Чтение онлайн

– Всё хорошо? – кладя свою ладонь мне на плечо, поинтересовался он.

– Не знаю, – честно ответила я. – Я умерла, и… мне трудно это принять.

– Понимаю, – сказал Осберт. – Первое время всегда тяжело смириться с тем, что ты мёртв. Но со временем привыкаешь, и жизнь здесь кажется не такой уж и плохой. Единственные, кто не чувствуют боль и утрату, не оплакивают свою смерть и не вспоминают близких, так это такие как Минди. Жнецы.

– Минди – жница? – спросила я.

– Да, одна из тех, кто стоит между жизнью и смертью. Забирает души и сопровождает их в Элизиум.

– Это она меня… забрала, получается?

Осберт отрицательно покачал головой.

– Нет, тебя забрал другой. Но сопроводить тебя не смог, вероятно, у него возникли неотложные дела, поэтому тебя встретила Минди, – он призадумался. – Хотя если так пораскинуть, то первым встретил тебя я, красавица, – парень улыбнулся.

– Точно, – смущённо сказала я. – Прости, что спрашиваю, но… почему ты называешь меня «красавицей»?

Красавица… Я? Как же. У меня тонкие тёмные волосы чуть ниже плеч, бледная сероватая кожа, густые чёрные брови, огромные серые глаза и опухшие из-за недосыпов веки, маленький курносый нос усеян веснушками, пухлые хомячьи щёки и узкий недовольный рот. Ростом я также не вышла. Как перестала расти лет в тринадцать, так и осталась низкорослой девчонкой. А вот фигура с возрастом стала лучше. Пожалуй, единственное, чем природа меня не обделила.

Парень внимательно глядел мне в лицо.

– Все женщины красавицы, Дейзи, – поглаживая большим пальцем мою руку, произнёс Осберт. – Ты совершенство. Во всех смыслах.

– Совершенство? – нервно расхохоталась я. – Тебе хватило всего часа, чтобы понять это?

– Именно. Я вижу твоё сердце, – тихо произнёс он. – Моё нутро меня никогда не подводит.

От его слов я резко перестала смеяться.

– Умереть в столь юном возрасте страшно, – его голос подрагивал. – Я знаю, каково это. Но Элизиум даёт нам шанс наверстать упущенное. Шанс длиною в вечность.

Вечность? Это что же, получается, я останусь здесь навечно? Никакого забвения? Пустоты? Похоже, мои представления о смерти весьма скудны. Любопытно, какие ещё сюрпризы мне следует ожидать?

– А тот, кого мы ждём… кто он? – Я уже, признаться, потеряла счёт времени, сколько мы ждём одну единственную персону, и мне просто хотелось чуточку разрядить обстановку.

– Хорас его зовут, – серьёзно ответил Осберт. – Верховный чародей.

Перед глазами начал вырисовываться образ этого самого чародея. Серьёзный собранный мужчина, у которого всё разложено по полочкам. Учтивый и благовоспитанный. Должно быть, он зрел и мудр, раз его называют верховным.

– Хочу предупредить, – перешёл парень на шёпот. – Внешность может быть обманчива, как и поступки.

Говорил Осберт с осторожностью, боясь, что его кто-то может услышать.

Внезапно, раздались чьи-то шаги неподалёку.

Незнакомая фигура вынырнула из-за угла, отчего Осберт тут же напрягся.

К нам вальяжной походкой направлялся молодой мужчина, примерно лет двадцати пяти. Одет он был в белую рубаху. Бархатный кафтан цвета синего сапфира был полностью расстёгнут, можно предположить, что молодой мужчина носит его вместо плаща. Чёрные блестящие брюки едва ли касались пола, и из-под них выглядывали черные лакированные туфли на невысоких каблуках. На его лице царила наглая ухмылка. Длинные светло-русые волосы с серебряной прядью на боку струились волнами по плечам. Его глаза, как два ярких изумруда, излучали невероятный блеск, а взгляд был, как у хитрого лиса.

– А вот и он, – указал рукой в сторону мужчины Осберт.

Молодой человек быстрым шагом подошёл к нам.

– Осберт? – изогнув бровь, произнёс он.

– Здравствуй, Хорас, – учтиво произнёс парень. – Мы к тебе.

Так это и есть тот самый Хорас? Ну и ну… Не так я себе представляла верховного чародея.

– Новоприбывшая? – приблизился ко мне мужчина почти вплотную. – Дейзи Дрезден. Родилась двенадцатого февраля в две тысячи шестом году. Умерла шестнадцатого апреля в две тысячи двадцать третьем, – произнося данные, которые, как мне объясняли Минди с Осбертом, витали над головой, Хорас усмехался. – Всего-то семнадцать несчастных лет. Должно быть, это печально… быть изгоем и непонятой родителями, – хмыкнул он.

Его манера речи звучала издевательски, и я с трудом сдерживалась, чтобы не влепить ему звонкую пощёчину. Осберт заметил перемену в моём лице и поспешил взять меня за руку. Как ни странно, но это помогло чуточку усмирить гнев.

– Пройдёмте в мой кабинет, – сказал Хорас, пропуская нас вперёд.

Внутри творился настоящий хаос. Везде разбросаны книги и какие-то бумаги. Толстый слой пыли на мебели щекотал ноздри. Деревянные половицы неприятно скрипели под ногами, аж зубы сводило. Комната так и пропитана мраком и старостью. Единственным источником света служило небольшое окно, но и оно было частично прикрыто старыми бордовыми шторами.

Возникло дикое желание покинуть сей кабинет, чтобы уберечь свои органы чувств, но Осберт крепко держал меня за руку. Я мельком взглянула на него, и он легонько покачал головой. Наверняка понял, что я намеревалась сделать.

– Располагайтесь, – сказал Хорас, указывая нам на кожаные рваные кресла, стоявшие напротив его письменного стола, на котором также царил беспорядок. А сам уселся в роскошное кресло с бархатистой обивкой багрового цвета, закинув ноги на стол. – Итак, Дейзи Дрезден, слушаю тебя, дорогая, – соединив перед собой подушечки пальцев, произнёс мужчина.

Я не знала, что ему говорить. И как вообще мне стоит себя вести. Посмотрела на Осберта в поисках поддержки, и он не подвёл.

– Дейзи не видит информацию об обывателях, – начал Осберт. – Ты знаешь что-нибудь об этом?

Хорас задумался.

– Причина может быть в её даре, – ответил он без надменности. – Точнее… в неумении им пользоваться, или же само подсознание заперло его на замок. Я более чем уверен, что, ты, Дейзи Дрезден, хотела избавиться от этого бремени. Что ж, поздравляю, ты получила то, о чём так долго мечтала, – Хорас вновь усмехнулся.

В его словах я уловила долю истины. С момента появления в этом неизвестном мне мире я перестала видеть и слышать то, что другие люди не могли. Хоть и прошло совсем немного времени, но чувствую себя как-то иначе, будто сбросила оковы, сковывающие меня изнутри. Неужто долгожданная свобода? Или я всё же что-то упускаю?

– Ты стремительно… как бы сказать, очеловечиваешься, – продолжил Хорас.

– Это плохо? – спросила я.

– Если предпочитаешь забвение, то нет, – ответил Хорас. – Но поверь, в нём нет места чему-либо. Только пустота, – его взгляд стал мрачным. – Элизиум – прекрасное место для продолжения жизни и новых возможностей.