Чтение онлайн

По архиву раздалось гулким эхом: «Стража!». Этот возглас заставил Александра на мгновение замереть, а после быстро подобрать выпавшие камни и дать дёру. Александр не знал, куда он бежит и где был спасительный люк в подземелье, он просто пытался затеряться среди стеллажей и потянуть время. Одна полка, другая, куча задетых выдвижных ящиков, которые с лязгом выезжали в проход не давали тихо скрыться.

Больше нет сил бежать. Ал прислонился к одному из стеллажей и шумно выдохнул, озираясь. Казалось, что шаги и голоса становились с каждой секундой всё ближе и слышались отчётливее. Понимание того, что его вот-вот схватят не давало Александру покоя. От бессилия он хотел пнуть противоположную полку, но нога наткнулась на что-то мелкое и относительно круглое. Александр тихо зашипел, поправил капюшон, наклонился и нащупал здоровой рукой то, обо что запнулся. Какая-то ручка, укрытая тонким и узким ковром. Кое-как отодвинув полотно в сторону, Александр попробовал потянуть одной рукой за рукоятку. Почти получилось, но не хватило сил, ручка выскользнула из рук, а люк с шумом закрылся. Полуоборотень обернулся. Свет фонаря становился всё ярче, шаги и голоса были всё громче. Он себя выдал лишним шумом. Вторая попытка открыть люк уже двумя руками удалась, дверца поддалась. Внизу была темнота подземного коридора.

Когда вооружённая стража оказалась буквально за спиной, не было времени думать, насколько было глубоко в дыре под полом. Александр прыгнул в катакомбы, закрывая за собой дверцу. Высота оказалась небольшая, немногим больше роста Александра. Однако одно неверное движение и он оступился, полетел спиной по лестнице. Всё это произошло с такой быстротой, что он не заметил, как оказался у подножья лестницы. Александр попытался встать, но резкая боль заставила его осесть на пол с тихим завыванием.

Он начал трогать ногу, от голени и до бедра. Неестественно вывернута в коленном и тазобедренном суставе. Тупая, ноющая боль, не дающая встать на ноги. На перелом не похоже, а вот на вывихи – да. Александр услышал звуки ударов по деревянной дверце люка. Он не стесняясь взвыл, утыкаясь лбом в холодную каменную кладку коридора.

– Можно мне помереть спокойно или нет?!

Пожаловаться на свою тяжёлую участь очень хотелось, но куда больше хотелось не ощутить петлю на своей шее. С трудом встав с земли, Александр медленно вышел в коридор, держась за стену здоровой рукой и хромая на правую ногу. Спина отзывалась точечной, ноющей болью, хвост и вовсе сворачивался в кольцо сам собой. Единственным живым местом оставалась голова, каким-то чудом вообще не пострадавшая. Впрочем, пока он ещё не добрался до лавки, рано было радоваться.

Александр вышел в коридор, где было четыре прохода. В голове отложилось, что слева проход был бесполезен – завален камнями. Выбор был невелик и Александр не задумываясь пошёл в правый коридор. Снова лестница. Медленно, с трудом, она была преодолена. В этот раз обошлось без всяких люков, лишь вереница узких коридоров. Тупиком теперь служила обычная металлическая дверь. Несколько толчков и она поддалась, распахнулась на «улицу».

Александр моментально выскочил из тёмного подземелья наружу, захлопывая дверь. Ему было всё равно, что он находится неизвестно где, главное – подальше от архивов и катакомб. Александр щурился и смотрел в пол, нужно было понять, как далеко его унесло от магической лавки. Местоположение было единственной проблемой, если не считать повреждённые конечности и «хвост», который отстал ещё в подземелье.

Тяжёлый грохот, от которого всё шло ходуном, ни с чем нельзя было спутать в этом городе. Железнодорожная станция. Не самое лучшее место, откуда нужно перебраться в жилые районы. Александр осмотрелся. Какое-то небольшое техническое помещение с разбросанными везде и всюду инструментами, трубами и мешками с каменным углём. Приоткрыв дверь, полуоборотень лишь слегка выглянул из-за неё, разведывая обстановку на станции. Светало, на перроне и вблизи него не было ни души. Дверь отворилась чуть больше, и Александр выскользнул из помещения.

