Чтение онлайн

Он помчался в порт и сразу приметил пиратское судно по описанию, данному Софией. Там полным ходом шла подготовка к отплытию, и надежда окрылила юношу. Начальник порта сообщил Илорену, что корабль отплывет нынче же вечером, хотя должен был сняться с якоря ещё вчера. Капитан и часть команды ушли в город по одному важному делу, но уверили его, что оно их не может задержать надолго.

Илорен был уверен, что делом этим был поиск Софии и особо тревожило то, что капитан сам пошёл с ними. Но всё же оставалась надежда, что пираты ушли не за беглянкой. Кроме того, хоть остров их был не велик и не густо населён, но всё же быстро найти желающего спрятаться нельзя. Со всеми этими новостями он побежал домой. Но там его ждала только матушка, готовившая праздничный ужин. Она радостно встретила сына, поцеловала его и объяснила отсутствие Софии:

– Когда я сегодня ходила по рыночной площади, покупая продукты, ко мне подошёл загорелый мужчина приятной наружности и поинтересовался: не видела ли я его дочь, которую зовут София. Я ответила, что не встречала, как мы и договаривались. Видел бы ты глубину его горя, когда он стал рассказывать, как сильно любит свою единственную дочь. Он говорил о том, как тяжело девочка переживает недавнюю смерть любимой матери, скончавшейся в пути. Накануне, они повздорили из-за пустяка, и София сбежала с корабля, на котором они должны плыть домой. Он подробно описал нашу гостью, её нежность и доверчивость и так он тепло говорил, слёзы стояли в его глазах. Дочка последнее, что ему осталось в жестоком мире, и я подумала как же это похоже на нас с тобой, ведь мы тоже одни друг у друга и сердце моё разорвётся, если что-то случится с тобой. "Если увидите, мою беглянку, передайте, что я не уплыву, пока не найду её". Сказав это, он повернулся и, согнувшись под бременем свалившихся на его плечи невзгод, побрёл к выходу с базара, а я глядела ему вслед, раздираемая сомнениями. Он подходил к разным людям и, видимо, говорил то же, что и мне, так как лица наших добрых горожан преисполнялись сочувствия и печали. Я ничего ему не сказала и скорей побежала домой, к Софии, передать, что отец её ищет. Когда я вошла, она ходила из угла в угол и глазки её были красны от слёз. Всё рассказав ей, я объяснила как от нас попасть к тому месту, где встретила того человека. Она побледнела, крепко обняла меня и, поблагодарив за всё, направилась к выходу. Я пошла проводить и сказать, чтоб она непременно бежала к нам, если что-нибудь случится и каково же было моё удивление, когда через дорогу от нашего дома я увидела, как отец спешит к ней, раскрыв объятия. София тихо ахнула, когда услышала, как он громко сказал ей: "доченька". Она схватилась за забор и сделала шаг назад, но, увидев меня, вышедшую вместе с ней, девочка с рыданием бросилась к своему батюшке. Ах, какая это была трогательная сцена, исполненная неподдельного чувства. Я пригласила их обоих сегодня к нам на ужин и обрадованный отец обещал прийти непременно. Он спросил Софию и она, улыбаясь сквозь непрекращающийся поток слёз, тоже дала обещание и сказала, что к вечеру будет уже совсем весела. Так, обнявшись, они уходили.

Илорен не стал сообщать матери свои сомнения относительно того, кто мог называться отцом Софии и, обещав вернуться к ужину, снова побежал в порт, глядя по сторонам в поисках разбойников. Там ему сказали, что капитан пиратского судна не возвращался, и никто здесь не видел в этот день похожую по описанию девушку. Он уже собирался идти обратно и продолжить поиски в городе, когда к нему подошёл человек и сказал что знает, где находится та, которую он ищет. Он привёл Илорена на безлюдный участок берега, со всех сторон защищённый скалами от посторонних взглядов. Здесь было десять человек пиратов, не считая провожатого. София с разметавшимися волосами, полулежала на песке и с отчаянием наблюдала за приближением юноши. Когда он хотел подойти к ней и помочь подняться, дорогу заслонил капитан и сказал:

– Если вам, молодой человек, приглянулась эта девица, можете её купить. У нас появились срочные дела, и мы не можем отправиться на рынок рабов. Здесь же торговля людьми запрещена, и нарушение этого запрета связано с некоторыми трудностями. За время пути мы кормили её и поили, здесь позволили гулять как свободному человеку и нас не в чем упрекнуть. В ответ же мы получили чёрную неблагодарность и оказались перед трудным выбором: привязать к носу корабля, чтоб у неё было больше времени на замаливание грехов перед смертью или предложить влюблённому ловцу жемчуга, с таким энтузиазмом разыскивающему свою сирену, достать для нас несколько жемчужин в счёт её долга перед нами. Тогда мы разойдёмся, каждый по своим делам. По рукам?

