Эльмарис
Шрифт:
Даэн ничего не это не ответил и, попрощавшись, вышел из кабинета главы Белой Цитадели. Дерек облегченно вздохнул и прошептал:
— Не спрашивай у меня ни о чем, пожалуйста. Все это очень сложно, да и не имеет никакого отношения к настоящему и службе. Лучше расскажи, что еще сообщил Арий. Он скоро вернется? Сайрин и сестра волнуются, постоянно теребят меня, а что им сказать, я и понятия не имею.
Лорд Ирваш неопределенно хмыкнул и принялся за пересказ последней беседы с Арием.
Тордаэн АртНаэр покинул оплот законности и порядка в столице и неспешно направился в сторону главной площади. Со стороны могло бы показаться, что он просто прогуливается, однако это было не так. Младший брат императора лихорадочно размышлял, воскрешая в памяти события семнадцатилетней давности.
Прошла практически целая жизнь с тех пор, как в Падаре была похищена малолетняя княжна Лантара, невеста кронпринца Дарканской империи. За эти годы служба безопасности практически не продвинулась в своих поисках — княжна так и не была найдена. Это не значит, что Даэн и его люди сидели сложа руки. Вовсе нет. Они прошерстили всю империю, переловили столько разномастных преступников, но свою будущую императрицу, так и не нашли.
Одно они знали точно — девочка все еще была жива, потому что рунная вязь на запястье кронпринца не потемнела и все также радовала взгляд нежно-золотистым цветом.
Но сейчас Даэн раздумывал вовсе не об этом. Тогда, семнадцать лет назад, в Падаре, был похищен последний из артефактов перенесенных темными лордами из-за грани. И по информации очевидцев, похитителем являлся падарский беспризорник — мальчишка по имени Дер. А вот дружил этот Дер с маленьким оборотнем Арием.
В совпадения лорд АртНаэр уже давно перестал верить. Арий — слишком редкое имя.
Дальше Даэн не успел развить свою мысль, на него налетел ураган в виде молодой темноволосой женщины. Она звонко рассмеялась, обхватила его руками за шею и поцеловала. Младший брат императора не растерялся и тут же перехватил инициативу в свои руки. Так они и целовались ясным днем, посреди главной Дархашской площади, не обращая никакого внимания на снующих мимо них жителей столицы.
— Не думала встретить тебя здесь! — воскликнула женщина, когда поцелуй закончился. — Ты же вроде сегодня делами занимаешься?
— Вот я-то как раз занимаюсь делами, — отозвался Даэн и, обняв даму за талию, осторожно увлек ее по дорожке. — А вы, леди? Что делаете на главной площади столицы в такое время?
— А будут какие-либо предположения? — весело рассмеялась леди, лукаво поглядывая на своего спутника. — Может быть, проведете расследование?
— Я гляжу, вы желаете оказаться в застенках службы безопасности? — поддержал ее шутливый тон Тордаэн.
— Ммм… — протянула леди, — если мы будем там только вдвоем, то я согласна. И даже сразу во всем признаюсь.
И ее счастливый смех зазвенел переливчатыми колокольчиками над главной площадью столицы.
Глава 3
Эльмарис никак не могла сосредоточиться на занятиях. Девушка чувствовала какую-то неясную тревогу и волнение, причины, которых не могла объяснить. Что-то мешало ей, непонятное чувство поселилось в груди и постоянно напоминало о себе странной ноющей болью где-то в области сердца. Нет, это была не болезнь. Будучи целителем, пусть и с довольно слабеньким даром, Эльмарис могла безошибочно определить симптомы, если бы таковые имелись. Но их как раз и не было. Потому-то девушка и терялась в догадках, не могла понять, откуда странное ощущение боли, неясное волнение и тревожное настроение, причин для которых, просто нет.
Сидя на лекции у мастрессы Литарии, она рассеяно крутила на руке широкий браслет, состоящий из переплетенных между собой кожаных полос и металлических цепочек. Этот браслет плотно обхватывал запястье, полностью скрывая под собой странный, едва различимый, рунный узор, который украшал кожу девушки. Откуда взялась на ее руке рунная вязь, Эльмарис не знала — ни Сайрин, ни братья так и не смогли объяснить ей, что это такое и зачем ей это странное украшение.
— Не переживай, — всегда говорила Сайрин. — Придет время и все станет на свои места. Однажды, ты узнаешь, что это означает и, возможно, встретишься со своей семьей. А пока, просто живи и радуйся каждому дню.
