Чтение онлайн

— Наверное, народу будет занимательно узнать ее, — согласился Генрих. Он напомнил себе, что ему следует написать Его Святейшеству в Рим насчет кардинальской мантии для своего самого способного архиепископа.

— Ну что, милорды, нам следует покончить с этим призраком, чтобы наша королева смогла снова обрести покой, — добавил он своим высоким и несколько пронзительным голосом. Он встал, и ему накинули на плечи плащ.

— Я уже написал эрцгерцогу, сообщил ему о том, что мы узнали, и попросил его выгнать самозванца из Фландрии. Давайте оставим наших писцов, чтобы они подготовили сообщение для печатного станка, а мы перейдем в палату Совета. Прибыли свежие вести от их величеств из Испании. Мы должны обсудить важные вопросы брака нашего возлюбленного сына, принца Уэльского, с принцессой Екатериной Арагонской.

Он торжественно подал Елизавете руку и проводил ее из комнаты. Она увидела, как он ожил и даже походка его стала прежней — уверенной и какой-то пружинящей.

— Вы видите, что все повернулось так, как я вам об этом говорил. Всего лишь еще один глупый самозванец — сын очередного торговца, — насмешливо заметил он, когда они расстались.

Елизавета согласилась со здравым смыслом, который содержался в его словах, но ей от этого не стало легче. Когда она вместе со своими дамами шла по галерее к саду, она вдруг почувствовала, что из ее жизни что-то ушло. Как будто та безумная надежда, которая все еще теплилась у нее в душе, исчезла навсегда. Увидев сэра Вильяма Стенли и сэра Роберта Клиффорда, которые стояли в арке, она спросила:

— Что вы, джентльмены, думаете по этому поводу?

У них в руках были документы с королевской печатью, они были так заняты разговором и так внезапно замолчали при ее приближении, что Елизавета была уверена: они продолжали обсуждать Перкина Ворбека.

— Несмотря на свою уверенность, король правильно сделал, издав приказ, чтобы мы со своими людьми были готовы выступить в случае необходимости, — ответил ей сэр Вильям.

Он сообщил ей факты, но, собственно, на вопрос не ответил.

— А что думаете вы, сэр Роберт? — продолжала настаивать Елизавета, стараясь говорить спокойным тоном. — Вы же первый почти поверили самозванцу и находились некоторое время в его окружении.

Положение Роберта Клиффорда было весьма сложным: в это время он был в фаворе у короля, и ему нелегко было ответить на прямые вопросы королевы.

— Мне кажется, сведения, которые мы все выслушали со вниманием, верны, — осторожно ответил он. — Но мне также кажется, что тем, кто стоит за спиной этого молодого человека, сильно повезло, что они смогли отыскать мужчину, который так похож на членов вашей семьи.

Хотя это высказывание было именно таким, которое ожидает услышать королева, она гордо вздернула подбородок и потрогала ладанку, висевшую у нее на шее под платьем.

— Мне кажется, вы не правы! Как вы можете находить черты моего отца в сыне лавочника?

Сэр Вильям постарался смягчить неловкое высказывание Клиффорда — не зря он столько времени жил при дворе.

— Если бы кто-нибудь из нас действительно верил, что этот Перкин Ворбек брат Вашего Величества! — заявил он, похлопывая по бумагам ладонью. — И в то же время Ваше Величество должны быть уверены, что я никогда не подниму на него свой меч.

Елизавета покинула их с ощущением, что Клиффорд, порядочный и преданный им человек, не был уверен ни в чем и весьма озабочен происходившим. Ей было необходимо повидать свою тетку Маргариту Бургундскую, чтобы понять, что в ней сильнее — ненависть к Ланкастерам и вера в то, что этот Перкин действительно ее племянник. Елизавета хорошо относилась к тете Маргарите с детства и все годы с симпатией вспоминала ее.

Прошло лет десять с тех пор, как Маргарита Плантагенет видела Дикона в Англии, — когда ему было всего лишь восемь лет. По прошествии десяти лет, когда видишь взрослого мужчину, как можно быть уверенной, что это тот самый мальчуган? Могла ли быть в чем-то уверена она сама — Елизавета, а ведь она видела его несколько позже Маргариты Бургундской. Но она знала, что при виде его сердце подскажет ей настоящую правду. Кроме того, подлинный Дикон мог вспомнить такие мелочи, смешные и глупые события, о которых мог знать только настоящий Плантагенет. Но она не должна думать об этом. Почему она застыла здесь со слезами на глазах? Почему она постоянно вспоминает, каким милым был ее младший братик, как прелестно он улыбался? Дикон умер. Его задушили, бедного мальчика. И это был Дайтон или Форест — с их грубыми мускулистыми лапами.

