Элизабетта
Шрифт:
Девушка тряхнула светлыми кудрями. Где-то в груди что-то жалобно и недовольно ухнуло. Похоже, Древний зверь куда-то свалился в глубинах подсознания. «Я хочу всегда быть взрослой!» — заупрямилась дерра. — «Я ведь уже три года как совершеннолетняя!» О том, что этот двенадцатилетний возраст совершеннолетия истинной Зандера несколько маловат для других обитателей Вселенной, Элизабетта не задумывалась. Да и хотела ли она копаться в устоях и традициях Зандера, когда хранительница и прочие учителя пытались сделать из нее истинную дерру Зандера? Для пятнадцатилетней девушки существовало множество других тем для раздумий.
Каждый год происходило одно и то же. С тех пор как Элизабетта себя помнила, церемония празднования дня рождения дерры — наследницы императора на корабле «Амертат» совсем не менялась. Она ни чуть не изменилась и на других кораблях. Свои традиции Зандера чтили как священные. Как-то жрица богини Луны сказала Элизабетте, что они были дарованы Высшими Добрыми Небесными Силами в знак покровительства расе Зандера, и никто не имеет права под страхом смерти избавляться от них или что-то изменять. «Ха!» — фыркнула девушка. — «Бабушкины сказки! Они специально пугают меня, что я не задавала много вопросов. А может быть, никто не знает ответов на мои вопросы? Тогда вполне вероятно, никому не хочется оказаться полным болваном перед императорской дочкой».
Элизабетта снова сосредоточилась на своем подглядывании из-за шторы за приготовлениями к завтрашней церемонии. Вот служанки расставляют цветы по бокам центральной дорожки к Возвышению. Свечи уже стоят на своих местах и ждут, когда их зажгут. Завтра она в пятнадцатый раз пройдет по этой дорожке мимо собравшихся гостей. Жаль, что гостей выбирает ее отец. Хотя, если подумать, кого бы она могла пригласить? У нее нет друзей, нет знакомых. Одна хранительница Ани. Своих родственников Элизабетта видела лишь на церемониях. Ей не разрешалось общаться ни с кузенами, ни с кузинами. Таково было решение отца.
Над Возвышением, где она будет сидеть, уже натягивают фиолетовые балдахины. Панели по всему кораблю драпируют в этот же цвет. Фиолетовый — это цвет ее Дома. И ее платье тоже будет этого же цвета. «Такой мрачный цвет!» — пронеслось в голове дерры. А она хотела бы розовое платье. — «Почему же я не родилась в Доме Ранеров? Вот только у них уже есть наследник. И родился он раньше меня. Одно радует — Силя Ранера уже трясет при одном виде розового цвета. Мальчик в розовом костюмчике! Смехотища!» Элизабетта ядовито усмехнулась.
Она удобнее устроилась в своем убежище за шторой. Ей всегда нравилось наблюдать за приготовлениями к различного рода праздникам и церемониям, хотя она их принципиально не переваривала. «Как же смешно бегают и суетятся слуги, брызжут слюной и кричат до посинения надсмотрщики, а хранители и телохранители едва поспевают за своими подопечными», — улыбнулась девушка. — «Кстати, о хранителях. Только бы Ани меня здесь не застукала! А то потом пойдет отцу докладывать». Императору никогда не нравилось, что его дочка находится в окружении слуг, да еще сбегает от охраны.
«Может спрятаться на кухне?» — подумала Элизабетта. — «Впрочем, там меня быстро найдут. А как же хочется узнать, что будут подавать на завтрашнем застолье! Только любимые булочки могут сделать сносным даже ненавистный день рождения. Да, наверняка, булочки будут в меню». А если и не будет, то вечером она получит их в подарок от поварихи Беже. Беже была одна из тех немногих обитателей «Амертат», которые любили дерру и старались заменить ей мать.
Император убил свою жену — императрицу Амеру сразу после рождения дочери. Матерью Элизабетте стала императрица Силк — вторая жена отца, но и она покинула этот мир десять лет назад, когда девочке было 5 лет.