Вот и все, что знала Эльмарис. От нее никогда не скрывали, что где-то есть ее родители, братья и сестры, но на каждый вопрос, Сайрин всегда отвечала одинаково — еще не время.
И Эльмарис смирилась, поверила и приняла. И она была счастлива. В детстве, девушка часто мечтала, как однажды ее мама и папа найдут свою дочку, обнимут крепко-крепко и уже никогда не отпустят. Но тут же приходило понимание, что если все именно так и случится, то тогда она вполне может никогда больше не увидеть Сайрин, Дерека и Ария, которые стали ее семьей. А этого уже не хотелось самой Эльмарис. За свою такую недолгую жизнь, она привязалась к ним, полюбила всей душой. Да и они отвечали ей взаимностью, в этом девушка была уверена.
Тонкие пальчики, перебирающие множество подвесок и безделушек, натолкнулись на что-то острое. Почувствовав резкую боль, Эльмарис едва сдержала вскрик — мастресса Литария не похвалит за то, что одна из ее учениц вместо того, чтобы внимательно слушать симптомы и признаки, по которым можно распознать одно из самых опасных заболеваний — Даринскую чуму — витает в облаках. Поэтому, Эльмарис, едва сдерживая слезы, засунула в рот пострадавший палец и неприязненно покосилась на собственный браслет.
Этот браслет ей подарил Арий несколько лет назад. Необычное украшение, стоит признать. Но он прекрасно выполнял свою функцию — прятал от чужих глаз необычный рисунок на запястье. За прошедшие с момента подарка годы, к цепочкам браслета было прикреплено огромное количество всевозможных безделушек: увеличительный кристалл, который необходим каждому целителю; маленький, изящный стеклянный флакончик, являющийся подарком Дерека. Ох, сколько же было недовольства у Сайрин и Ария, когда младший брат подарил ей этот подарок. А все дело в том, что в стеклянном сосуде находилась крошечная доза очень редкого яда. Одной капли этого вещества хватило бы для того, чтобы убить человека мгновенно. Арий тогда так посмотрел на Дерека, что Эльмарис и сама испугалась. Умел ее самый старший брат одним лишь взглядом поставить на место и заставить раскаяться в любых прегрешениях. Не зря его назначили командиром целого крыла дартарров в таком молодом возрасте.
— Не смотри на меня, — ответил ему тогда Дерек. — В жизни может случиться все, что угодно. Иной раз, смерть — это единственный выход. А ты, — он повернулся к Эльмарис и, прищурив свои серые глаза, внимательно осмотрел мелкую еще совсем сестренку, — поклянись мне, что используешь этот подарок только в том случае, если иного выхода не будет.
Конечно же, Эльмарис поклялась и первое время даже боялась прикасаться к такому опасному украшению, но потом как-то привыкла и уже не испытывала неприятного трепета от того, что у нее на запястье находится столь грозное оружие. Кроме всего вышеперечисленного, среди разных мелочей и подвесок, к одной из цепочек браслета был прикреплен маленький кинжальчик. Выглядел он как обычная безделушка, но был очень острым и сделан из особого сплава, способного распороть плотную кожаную одежду. Впрочем, не только одежду, Эльмарис только что убедилась, что кожу человека этот кинжальчик тоже неплохо режет. Девушка вытащила пострадавший палец изо рта и придирчиво осмотрела его. Кровь больше не выступала, а порез затянется довольно скоро. Можно было бы, конечно, воспользоваться собственными силами целителя, но их учили, что нельзя растрачивать свою силу по пустякам. А данная травма совсем никакой опасности не несет. Потому и придется какое-то время терпеть неудобство. Хорошо еще, что порез не оказался слишком глубоким.
— Итак, девочки, — произнесла вдруг мастресса Литария, — сегодня, после моего урока, у вас ожидается практическое занятие. Все вы знаете, что уже давно ходят разговоры по поводу того, что нашу школу передадут под патронаж Дарканской академии магии. Так вот, нашим господином директором и ректором академии, было решено предварительно провести несколько совместных… учений, скажем так.
Девочки притихли и, затаив дыхание, слушали свою наставницу. Они не совсем понимали, что именно та пытается им сказать, но какое-то странное волнение и необъяснимое возбуждение охватило почти каждую ученицу.