В ту ночь ей снились Дикон и Нед, которые звали ее на помощь.

Просто сумасшествие, что она надеется снова увидеть Дикона в этой жизни! Конечно, Маргарита Бургундская, во что бы она на самом деле ни верила, действовала, как сестра умершего короля, Эдуарда Четвертого, обожавшая его. Она, кроме того, была ярой приверженицей Йорков. Только прошлым вечером Елизавета слышала, как ее муж диктовал письмо молодому эрцгерцогу Филиппу и жаловался, что ее бесконечная злоба имеет под собой почву. Казалось, Генрих не мог избавиться от убеждения, что во всем виновата Маргарита Бургундская, и она также виновата в том, что Ламберт Симнел утверждал, что он Уорвик.

«Она сама уже не может рожать, но произвела на свет взрослого самозванца, — диктовал он. — Разве она не должна быть благодарной всемилостивому Богу, что ее племянница Елизавета занимает такое почетное положение и ее дети унаследуют английский престол?»

Как всегда, Генрих четко обосновал все положения своего послания. Он был весьма сдержан и предпочитал заканчивать послание не угрозами, а просьбой. Хотя он вполне мог прибегнуть и к угрозам.

«Король Франции Карл выгнал самозванца, я молю Вас сделать то же самое», — в заключение написал он.

Хотя пятнадцатилетний эрцгерцог, по совету своего отца императора, написал, что, к сожалению, у него нет власти изгнать вдовствующую герцогиню и ее гостей со своей территории, Елизавета прекрасно понимала, что ее муж вскоре найдет средства, чтобы принудить его к этому шагу.

«И куда же пойдет бедный «парень из Турне?» — спрашивала она себя. И сразу же начинала жалеть, что подобные мысли приходят ей в голову.

Вскоре о существовании нового претендента на престол узнали все.

— Он высадился в Англии! — кричали люди. Некоторые из них настолько увлеклись, что орали во всю глотку: — Герцог Ричард вернулся домой!

Весь Лондон был в возбуждении! И двор тоже гудел от разных слухов. Потом по лондонскому мосту прогремели копыта лошадей новых гонцов, привезших свежие, более точные известия. Все стало глупой шуткой, что добавило уважения к Генриху, а Елизавета тайно сгорала от стыда. Оказалось, хотя небольшой флот Перкина, собранный с помощью денег доброжелателей за границей, несколько часов действительно стоял неподалеку от берегов Кента, и многие последователи Иорков молились за него и желали удачи, однако сам он не ступил на землю Англии. Он послал на берег для разведки небольшую группу людей, которые побывали в какой-то маленькой рыбацкой деревушке. Жители Кента, рьяно поддерживающие Тюдоров, прельстили их обещаниями пищи, крова и поддержки, а потом убили.

Деревенские убийцы позже объяснили, что «они верили, что Господь Бог и король Генрих помогут им и что сам король приедет к ним, если люди с суденышек высадятся на берег, и защитит их от возмездия!»

Но иностранные суденышки не стали мстить, а просто ушли прочь, навечно оставив в чужой земле тела несчастных разведчиков.

— Это показывает, что он не Плантагенет! — с отвращением заявила Елизавета.

Эта новая попытка была столь беспомощна, что все вскоре позабыли об испытанном шоке. Де Пуэб-ла, испанский посол, даже написал своему королю, который волновался по поводу шаткости трона Тюдоров, что подобные самозванцы лишь дают пищу для насмешек над ними. Но Генрих волновался больше своих подданных и приказал, чтобы наблюдение велось во всех портах. Он также отдал под суд своего гофмейстера. Против него не было никаких обвинений, кроме слов вельможи, что, если бы самозванец оказался настоящим сыном Эдуарда, он никогда не поднял бы меч против него. Но этого оказалось достаточным, чтобы осудить беднягу. Елизавета решила, что на них донес сэр Роберт Клиффорд, участвовавший в разговоре, и сделал он это из подлости или же чтобы обелить себя за прошлые грехи, когда он чуть не удрал из страны в стан самозванца. Она собиралась поговорить с мужем, но архиепископ Мортон объяснил ей, что они знают, как сэр Вильям обещал почти все свои богатства тлеющему огоньку в поддержку дела Йорков. И тогда она подумала, как, наверное, подумал и Генрих, что самозванец действительно сын короля Эдуарда, ее отца, но не герцог Йоркский…