Чтение онлайн

– Тем не менее, таскают все кареты в мире, даже не сопротивляясь, - тихо и язвительно заметила Элизабет.

========== Глава 16. Сон ==========

Элизабет вернулась в спальню пятью минута позже. Она все-таки (с немалым трудом!) убедила Эмили, что в коридоре около буфета, комнаты отдыха подготовительного курса и их спален ей, Элизабет, нечего опасаться, и отправила подругу в кабинке лифта на тритий этаж — в гостиную Бьютинга. Элизабет на цыпочках направилась к своей кровати, так что, услышав слова из правового угла, схватилась за сердце.

— Ну, что там?

— Ты чего так пугаешь? — негромко бросила Элизабет. — Я думала, ты уже спишь.

— Будешь тут спать, — слегка нервничая, сказала Эмма. — Я ведь хочу узнать о том, что случилось. Мы ведь завтра уже не увидимся.

— Что? — удивилась Элизабет во весь голос.

— А, ну ты же завтра едешь с Эмили.

— И что? Она же живет в окрестностях Хеалинга.

— Ну, да, но вы ведь…

— Что?

— Ой, не моя тайна и не мне ее раскрывать, — прыснула Эмма. — Ну, так что? Нашли вы эту Ханг?

— Нашли, да, еще и в весьма интересном месте, — тихо зашептала девочка, расправляя кровать.

— Это как? — усмехнулась Эмма.

Элизабет переоделась в пижаму, села облокотившись на изголовье кровати, и принялась рассказывать.

— Что ей интересно понадобилось на улице в три часа ночи? — пораженная услышанным подала голос девочка.

— Мне бы тоже хотелось это узнать, — устало пробормотала Элизабет. — Но главное другое. Она не может разговаривать с афторами, а я, наверно, и в помине. Вероятно, я тогда действительно не выспалась, еще и эта рана…

— Нет, — неожиданно серьезным и решительным тоном возразила Эмма и Джинни опасно всхрапнула. — Если эта девчонка их не понимает, это не значит, что тебе приснилось, — немного тише дополнила девочка.

— Наверно, — пробубнила Элизабет в одеяло.

— Ладно, давай спать, не то завтра будем как мухи вареные, — предложила Эмма. Послышался скрип кровати. — А после каникул еще пороемся в библиотеке.

— Пороемся, — тупо повторила Элизабет и закрыла глаза.

Сна не было ни в одном глазу, тем не менее, завтра дальняя дорога.

*

Утро началось с мелкого дождика и серого неба. Длинные, узкие окна в столовой, что тянулись от потолка до пола, предвещали сырой и дождливый день. Элизабет проснулась в дурном расположении духа. Одевшись под громкое сопение Эммы и Джинни Хэнгроут, она проверила, что положила в чемодан и, убедившись, что все необходимое там пошла в столовую. В зале было мало человек, что завтракали, чуть ли не носами — после бурной ночи никто не выспался. Даже учителя и те выглядели действительно как вареные мухи. Элизабет села между Эмили и Джеймсом что тоже выглядели не очень-то бодрыми. У Эмили об этом говорили кое-как расчесанные русые волосы, а у Джеймса красные глаза и опухшее лицо.

— Неужели тебя еще проверяли? — не верила своим ушам Элизабет, после того как подруга шепотом сообщила о событиях после их расставания прошлой ночью.

— Да, профессор Сэйсон приходила несколько раз, — тихо сообщила Эмили примерно в десятый раз. — Тем не менее, я каждый раз продолжала исчезать, и она подумала, что это еще-то превращение не иссякло.

— Это ужасно, — шепнула Элизабет в свою тарелку с манной кашей и принялась ковырять ее ложкой.

Как оказалось, Эмили пригласила Элизабет не к себе домой, а в гости к ее бабушке, но что там именно должно было происходить, девочка до сих пор не знала. Эмили каждый раз краснела и замолкала, а Джеймс фыркал и направлял разговор в другое русло. Школьные экипажи отвозили детей только в Хеалинг, так что им троим, Эмили, Элизабет и Джеймсу, пришлось вставать очень рано, что бы подоспеть к раннему рейсу в маленький город на юге Аладонии под названием Ирис. После завтрака (кусок в горло не лез) они с наготовленными чемоданами двинулись прочь из школы в сопровождении профессора Сэйсон и еще нескольких не менее не выспавшихся учеников, чем они. Стальные ворота блеснули, отворились, и толпа ступила на серебристую водную дорожку. Элизабет и в прошлый раз не сомневалась в своей значимости в Энкоре, тем не менее, это место навеяло грустные воспоминания. К счастью они быстро ее миновали и теперь шли по вытоптанной дороге по обе стороны, от которой тянулись клумбы с голыми декоративными кустами. Впереди маячило маленькое серое здание станции «Энкор» и несколько взлетных и посадочных площадок, на одной из которых уже стоял экипаж, в который запрягали разбушевавшихся афторов. Даже не взглянув на животных Элизабет, последовала за профессором Сэйсон и остальными учениками к проводнику, что уже стоял у первой кареты.

— Здравствуйте, профессор Сэйсон, — поздоровался тот, как только учительница подвела детей к рослому мужчине в темной мантии с котелком в руках. — Не ахти погодка!

— Да, мистер Ларсон, — холодно согласилась женщина и отдала проводнику билеты.

— Многовато что-то в этот раз, — заметил мужчина, проверяя подлинность документов.

— Много новеньких, — в ледяной манере сообщила профессор.

— Все правильно, — засиял мистер Ларсон. — Рассаживайтесь.