Силк обожала и боготворила императора. Но когда она умерла, император Байер почему-то отказал ей во вживлении душки в ее тело. О причине этого отказа никто не смел спросить. Воля императора Байера — закон. «Наверное, он ее не любил», — подумала дерра. — «Отец однолюб; для него есть только одна женщина — я».
Элизабетта не очень хорошо помнила императрицу Силк. Она всегда была тихой и доброй, заботилась о дерре. Но даже эти воспоминания о ней были сильно размыты и приносили девушке какую-то непонятную тупую боль. Элизабетта старалась не думать ни о своей настоящей матери, ни о Силк. «Не стоит ворошить прошлое», — сказала ей как-то хранительница. Дерра была согласна с этим советом. Ей вполне хватало отца и Ани.
Элизабетту передернуло, когда она увидела, как устанавливают усилители звука. Завтрашнюю церемонию будет слышно по всему кораблю. Жрица богини Луны — покровительницы наследников царств — в белом церемониальном платье — кабале будет распевать энергетические молитвы. У Элизабетты всегда болела голова от таких песнопений. Она не переносила их на дух.
«Как же хорошо, что меня не заставляют петь этот бред», — облегченно вздохнула девушка. — «Немыслимая глупость — петь то, чего не понимаешь. Традиция, блин, однако!» Но эти энергомолитвы пели на каждой церемонии. Это был древний язык Зандера; его все забыли, остались только молитвы. «Не уж-то остались в наследство от Древних зверей? К чему же нюни распускать по историческому прошлому? Зачем собирать осколки рассыпавшегося в прах прошлого? Ну, неужели нельзя придумать новые молитвы, чтобы их смысл был всем понятен?» — посетовала дерра. — «Ведь когда-нибудь и мне придется петь эту несуразицу. Если не выйду замуж и стану высшей жрицей богини Луны, придется выучить эту абракадабру».
К сожалению, никому кроме Элизабетты, не было важно содержание энергомолитвы; важен был эффект, который они производили.
Элизабетта не любила наэлектризованный воздух; не любила, когда под воздействием невидимой силы она воспаряла над Возвышением. Ей нравилось одно — когда вмиг, как по мановению волшебной палочки, в зале возгорались тысячи древних восковых свечей. Маленькие огоньки светились в полумраке, они приковывали взгляд своей нехитрой магией, переливаясь всеми немыслимыми цветами. Язычки пламени устремлялись вверх под купол, как бы стараясь оторваться от свечей. Казалось, что ничто кроме них не может быть реальностью. Лишь сжигая воск, они медленно умирали, отдавая свой свет зрителям — любителям церемоний.
Элизабетта слишком поздно оторвалась от своих разношерстных невеселых и не очень приятных мыслей. Подсматривая за прислужницами, она слишком сильно высунулась из-за шторы и теперь была заметна. К ней уже спешили Ани и два здоровенных амбала — телохранителя. Дерра обругала себя за невнимательность. Перед глазами возник ее учитель по сабуру воин Ието-Гиро Спента. Мудрый учитель всегда говорил, что косоглазие — дар богов; одним глазом живешь, другим наблюдаешь за обстановкой и, что, если этим даром тебя не наделили, то надо быть еще более внимательней. Элизабетту всегда удивляли его слова, но теперь она понимала их истинный смысл.
«Что же это я так плохо слушала Ието-Гиро? Ну, сама виновата. Попалась, птичка!» — вздохнула Элизабетта. — «Так и не увижу установку силовых экранов. Может попытаться сбежать? Вряд ли эти два громилы применят парализаторы на императорской дочке. Но вот отцу могут доложить рапортом. Придется применить другую тактику „Лучшая защита — нападение“. О, Лэксембургиз! Хвала вам, что хоть отцовские уроки я помню».
Элизабетта вышла из своего укрытия и решительным шагом направилась к своим преследователям. Телохранители были все в мыле, красные и задыхавшиеся от бега. По их лицам сразу было видно, как бы они расправились с Элизабеттой, не будь она деррой. Только Ани старалась придать своему лицу невозмутимость.