Балет-драма «Чайка» по Антону Чехову, которую она включила в свой репертуар, тоже чисто «семейная вещь». Инсценировка и хореография Плисецкой, музыку написал ее муж. Главную роль Чайки танцует она сама. Эскизы декораций создал кузен, художник Мессерер. Ее 82-летний дядя говорит уважительно: «Майя не только чудо балета, но и одаренный хореограф». Разрешение на то, чтобы из пьесы Чехова сделать балет, Майе Плисецкой дал лично министр культуры СССР. С руководством Большого театра она, по собственному признанию, уже более сорока лет пребывает в мире.
Боготворимая, завораживающая, независимая прима-балерина, которая, не слушая чиновников от культуры, устраивает собственную жизнь по своему усмотрению, увлекает и вдохновляет писателей и поэтов. Чрезвычайно популярный в Советском Союзе поэт-лирик Андрей Вознесенский посвятил прима-балерине стихотворение.
В ее имени слышится плеск аплодисментов.Она рифмуется с плакучими лиственницами,с персидской сиренью,Елисейскими полями, с Пришествием.Есть полюса географические, температурные,магнитные.Плисецкая полюс магии.Она ввинчивает зал в неистовую воронкусвоих тридцати двух фуэте,своего темперамента, ворожит,закручивает: не отпускает.Есть балерины тишины, балерины-снежины –они тают. Эта же какая-то адская искра.Она гибнет – полпланеты спалит!Даже тишина ее – бешеная, орущая тишинаожидания, активно напряженная тишинамежду молнией и громовым ударом.Плисецкая – Цветаева балета.Ее ритм крут, взрывен.Жила-была девочка – Майя ли, Марина ли –не в этом суть.Диковатость ее с детства была пугливаи уже пугала. Проглядывалась силапредопределенности ее. Ее кормят маннойкашей, молочной лапшей, до болизатягивают в косички, втискивают первыебуквы в косые клетки; серебряная монетка,которой она играет, блеснув ребрышком,закатывается под пыльное брюхо буфета.А ее уже мучит дар ее – неясный самой себе,но нешуточный.«Что же мне делать певцуи первенцу,В мире, где наичернейший сер [6] !Где вдохновенье хранят, как в термосе!С этой безмерностью в мире мер?!»Мне кажется, декорации «Раймонды»,этот душный, паточный реквизит,тяжеловесность постановки кого хочешьразъярит. Так одиноко отчаян ее танец.Изумление гения среди ординарности –это ключ к каждой ее партии.Крутая кровь закручивает ее. Это не обычная эоловая фея –«Другие – с очами и с личиком светлым,А я-то ночами беседую с ветром.Но с тем – италийским Зефиром младым, –С хорошим, с широким,Российским, сквозным!»Впервые в балерине прорвалось нечто –не салонно-жеманное, а бабье, нутрянойвопль.В «Кармен» она впервые ступилана полную ступню.Не на цыпочках пуантов, а сильно,
5
Так в тексте. У А. А. Вознесенского – «Портрет Плисецкой». (См.: Андрей Вознесенский. Собрание сочинений. Т. I. М.: «Художественная литература», 1983. С. 235–240.) – Прим. ред.
6
В тексте это место переведено так: «…в мире, где самый темный цвет – серый». После этой строфы идет вставка, которой в указанном томе сочинений А. А. Вознесенского нет:
Каждый жест Плисецкой – это исступленный вопль, это танец-вопрос, гневный упрек: