Чтение онлайн

– Это нырки. Они добывают корм под водой. – ответила Флорентина. – Давай, догоняй.

Все же они меня чуть подождали, и мы последовали вместе.

Дорога пролегала между ручьем и небольшим озерцом в забутованной чаше. По ту сторону прудика были также миниатюрные чаши, расположенные под склоном холма.

– Святые источники? – спросила я.

– Пойдем, посмотрим, – предложила Флорентина.

И мы прошли узкой, выложенной камнем, тропой между чашей озера и крутым склоном. Из-под холма били родники, и по бамбуковым трубам вода падала в чаши, из которых затем по такой же трубе, под тропинкой, попадала в бассейн.

Русло ручья выложено мелкой галькой. Через речушку были прокинуты деревянные мостики. Вода едва бежала по дну ручья.

Смотрю: ребенок, который только что стоял у русла, исчез. Вновь поднимается. Дети то и дело спускались на дно ручья.

Еще один вольер. На этот раз с лошадьми.

Мы решили углубиться в чащу и поднялись на холм. За холмом оказалась плотина, а во впадине – озерцо.

Свет солнца серебрился вдали, отражаясь от водной глади.

– Я раньше любила гулять с дядей. Мы уходили утром и приходили только вечером. По лесам и полям бродили. Мама ругалась, но мы продолжали сие безобразие. Вскоре к нам присоединились мои подружки. Но они больно капризничали. Я устала. Я домой хочу. Я есть хочу. Я в туалет хочу. Хотя, чего там туалет. В лесу не видно. Одни деревья. Любой куст тебе – туалет. (Надо было в музее рассказать экскурсоводу) – Рассказывала я. – Дядя говорил. Видишь, вода колышется? Это рыба. Она поднимается к поверхности и дышит, после долгого зимнего голодания.

– Ну не знаю, рыба ли это, али нет? – скептически промычал Тенебрий.

– По-моему, скорее лягушки – сказал я.

Приблизились к озеру.

И правда, у водоема не было привычного берега. Трава уходила под воду, словно это была большая лужа. Вода была не прозрачной, но мутно-серой.

– Чем-то напоминает лесные озера в Дорском лесу, – заметил Тенебриус. – вот только там вода чистая. Могли бы и тут почистить. Чтобы люди купались.

Я с ним согласилась. И действительно, несколько парочек загорало на берегу озера. Но никто из них не рискнул окунуться в прохладной водице.

Тропинкой, вдоль ковра, усеянного подснежниками, мы прошли в направлении ручья. Собрать букет, или нет? – думала я. Завянут. Да и куда он мне. Пусть цветут. Впрочем, кого-то это и не останавливало. Некоторые таланты особо рьяно собирали букеты, не догадываясь, что домой они уже принесут завядшие цветы.

Еще одно озерцо с постройками на берегу. За решеткой дремал медведь. В другой клетке скалилась пара молодых волков. В следующей – непрерывно мчался по кругу взбудораженный шакал. Клетки казались невероятно тесными, источали зловонный запах. На решетках красовались листки с одной и той же надписью «Осторожно, звери могут писаться, уворачивайтесь».

Два мальчика подошли к клетке.

– Ну и вонища же здесь – срезюмировал один, – пошли отсюда.

И он был прав. Мы тоже последовали этому решению.

Плотная заросль хвойных. Ели, туи, которые я с детства называла кружевными елями за их интересную форму листьев. Другие, неведомые мне растения. Дорогу преградила решетчатая ограда, отделяющая дальнейшую часть парка. Ручей как-то по трубе протекал по ту часть ограды, а вот нам как перейти?

– А вы через нее сигайте! – поняв наши терзания, посоветовал странного вида старичок.

Впрочем, последовать своему же совету он почему-то не захотел, и побрел куда-то прочь, вдоль все той же решетки.

Мы же направились в другую сторону, и таки удалось обойти препятствие.