Профессор Сэйсон занялась распределением учеников. Элизабет, Эмили и Джеймс оказались в квартете с молодой девушкой лет шестнадцати с белоснежными волнистыми волосами до плеч, яркими голубыми глазами и улыбчивым ртом. Девушка ежилась под тонкой дорожной мантией синего цвета, тем не менее, помогла детям сесть в четвертую карету, потом уже села сама. Как только девушка закрыла дверцы кареты, по экипажу эхом покатился приятный женский голос:

— Приветствуем вас в экипаже «Колдовской сети путешествий». Через пять минут мы отправляемся по маршруту «Хеалинг — Энкор — Ирис». Приятного полета!

Джеймс уместил чемоданы всех четырех пассажиров под креслами и сел напротив девушки. Эмили и Элизабет устроились у противоположного от двери окна. В карете было тепло и пахло древесиной, как впрочем, и во всех каретах. Точно через пять минут афторы громко заржали и, расправив крылья, взлетели. Гусеница карет взмыла в воздух вместе с ними. Постепенно профессор Сэйсон, что уже направлялась обратно к школе стала совсем крошечной, а это означало, что они набрали достаточную высоту, что бы двинуться в путь. И не успела Элизабет подумать об этом, как афторы резко ринулись вперед и кареты бешено раскачиваясь, рванули за ними. Медленно экипаж пришел в равновесие, и лишь воздушные ямы и кислородные камни изредка нарушали его покой пассажиров. Видимо, для таких перелетов выбирали менее опытных афторов, чем для столичных. Эмили и Джеймс уже ездили к бабушке этим экипажем и сообщили, что они прибудут на место, где-то, через четыре часа. В дороге время проходило медленно, и Элизабет принялась вспоминать, где же она видела их незнакомую соседку. Время от времени какие-то воспоминания появлялись в мозгу, но тут, же испарялись. Это убивало девочку, так что она решила больше об этом не думать. Первые два часа они с Джеймсом и Эмили играли в волшебные карты, что всей колодой били проигравшего по носу. Так Элизабет получила три раза по-своему. Больше всего доставалось Эмили, и каждый раз как карты исполняли расправу над ней, Джеймс чуть ли не падал с кресла от смеха. Эмили смущалась и краснела и после двадцать третьего раза так и вовсе перестала играть, отвернувшись к окну. Вдвоем играть можно было, но Элизабет вдруг так захотелось спать, отчего глаза сами собой закрывались. Девушка напротив Джеймса от скуки скрылась за журналом «Молодая чародейка» и даже не подавала признаков жизни лишь изредка глубоко вдыхая или почесывая нос.

Положив голову на спинку сидения, Элизабет отдалась в руки усталости и последующие два часа пути показались одним мгновением. Она проснулась от странного и в тоже время приятного дуновения ветра в левое ухо, и возмущенного голоса Эмили:

— Джеймс, перестань!

Элизабет открыла глаза.

— Чтоб тебя! — взорвалась она.

Джеймс сидел рядом с ней и дул в ухо. С веселой ухмылочкой мальчик отпрямнулся и все еще сверкая счастьем, принялся вынимать чемоданы из-под сидений. Элизабет протерла глаза. Дверцы кареты были открыты. Эмили уже застегивала пуговицы на мантии. За спиной Джеймса, что уже стоял на ступеньках и выгружал чемоданы на мокрый асфальт, показался мистер Грейсон с кислым выражением лица и принялся помогать сыну. Волосы как прежде растрепаны, старая потрепанная мантия и измученный вид — были его визитной карточкой.

— А мама не приехала? — поинтересовалась Эмили, вылезая из кареты следом за Элизабет.

— Маме с кровати запретили вставать в течение полугода, а ты хочешь, что бы я привез ее в такую даль?! — бросил мистер Грейсон. — Думай что говоришь!

Эмили виновато замолчала и Элизабет заметила слезы в ее глазах. Они стояли на посадочной площадке вокзала маленького городка под названием Ирис. Неподалеку виднелось небольшое здание — серое и мрачное на вид. Люди изредка входили и выходили в небольшие железные двери рядом с мусорным баком и деревянным горшком с какими-то чахлыми цветами. Взлетных и посадочных площадок было не много так, что можно было сразу сказать — городок небольшой. Мистер Грейсон вручил Джеймсу его чемодан (чемоданы Эмили и Элизабет взял сам) и повел детей за серое здание, где у тротуара их уже ждала карета в черные и желтые полоски. У афтора на шее висел небольшой мешочек — касса. Карета походила на огромную пчелу — не узнать, не ошибиться — карета-такси.

Джеймс забрался вовнутрь утрамбовать багаж. Мистер Грейсон помог ему, подавая чемоданы, затем помог устроиться дочери и Элизабет и забрался сам. Афтор рысью побежал по мокрому асфальту. Карета, за ним подпрыгивая на каждой кочке, и скрипела так, словно сейчас развалиться. Элизабет привыкла ездить в комфортабельных каретах, тем не менее, жизнь бедных людей нравилась ей с каждой ямой на дороге и с каждым истошным скрипом расшатанных колес все больше и больше.

Мистер Грейсон, Эмили и Джеймс же выглядели так, словно они ехали не в карете, а в тыкве. Все молчали, а Элизабет восхищенным взглядом заглядывала дома на улицах Ириса. Они были похожи на игрушечные. Небольшие, серые с заброшенными и неухоженными палисадниками. Окна пыльные, с грязными шторами. В деревянных ограждениях не хватало многих деталей, типа деревяшек, а в одном даже самой калитки. По тротуарам бегали люди (дождь зарядил по полной) впрочем, такие же, как и дома. Уличные торговцы сворачивались, владельцы магазинов то и дело выгоняли из своих заведений тех, кто просто околачивался там, пьяных или тех, кто хотел переждать дождь. Элизабет пришла в ужас от такого поведения. В Хеалинге человека не выбрасывали из магазина пинком просто потому, что-то не хотел намокнуть.