Чтение онлайн

Я застыла, как изваяние, понимая, что сглупила.

– Или любила братца? – он оказался совсем рядом со мной, но не трогал, лишь смотрел. Его глаза стали меняться, приобретая нечеловеческие черты, как и тело. Он обратился в чёрного ящера и взмыл в небо, не прощаясь, а я смотрела ему вслед.

Моя драконица изголодалась и требовала пищу, молила подцепить по дороге оленя или съесть целого быка, поэтому я летела к Вайе на всех порах и сидела оставшийся день в задумчивости. «Всё-таки убил», повторяла про себя, как мантру, но почему? Не был он похож на социопата и убийцу или был? Прав был Клай, я его совсем не знаю. Выводы делать слишком рано.

Вайя смотрела на меня и хмурилась. Обругала за опоздание, но вопросов не задавала. Ели мы в тишине.

В крепость вернулись ближе к вечеру, и я с порога свалилась на постель. День выдался насыщенный и эмоционально-сложный. Драггон занимал мои мысли, пугал и в то же время притягивал. В памяти всплывали предостережения Вайи касательно людей Файердора, но разум отказывался верить.

Десять лет назад

Тело короля лежало в лужи крови, пронзённое насквозь, а сын сидел на коленях и сжимал рукоять оружия. Смотрел на окровавленное лезвие, трогал отца и пытался помочь, словно от него что-то зависело. Магия текла по его рукам, но огонь не мог излечить, не мог заживить раны. Драконий эфир оказался бессилен перед человеческой смертностью и хрупкостью тела. Взгляд старика был уже не в этом мире, дыхание отсутствовало, а крови было слишком много.

«Слишком много», – подумал юноша, и из его глаз брызнули слёзы.

Стража ворвалась в зал, окружив принца, отнимая оружие и оттаскивая от убитого, а юноша смотрел стеклянным взглядом и не упирался. Ни одна эмоция не дрогнула, лишь слёзы крапали по лицу.

– Убийца! – в ярости закричал брат. – Как ты мог, Драггон?

Молодой принц молчал. Шок ещё не прошёл, а удар пришёлся неожиданно и непредвиденно. Старший брат осматривал помещение, валяющиеся тела и ужасался.

– Что же ты натворил? Совсем обезумел?

– Это…не я! – голос прозвучал излишне неуверенно.

– Поздно, уберите его с глаз долой, – приказал Фрейгон. – Ты мне больше не брат, Дар. Я лишу тебя всего. Зачем ты убил их? За что?

Зверь начинал перебарывать юношу, бился внутри, пытался обратиться, нуждался в свободе. Дракон хотел крушить и ломать, сносить и спалить дотла всех в этом зале, но мальчик удерживал ящера в узде, не позволяя эмоциям обуздать нутро, не позволяя слабости.

– Я не сошёл с ума!

– Ты заигрался, знаешь, что сделают с нами за убийство Короля? Да не одного…, а целых двух? – мужчина осмотрел два тела. – Лиалондор лишился правителя на нашей территории, мало тебе отца было? – брат ударил его наотмашь по лицу. – Стража! В темницу его.

– Фрейгон, я не помню…, но это не я!

– А кто? Откуда ты можешь знать, что не совершал этого?

– Не знаю, но не мог же я…, – юноша искал в старшем брате поддержки, пытался выискать доверие, надежду, но Фрейгон не верил.

– Ты напился и начал крушить всё направо и налево. Не сдержал магию, поддался драконей сути.

– Но…

Юноша вновь оглядел залу, хотел возразить что-то, но не стал.

Я проснулся посреди ночи от очередного кошмара или напоминания прошлого. Сжал руками простыни. Злые завихрения побежали по телу, красные прожжённые символы засветились на коже, чуть обожгли, но и исцелили, даровали невиданное насыщение, чуть притупили ярость.

Все рождённые правители Файердора обязаны были проходить через магический ритуал, который выжигал на теле охранные рисунки. Это была наша надежда на безопасное будущее, на возможность умереть в старости в собственной постели в кругу семьи, родных и близких, а не сойти с ума. Правы были остальные, когда считали огненных опасными. Драконы больше всех подвержены лишению рассудка, потому что живут дольше обычных людей и сильно связаны со зверем, а зверь с магией. Мы более эмоциональны, а уж драконы огня и подавно. Звериная суть нуждается в постоянной дисциплине и тренировке, стоит чуть ослабить хватку, и дракон может сожрать, поглотить личность человека, пересилить разум и одичать. Так случалось с предками и первыми правителями, но потом люди нашли способ контролировать ярость, используя эфир, и сделали магическую защиту, что причиняла боль, но и держала в узде. Стоило мне разозлиться, и руны вспыхивали, обжигая тело и отвлекая от эмоций. Вот так, чередуя боль и ярость, мы могли существовать, но и имели преимущества перед другими видами драконов. Огонь обладал разрушительной силой и мощностью, а уж чёрная масть и подавно.

Мне повезло взять этот проклятый чёрный цвет. Мой дракон силён, но и опасен. Он своенравен, настырен и быстрее выходит из себя, иногда отказывается подчиняться, но с моим ящером мы научились договариваться и как-то прожили бок о бок столько лет. Для дракона – это время ничего не значит, а для человека – считай полжизни. Именно внутренний зверь вытащил с того света, помог возмужать и вернуться в игру.

«Да, возвращение было запоминающимся», – я нахально улыбнулся, но в то же время ощутил жалость и сожаление, но не раскаяние.

«Хочешь полетать?» – предложил своему Драгу, так я называл дракона. Впервые обратившись в детстве, придумал ящеру имя, а он не противился. Не все привечают такое, считают, дав имя внутреннему дракону – выделяешь его как отдельную душу, а это опасно необратимыми последствиями и раздвоением личности. Но я рисковый.

Я с разбега сиганул с балкона и обратился в воздухе. Змей вырвался и взмыл в облака. Тяжело долго находиться вдали от дома. Мне не хватает огненной стихии. В Лиалондоре совсем нет вулканов, нет огня, лишь проклятая вода. Ненавижу воду. Уже больше недели я не возвращался в Файердор и не подпитывался энергией своего элемента. Чем дольше дракон вдали от источника силы – тем слабее становится, а вместе со слабостью приходит агрессия, и эмоции начинают выплёскиваться за края, а зверь беснуется и не слушается, пытается бороться с человеческой сутью. Пока я не чувствовал изменений, но знал, что скоро придётся вернуться в Файердор. Чем дальше войска уходят на территорию Лиалондора, тем дольше лететь назад и слабее моя стихия, поэтому наш мир поделён, поэтому мы редко смешиваем масти, но я вынужден пойти наперекор и взять в жёны свой антипод – принцессу воды. Воды! Гребаная дипломатия. «А ведь и правда, было бы проще, окажись она мертва…», – подумал дракон, но я с ним не согласился, осадил его, и тот лишь пыхнул дымом из ноздрей.

Лирая насмешила сегодня. То, как она смотрела на меня, то, как наливались цветом её милые щёчки, то, какой наивный взгляд замер в бликах её глаз и удивительно, что там не было злости и лютой ненависти, коей она наградила меня в прошлый раз. Странно. Совсем неиспорченная, хотя я слышал иные слухи. Мой советник крайне не желал этой свадьбы, и логично. Знал, что она сведёт меня с ума и мы врял ли сможем существовать друг с другом. Да и кто захочет замуж за убийцу отца? Я ждал от лираи большего сопротивления.