Чтение онлайн

– Во-во! – оживился сержант Калина, – И я о том. Спутник это. С неба свалился! Наверное, уже ищут, – он посмотрел на небо, словно ожидая увидеть там вертолет спасателей, – Нам лучше никуда не уходить. Здесь ждать когда они нас найдут вместе со спутником. Верно, товарищ майор?

– Верно, сержант. Верно. Но обыскать здесь все хорошенько нам не помешает. Ели это, как ты говоришь, действительно спутник…

– Это не я… – прервал его сержант Калина, – Она… то есть, товарищ майор, – и он указал глазами на Фролову, – Блин, – не удержался он, – Запутаешься тут с вами… с майорами.

Марина Фролова не сдержала улыбки. Сержант Калина вызвал у нее сначала негативное впечатление о себе, но чем дольше длилось их знакомство, тем симпатичней он начинал ей казаться.

– Рабочая гипотеза, сержант. Не более, – официальным тоном проговорила она.

– А… рабочая, – понимающе протянулся сержант Калина, – Ну, тогда я пошел.

– Куда? – спросил Ершов.

Сержант Калина пожал плечами:

– Осматривать местность. Сами же сказали.

– Давай, – разрешил Ершов.

Они нашли еще несколько фрагментов разрезанного на части объекта. Не нашли только последний. Тот, на котором была надпись: «Incredible NASA». Возможно, тогда многое бы для них прояснились. Они бы поняли, что сержант Левченко действительно нашел космическую станцию. Но не на Земле, как они полагали, а… на Марсе! Да, да, вы не ослышались. На четвертой планете нашей Солнечной системы. Нашли американскую исследовательскую космическую станцию, уничтоженную таинственными существами крэглами.

Горькую правду об этом им еще предстояло узнать. Но не сейчас.

Странные, непонятные сны. А может, вовсе не сны? Может, видения? Видения, от которых замирает сердце, и кровь стынет в жилах? Или может быть, ужасные воспоминания о действительно произошедших событиях?

Лейтенант спецназа ФСБ Вадим Зернов открыл глаза, посмотрел прямо перед собой. Белый потолок, мягкий, белый свет, лившийся казалось прямо ему в мозг. Но глазам не было больно. Наоборот, приятно. Хотелось смотреть еще больше. Впитывать, вбирать в себя свет точно губка. Он не знал, где он находится. Не помнил, что с ним произошло. Не знал, что происходит в данный момент. Да и честно сказать, ему было абсолютно безразлично. Он неподвижно лежал, и наслаждался белым светом. Ему было хорошо. Очень хорошо. Спокойно и хорошо. Как никогда еще не было в его короткой жизни.

Над ним склонились две головы в прозрачных шлемах, и белых защитных скафандрах.

«О, космонавты! – вяло подумал Вадим, – Откуда они здесь? И, кстати, где я? – впервые, мысленно поинтересовался он. Слабая попытка повернуть голову, ни к чему не привела. Голова не двигалась, – Странно, может, шею сломал? – продолжал размышлять Вадим, – А разве люди живут со сломанной шеей? Наверное, живут. Современная медицина сейчас делает чудеса. Надо бы спросить, что со мной и где я. Хотя, чего спрашивать, и так понятно, что в госпитале. Интересно, а как меня зовут? Миша, да нет, вроде не Миша. Саша? Кирилл? Вроде, похоже, но не то… Неужели амнезия? А, помню – Вадим Зернов. Да, Зернов… Значит, я, Зернов. Ясно, – мысленно протянул Вадим Зернов, – Зернов… Зернов, смешная фамилия» – мысли лейтенанта вяло текли в его голове. О произошедших с ним событиях в ботаническом саду, он совершенно не помнил. Словно ничего и не было.