Илорен согласился, и капитан пригласил его в лодку, в которой сидели двое пиратов на вёслах. Отплыв подальше от берега, лодка встала, и юноша принялся за работу, но, сколько бы он не нырял, чёрные злые глаза флибустьера, блестя на солнце, далеко ушедшем на запад, всё так же алчно глядели на него и губы кривились в ненасытное "ещё". Удача была на стороне Илорена, и много жемчуга лежало уже в шляпе капитана, так что, вынырнув в очередной раз и подавая корзину, он сказал, что ему нужен отдых. Но пират отвечал, что его молодцы уже ждут на судне отплытия, а долг Софии ещё не покрыт.

– Но я уважаю всех тех, кто ищет своей удачи в море, так как сам принадлежу к их числу и поэтому с тебя не потребую много. Ещё несколько крупных жемчужин нужно мне и София останется с тобой и твоей доброй матушкой, которая должно быть уже ждёт всех нас на ужин.

Сказав это, он зло рассмеялся, и разбойники, сидевшие на вёслах, подхватили его сухой неприятный смех. Ненависть и ярость сдавили Илорену горло и, не думая ни о чём, желая лишь побыстрей освободиться от пиратов, он снова нырнул с корзиной на дно и вновь ему повезло, и несколько крупных жемчужин легли в шляпу корсара. Но дорого обошлись они юноше, сил его хватало только чтобы держаться за борт лодки, даже забраться в неё самостоятельно он не мог.

– Помогите мне забраться.

– Нет, плыви сам, - с этими словами капитан отнял ослабевшие руки ловца и он отправился ко дну.

Последнее, что услышал Илорен, был пронзительный крик Софии, когда корсар отцепил его от борта лодки. Последняя, о ком он подумал, была матушка, которая в маленьком белом доме на берегу моря, облачившись в самый лучший наряд, закончила все свои хлопоты. Целый день добрая женщина, радостно напевая, готовилась к вечернему празднеству, с удовольствием рассказывая заходившим соседями трогательную историю Софии и её отца. И, как всегда, по традиции, появившейся ещё, когда Илорен был смешным чумазым сорванцом, его старушка мать вышла на порог своего старого домика в ожидании любимого сына, кроме которого у неё не было никого родных, и в котором состоял весь смысл её жизни.

А будущий король тем временем очнулся в знакомом всем нам молочном тумане.

5.

Поначалу, когда мы только попали сюда, и стало ясно, что в Мир Теней приходят замученные, настоящие люди, Илорен каждое утро ходил к воротам и просиживал там целыми днями, встречая вновь прибывших. Я не спрашивала, но догадывалась, что он ждал свою Софию. Я даже немного завидовала ему, ведь мне совершенно некого было ждать, и моя совесть была нечиста. Мы пытались узнать у придворных об этом Мире, о том, почему выбрали нас для правления и тогда нам показали книгу, в которой было описано рождения мира, так, как видели его мы с Илореном и пророчество, в котором точно предсказано пришествие создателей и процветание Мира Теней. Мы были первыми людьми, попавшими сюда. Пока король вздрагивал всякий раз, как врата впускали очередного путника, а это случалось довольно часто, я старалась развеять свои мрачные мысли, отправившись в путешествие, чтобы изучить Королевство.

Когда в наш Мир приходили люди, где-то для них уже стоял домик со всем необходимым их ремеслу. Порой появлялись аристократы и вельможи, об их появлении говорили дворцы и замки со своей прислугой, появляющиеся там, где ещё вчера был лес. Понемногу стал укореняться определённый уклад, при котором Илорен исполнял свою роль в церемониале, не питая к нему ни малейшего интереса, а я, путешествуя повсюду, познавала устройство нового дома. Однажды, во время одного из своих недельных выездов, во время которого я познакомилась с вновь прибывшим герцогом и целой деревней образовавшейся вокруг его замка, на пути мне попалось полуразрушенное строение в форме барабана, к которому примыкала башня, от времени покосившаяся на сторону, здесь явно никто не жил. Всюду, где я бывала до сих пор, мне попадались только дома с хозяевами и все они имели ухоженный вид. Мои слуги осмотрели окрестности в поисках каких-нибудь следов людей, но никого не нашли. Мы пошли к зданию. Проржавевшие решётка и дверь в башне были не заперты, за ними оказалась небольшая комната, совершенно пустая и тёмная. Из неё в соседнюю залу вёл арочный проход. Как в первом, так и во втором помещении лежали горы пыли или того самого серого пуха, что был в степи, из которой появился этот мир. Дышать было очень трудно, но всё-таки мне хотелось рассмотреть это место получше, в центре залы я увидела что-то белое. Подойдя, я подняла испачканную тряпку, и в тот же миг из того места, на котором она лежала, начал просачиваться туман. Он моментально заполнил помещение. Я бросила находку приблизительно туда откуда взяла и стала ощупью пробираться наружу. С трудом выбравшись из здания, я шла в ту сторону, где, как мне казалось, должна была остаться карета, но не смогла её найти. Никто из слуг не откликался на зов. Холодный пот прошиб меня, и уже показалось, что я снова за воротами. Постояв некоторое время в нерешительности, и, определив направление, я побрела по дороге. В тот раз она заняла около часа, прежде чем туман начал редеть и яркое летнее солнце рассеяло мои страхи. Вскоре попалась деревушка, в которой я купила лошадь и отправилась во дворец поделиться своей находкой с Илореном. Все, кто был со мной тогда, были тенями, и никто из них не вернулся, пропала и карета и лошади. Так что этот туман, придя с тропы немёртвых, стёр все иллюзии Мира Теней, оставив только превратившиеся в здание бубен и колотушку, да окровавленный саван Илорена.

