфтан, которое я бы и не заметила, погруженная в раздумья. Мы вышли к перекрестку. Красное солнце медленно нисходило вниз, готовое закатиться между домами за дорогой.

– А закат? О… как в Зниче. Я всегда любовалась как солнце, пылая розовым шаром, падало за древнюю реку, рождая во мне мечты об океанах и морях…

Теперь я смогла отвлечься от мыслей о зомбях и их количестве.

Мы повернули, но вел Эфтан куда-то не туда. Я было подумала, что забыла дорогу, но в свете алого заката и покрывающихся багрянцем стен домов наконец осознала: ведет Тетрахромбиул вовсе не домой.

– Эфтан, а куда мы идем? – бесцеремонно спросила я.

– Навестим участников грядущего мероприятия. Все равно Флорентина пока не вернется, надо занять время. Вот и проведем его с пользой. Познакомимся с нашими ритуальщиками.

Не нравилось мне все это. Тем более без Флоры.

– Ты же говорил, что мы пойдем к тебе домой, и что Зухра приготовит нам чаю! – возмутилась я.

– Я такого не говорил, – парировал Эфтан.

Мне хотелось бы испепелить его взглядом, и даже не за то, что он решил проводить нас куда-то без предупреждения, а за то, что соврал, обещав, что пойдем к нему домой.

– Ну, если Прекрасная Леди так сердится, пошли к Зухре. А чаю можно и у наших культистов попить. И резко повернул обратно.

– Ну нет, уж пошли! – на этот раз заупрямилась уже я.

– Ну хорошо, хорошо, не серчай только. А то узнает Флорентина, что я не по-доброму обошелся с ее друзьями, превратит в лягушку.

Ха! Только представила, как огромный Тетрахромбиул превращается в пузатую жабу.

– … ну или в паука. – озвучил Эфтан видимо более привлекательный для него вариант.

На этом конфликт был исчерпан.

Завернули в дворы. Когда добрались до нужного дома, на улице уже совсем потемнело.

Зашли, захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь, по ступенькам спустились вниз, в полуподвальное помещение. Эфтан постучался в старую дверь.

Открыл молодой человек невысокого роста со светлыми, слегка вьющимися, не сильно длинными волосами. Одет он был в черный костюм с клепками.

– Ба, Вальдемарт! А я думал, ты не придешь, – удивился Эфтан.

– Ну как это не приду, Тетра, – картинно обиделся Вальдемарт. – А что за юное создание с тобой, не познакомишь? – уставился он на меня.

– Это Элина, ученица Флорентины. – представил он меня (Надо же, ученица, стало быть).

– Элина, а это Вальдемарт. Наш хороший знакомый.

Вальдемарт положил правую руку на сердце, а затем взмахнул ей вверх.

– Пойдем, – отрывисто пригласил он, и мы, сняв верхнюю одежду, направились за ним.

Коридор тускло освещался желтыми светильниками. Мы прошли сразу в зал. Помещение пугало гротескно-мрачными тонами. Тяжелые бархатные шторы до пола, грубой выделки статуи из дерева, свечи, почерневшие от времени стальные доспехи рыцаря, старый массивный диван, на котором возлежала властная полная дама в черном балахоне. У ее ног сидела женщина помоложе, с черной короткой стрижкой и суховатым узким лицом, одетая в белый халат.

– А вот и гости! – воскликнула самая главная, Алайнна, я так понимаю.

Все бы ничего, но помимо этих двух, на стульях сидели еще трое молодых людей, и все уставились на меня.

Я почувствовала себя неловко. Да и люди, что собрались здесь, совсем не внушали мне доверия. Ух, сатанисты!

– Здравствуйте, – неуверенно выговорила я, в надежде, что Эфтан скажет что-нибудь более вразумительное. Больше всего мне не нравилось такое количество глаз, что взирали на меня. Не люблю внимания к себе.

– Да вот, пожаловали на огонек! – наконец заговорил Эфтан. – Я вижу, почти все в сборе. Готовимся?

– Да, осталось выбрать строки, какие будем читать, и проверить, как поведет себя ритуал, если в нем примет участие твоя подружка.

– Диндра, читай – толкнула Алайнна свою рабыню.

«…коротка и прискорбна наша жизнь, и нет человеку спасения от ада. Случайно мы рождены и после будем как небывшие: дыхание наше – дым, и слово – искра в движении нашего сердца. Когда она угаснет, тело обратится в прах, и дух рассеется, как жидкий воздух; и имя наше забудется со временем, и никто не вспомнит о делах наших; и жизнь наша пройдет, как след облака, и рассосется, как туман, разогнанный лучами солнца и отягченный теплотою его. Ибо жизнь наша – прохождение тени, и нет нам возврата от смерти: ибо положена печать, и никто не возвращается. Будем же наслаждаться настоящими благами и спешить пользоваться миром, как юностью; преисполнимся дорогим вином и благовониями, и да не пройдет мимо нас весенний цвет жизни; везде оставим следы веселья, ибо это наша доля и наш жребий. Будем притеснять бедняка праведника, не пощадим вдовы и не постыдимся многолетних седин старца»[8].