Над Зерновым склонились не космонавты, как он сначала подумал, а научные эксперты, скорее даже научные светила секретной лаборатории ФСБ. Именно к ним попал лейтенант Зернов после странных событий в ботаническом саду. Ни с чем подобным в своей практике ученые еще не сталкивались. Зернова как привезли врезанным в кусок асфальта, так он и лежал на исследовательском столе, словно кусок плиты. Он словно сросся с ним. Даже на рентгеновском снимке, невозможно было определить, где заканчивается его тело, и начинается мертвая материя. Кусок асфальта словно был продолжением лейтенанта.

Сначала, в первые минуты после поступления в операционную, штатные хирурги управления, пытались отделить раненого Зернова от асфальта. Но у них ничего не получилось. В это невозможно было поверить, но когда врачи, вооружившись инструментами, начали откалывать кусочки асфальта, то из трещин сразу начала сочиться кровь, а приборы, к которым был подключен пострадавший лейтенант, немедленно показывали, что он хоть и был без сознания, но испытывает сильную боль от их действий. Обескураженные, хирурги прекратили свои попытки, и вызвали профессоров. А пока тех не было, взяли образцы странной крови на анализ. Результаты анализов, повергли экспертов лаборатории еще в больший шок. Если это и была кровь, по крайней мере, внешне сочившаяся из трещин в асфальте жидкость имела красный цвет, – то совсем не человеческая. Чья? Ответить на этот вопрос никто из них не брался.

Если бы Зернов был мертв, все было бы намного проще. Его давно бы уже разобрали на органы, и изучали под несколькими микроскопами одновременно. Но вопреки всем ожиданиям, и законам природы, лейтенант был жив. У него только немного поднялась температура, но, в общем-то, держалась в пределах нормы. Внешне он казался без сознания, хотя аппарат жизнеобеспечения, к которому подключили Зернова, показывал, что он попросту спит. Ученым не оставалась ничего другого, как ждать когда он проснется или придет в себя.

Ждать им пришлось ровно один час и две минуты. В целях безопасности в лаборатории одновременно находились всего два человека. Профессор Виноградов Иван Олегович, и его ассистент, надежда отечественной науки младший научный сотрудник Малышев Геннадий Александрович.

– Очнулся, – взволнованным голосом, первым заметил пробуждение лейтенанта Зернова помощник профессора.

– Вы правы, коллега. Странно, – профессор Виноградов считал, что если их пациент и придет в себя, то уж никак не сегодня, и возможно даже не завтра. А где-то недельки через две, а то и все три. Если пациент вообще, придет в сознание. По мнению профессора Виноградова, пациент получил травмы не совместимые с жизнью. Находиться в глубокой комме, и ждать, что он выйдет из нее, не приходилось.

– Что ж вы хотите, коллега. Молодой организм. Безграничные ресурсы, – проговорил профессор Виноградов, склонившись над неподвижно лежавшим Зерновым, – М-да, впервые в своей практике сталкиваюсь с таким случаем. Даже не представляю себе как его лечить. А главное чем, – честно признался профессор. На лице его было написано удивление и недоумение.

– Согласен, – его помощник посветил фонариком Зернову в глаза.

– Реакции никакой, – сказал он, продолжая светить, – Левый зрачок немного расширился. Правый не реагирует совсем. Сильное сотрясение мозга, вот вам и результат.

Зернов, не мигая, смотрел прямо на яркий луч фонарика. Свет ему совершенно не мешал. Даже наоборот, яркий свет Вадиму был приятен. Хотелось смотреть и смотреть. Но потом свет ему надоел.

«Чего ты мне светишь? – хотел сказать он, но не сумел даже языком пошевелить, – Что это со мной? Заболел? Может, вирус подцепил какой-то? Неужели куриный? Но где? Когда?»

Наверное, в выражении лица его что-то изменилось, потому что ассистент профессора, выключил фонарик.

– Наверное, хочет что-то сказать, – проговорил он, внимательно изучая лицо Зернова, – Как ваше имя? – спросил он, – Вы помните, что с вами произошло?