Моё возвращение в одиночестве, без кареты и слуг, разумеется, встревожило придворных и пришлось рассказать о тумане, в котором живёт неведомое зло и забирает людей. Отослав всех, сказавшись усталой, я смогла объяснить Илорену, что случилось на самом деле. Он захотел немедленно взглянуть на то место и, несмотря на мои попытки отговорить его опасностью поездки, отправился туда. А я решила заглянуть в ту самую книгу, что повествовала о Мире Теней. Историю в неё никто не записывал, но каждое обновление вносилось неизменно. Было ли это появлением очередного герцога, и в ней тут же оказывалась часть, посвящённая его роду, при том записи выглядели так, словно велись уже не первое столетие. Никто, кроме меня и Илорена, не замечал этого, хотя в библиотеке дворца стали появляться уже новые книги, посвящённые деревням, городам, замкам и знатным семействам. В тот раз, на привычном месте оказался новый фолиант, чёрная кожа и серебряное тиснение, вместо привычного красного переплёта и золотых букв, кроме того, теперь книга была написана на моём родном языке и имела название - "Книга о нашёптывании". Она начиналась главой, посвящённой Долине Туманов в центре которой стояла старая башня Госпожи Ведьмы, пуп Мира Теней. В тот день меня стали звать только так, а Илорен пропал на столетие, во время которого я посылала во все стороны людей и теней на поиски, а сама с фонарём постоянно прочёсывала Долину. Я поняла, что туман не забирает сделанного человеческими руками и рождённого здесь, а так как Мир к тому моменту просуществовал уже порядка пятисот лет, то сделано людьми было немало. Каждый день я читала книгу, смысл которой стал понятен теперь только мне, надеясь увидеть новость о возвращении Илорена. Без него меня стало тянуть к одиночеству, и я приказала построить замок в низине, рядом с Долиной.

Всё это время ко мне подступали с расспросами относительно короля и королевы, намекая, что можно было бы привести к власти новую династию. Но я всем отвечала, что Илорен явится вскоре, и страх передо мной заставлял всех отступать, но недовольство всё-таки росло и даже, кажется, зрел заговор, но, как и всё в этом королевстве, зрел очень медленно.

После того, как мой титул стал звучать совсем иначе, и я перестала играть в добрую королеву, пришло понимание, что эта роль мне больше по душе. Постепенно стал возвращаться интерес к своему человеческому ремеслу. В первый же день, как я решила вспомнить рецепты, оставшиеся в память от дедушки, в башне нашлась сумка, один в один схожая с той, что дарили мне в дорогу, а в ней ножик для срезания стеблей. Я стала превращаться в настоящего кама и отвлекалась только на государственные дела, которые на протяжении столетий фонтанировали с интенсивностью трясины. Я напускала грозный вид и предоставляла возможность министрам бурно обсуждать постройку замка и обустройство города вокруг него, так как больше ничего у нас не происходило. Всё же очень многое здесь оставалось не таким, как в земной жизни. Например, здесь никогда не было старых или больных. Все жили вечно. Не было пьяных, хотя открывались какие-то пивнушки и люди, так же как и в мире живых пили по праздникам или после работ. Здесь не было преступлений, самый воздух убаюкивал любую ссору и люди мирились незаметно для самих себя. Мир Теней был местом, где даже чувства имели только оттенок, были суррогатом настоящих эмоций, как тени были суррогатом людей. Но, как я уже говорила, наш Мир постоянно менялся, эволюционировал и вносил правки в Книгу о нашёптывании.