Вороватое оглядывание по сторонам, короткие перебежки до «безопасных» мест оказались бесполезны, можно было идти по мощёной платформе не скрываясь. Не встретилось даже ни одного рабочего, хотя товарный поезд стоял на станции минут десять, не меньше. Стрелки часов миновали половину пятого ночи. По главным улицам города сейчас точно слонялись патрули из полицейских, «волонтёров». Комендантский час стоял Александру поперёк горла: надобности в этом ограничении не было, однако король видел в этом «путь к спокойствию на улицах королевства». На самом деле, с введением комендантского часа все, кто обитал на улицах ночью, просто стали прятаться тщательнее. Ночная жизнь теперь кипела в подвалах.

Вдохнув полной грудью такой приятный, свежий воздух, который теперь казался частью своеобразной награды за ночные труды, Александр спустился с перрона на рельсы и пошёл по ним вдоль станции, пока не вышел за её пределы. Дальше – сплошные железнодорожные пути, пожухлая трава и ржавые заборы, которые вроде бы как не давали несносным детишкам пролезть куда не надо, но это не помогало, Александр сам видел, как проворные юнцы копали под забором лазы и всячески пытались найти способ миновать ограду, будто бы им не хватало места для игр и это местечко было лучшей площадкой. Ничего, задавит поезд одного-двух глупых сорванцов, хуже от этого миру не сделается, зато другие, возможно, перестанут сюда соваться.

Найдя взглядом лаз под забором, Александр немного разрыл его и пролез под железными прутьями. После долгого отряхивания от земли было всё-таки решено, что если бы перелез через весь забор, то вышло бы чище, но не факт, что одежда осталась целой. Он побрёл в обход театрального проспекта. Конечно, те улицы не состояли сплошь из театров и прочих мест обитания интеллигенции и просто богатых жителей Книттельдорфа, но на этот район нельзя было не залюбоваться: было в зданиях какое-то очарование старой архитектуры, лепнины и барельефов, блеск витрин с дорогими платьями, статуэтками и многочисленными кондитерскими изделиями так и манил к себе. Это место имело какую-то собственную неповторимую атмосферу размеренной жизни и роскоши, о которой рабочим и беднякам можно было только мечтать.

Александр усмехнулся своим мыслям. Он был бы очень даже рад остаться жить в таком местечке на постоянной основе.

Дорога к лавке лежала по задворкам театров, каких-то кондитерских и мастерских. Если по ту сторону зданий была красота, то тут была эта красота поломана на части, разбита вдребезги и выброшена в мусорное ведро. По задним дворам театра могли ходить только люди подготовленные, кого не пугали натуралистического вида маски и прочие неприятные декорации. Пожалуй, это была ещё одна вещь, которая отбивала желание заглянуть на постановку, кроме кусачих цен на билет, но если проблема с билетом могла решиться без денежных затрат, то декорации порядком притупляли былой восторг. Дворы других заведений мало чем отличались от тех, что были в жилых районах Книттельдорфа, лишь за исключением дороговизны выброшенных отходов.

Миновав театральный проспект, Александр пристроился в щели между домами и осмотрелся. Патрулей не было видно, а окна домов стали распахиваться – верный знак того, что комендантский час скоро потеряет свою силу и на улицах окажутся толпы народа. Полуоборотень беглым взглядом окинул улицу, взгляд сам собой остановился на старом здании, выкрашенном кусками самой разной краской: от ярко-жёлтой и до тёмно-коричневой. Смотрелось здание крайне нелепо и так, будто каждый день его по часу красили разные маляры, но этот странный дом служил неплохим ориентиром, который показывал, что через несколько улиц будет магическая лавка.

Александр спокойно проходил мимо домов в тени деревьев, скрываясь от встающего солнца. Пришлось дать порядочный крюк, чтобы лишний раз не выскакивать на крупные улицы, а идти где-то между домами и дворами. Было желание залезть на какое-то разлапистое дерево, устроиться на ветке и уснуть, усталость давала о себе знать крайне неприятным образом: ноги периодически подкашивались, концентрироваться на чём-то было невыносимо сложно, глаза сами собой закрывались, всё тело ломило от боли. Александру хотелось просто доползти до своего скрипучего чердака и завалиться спать.