Вокруг густели настоящие джунгли. Пальмы разного вида и калибра, лианы, редкие хвойные и лиственные деревья. Вверх возвышалась гигантская пальма, как великан среди гномов. Вот гладкоствольные бутылочные деревья, накапливающие воду в порах древесины. Куча разнообразных пальм. С толстыми стволами, с тонкими, со множеством ножек и без, с веерами листьев и наоборот с длинными лопастями. И лианы, лианы, лианы.

Дорожка сделала несколько поворотов. Недалеко журчал ручей, а между пальм и бананов в уголках размещались чаши с водой.

– Ух ты, – посмотрела я, – черепашки.

Черепашки, похоже, заинтересовали не только меня.

Здесь прогуливалась мамаша с маленькими сыном и дочкой.

– Мама, я хочу писать.

– Потерпи, сынок, сейчас найдем туалет.

– Ма-ам, а можно я пописаю в черепах?

– Сынок, нет, нельзя так делать! – строго одернула его женщина.

– А Маша сказала, что можно.

– Не правда!

– Маша, ты же сказала, что можно!

– Я тебе сказала, что так нехорошо себя вести

Мамаша покраснела, и спешно куда-то потащила своих детей.

В этом многообразии пальм, лиан, и прочих деревьев, толстых и тонких стволов, с гладкой корой, и напротив, с изрешеченной поперечными морщинистыми кольцам, с клетчатой корой, среди цветов разнообразных расцветок и листьев самых разных форм ниспадали лианы.

Послышалось то ли кряканье, то ли карканье.

На ветке сидел большой, цветастый попугай. К нему пыталась подобраться макака. Но попка каждый раз отпугивал ее клювом, впрочем, та, показав, что успокоилась, не теряла интереса, и, чуть посидев, вновь продолжала досаждать тропической версии нашего деревенского петуха.

Идем по аллее, узкой полосой, разделяющей пруды. Водная поверхность покрыта многочисленными листьями лотоса. Такими же, как наши болотные кувшинки, только огромные.

Берег утопает в зарослях. Пробираемся узкой тропой. За плотной листвой кротона и монстеры скрывается еще один пруд. Круглая поверхность его заполнена листьями-поплавками водных растений, берега утопают в лианах и листьях склонившихся над водой деревьев и трав.

Обходим пруд. Теперь тропинка пролегала между рядами кактусов. Огромные колючки, шарообразные, вытянутые, в человеческий рост, одиночные и колонии. Я обратила внимание на несколько разноцветных небольших шаров.

– Смотрите, – позвала я моих спутников, – какие красивые. Вот бы себе такой.

А мы продолжили путь.

Высокие кактусы, в виде столбов, и такие же крупные, многоперьевые розетки агавы, закрепленные на вершине, напоминали кактусовые пальмы. А за ними начались заросли саговниковых пальм и древовидных папоротников. Интересно, может именно такие и цветут в купальскую ночь?

По крайней мере, они сильно отличались от тех папоротников, что местами устилали ковром наши леса. Идем вдоль ручья. Посадка молодых елей. На вершинке каждого – нечто розовое. Цветок – обрадовалась я. Но нет, это всего лишь была бирка, бумажка с датой и номером. Эх, а я думала, что цветок.

– А почему мы движемся вдоль ручья? – спрашиваю я.

– Ручей впадает в Лебу, как раз у вокзала. В этом направлении и идем – пояснил Тенебриус.

Высокие ветвистые деревья окружали нас.

– Вот черт! – заругался Тенебриус. Сверху на него что-то упало.

Бабац, еще что-то.

– Нас атакуют? – спросила я.

Флорентина подошла и посмотрела на упавший зеленый плод.

– Незрелый грецкий орех. У меня такие раньше в саду росли, – пояснила она.

– Так вот почему он такой тяжелый, орех же внутри, – догадался Тенебрий.