Чтение онлайн

Амиант вернулся к работе; делегат удалился. По наклону плеч Амианта, по усердию, с которым отец орудовал киянкой и стамеской, Гил сообразил, что он вне себя от раздражения. Наконец, Амиант бросил инструменты, подошел к двери и посмотрел через площадь Андл-сквер. После чего вернулся в мастерскую.
– Ты понимаешь, что именно говорил делегат?

–  Он думал, что ты занимаешься дупликацией.

–  Да. Что-то в этом роде. Ты знаешь, почему он озабочен этим?

–  Нет. Мне это казалось глупостью.

–  Ну, не вполне. Мы в Фортинане живем благодаря ремеслу и гарантируем товары, сработанные вручную. Дупликация, шаблоны, слепки - все это запрещено. Мы не делаем двух одинаковых предметов, и делегаты цехов блюдут это правило.

–  А как насчет лордов?
– спросил Гил.
– К какому цеху принадлежат они? Что они производят?

Амиант ответил болезненной гримасой: полуулыбнулся, полупоморщился.

–  Это отдельный народ. Они не принадлежат ни к каким цехам.

–  Как же они тогда зарабатывают свои ваучеры?
– недоумевающе спросил Гил.

–  Очень просто, - сказал Амиант.
– Давным-давно произошла великая война. От Амброя остались одни развалины. Вот тут-то и явились лорды и потратили много ваучеров на реконструкцию: этот процесс назывался инвестированием. Они восстановили оборудование для водоснабжения, проложили трубы «овертрен-да» и так далее. Поэтому мы теперь платим за пользование этим оборудованием.

–  Хм, - промычал Гил, - я думал, мы получаем воду, энергию и тому подобное, как часть наших бесплатных благ в виде пособий.

–  Ничто не бывает бесплатным, - заметил Амиант.
– Лорды берут часть денег у нас всех: а точнее - 1,18 процента.

–  А это очень много?

–  Этого достаточно, - сухо ответил Амиант.
– В Фортинане проживает три миллиона получателей и около двухсот лордов - шестисот, считая лордынь и лордены-шей, - Амиант покачал головой.
– Получается интересный расчет… Три миллиона получателей, шестьсот благородных. По одному благородному на каждые пять тысяч получателей. Похоже, что каждый лорд получает доход пятидесяти получателей.
– Амианта, кажется, привели в недоумение собственные вычисления.
– Должно быть, даже лордам трудновато столь расточительно проматывать его… Ну, впрочем, это не наша забота. Я отдаю им их процент, притом с радостью. Хотя это и впрямь несколько озадачивает… Они что - швыряются деньгами? Тратят их на благотворительность где-то далеко? Мне следовало спросить об этом, когда я был корреспондентом.

–  А что такое корреспондент?

–  Ничего особенного. Один пост, который я занимал давным-давно, когда был молод.

–  Это ведь не значит быть лордом?

–  Определенно нет, - хохотнул Амиант.
– Разве я похож на лорда?

Гил критически посмотрел на него.

–  Полагаю, нет. А как же становятся лордами?

–  По рождению.

–  Но, как же Рудель и Марелви в той кукольной пьесе? Разве они не получили феоды коммунальных служб и не стали лордами?

–  На самом-то деле - нет. Отчаянные нескопы, а иной раз и получатели, бывало, похищали лордов и вынуждали их уступать феоды и большие денежные суммы. Похитители делались-таки финансово независимыми и могли сами назвать себя лордами, но никогда не осмеливались общаться с настоящими лордами. В конце концов лорды купили у дамарянских кукольников охран-ников-гаррионов; и теперь похищений бывает мало. Вдобавок лорды договорились не платить больше никаких выкупов. Поэтому получатель или нескоп никогда не смогут быть лордами, даже если пожелают.

–  А когда лорд Бодбозл хотел жениться на Марелви, та стала бы леди? Их дети были бы лордами?

Амиант положил инструменты и тщательно обдумал ответ.

–  Лорды очень часто берут метресс - подруг - из среды получателей, - сказал он, - но те никогда не рожают детей. Лорды - отдельная раса и явно намерены такой и остаться.

Янтарные стекла на наружной двери потемнели; она распахнулась, и в мастерскую вошел Хелфред Кобол. Он так мрачно посмотрел на Гила, что у того душа ушла в пятки. Хелфред Кобол повернулся к Амианту.

–  Я только что прочел полуденный инструктаж-ный лист. В сноске обращается особое внимание на вашего сына. За ним числятся такие проступки, как нарушение границ владения и неосторожный риск. Задержание было произведено участком 12 Б, района Ваш-монт, агентом Министерства Соцобеспечения. Он докладывает, что Гил забрался по балкам многоэтажки лорда Уолдо «Текуана» на опасную и противозаконную высоту, совершая тем самым преступление против лорда Уолдо, и против районов Вашмент и Бруэбен и подвергая себя риску госпитализации.

Смахнув с фартука опилки, Амиант вздохнул:

–  Да, да. Паренек у меня очень активный.

–  Чересчур активный! А фактически, безответственный! Он рыщет где вздумается, днем и ночью. Он бродит по городу, словно вор; и не учится ничему, кроме как бездельничать! Неужели вас нисколько не заботит будущее ребенка?

–  Тут спешить некуда, - ответил Амиант.
– Будущее - дело долгое.

–  А человеческая жизнь - коротка. Давно пора познакомить его со своим ремеслом! Полагаю, вы намерены сделать его резчиком по дереву?

Амиант пожал плечами.

–  Ремесло не хуже любого другого.

–  Ему следовало бы проходить обучение. Почему вы не отправите его в цеховую школу?

Амиант провел ногтем большого пальца по режущей кромке стамески.

–  Пусть пока наслаждается своей невинностью, - промолвил он.
– За свою жизнь он успеет познакомиться с нудной работой.

Хелфред Кобол даже крякнул от удивления.

–  И еще один вопрос: почему он не посещает Произвольных Храмовых Упражнений?

Амиант положил стамеску и наморщил лоб, словно вопрос его озадачил.

–  В самом деле? Не знаю. Я его никогда не спрашивал.

–  Вы обучаете его прыжкам дома?

–  Ну, нет. Я и сам мало прыгаю.

–  Хм. Вам следовало приобщить его к религии независимо от своих личных привычек.

Амиант обратил взгляд к потолку, а затем взял стамеску и занялся панелью из ароматического арзака, которую он только-только прикрепил к верстаку. Узор был уже нанесен: роща с длинноволосыми девами удирающими от сатира.

Хелфред Кобол подошел посмотреть.

–  Очень красиво… Что это за дерево? Кодилла? Болигам? Одно из тех деревьев Южного Континента с твердой древесиной?

–  Арзак, из лесов за Перду.

–  Арзак! Я и не представлял, что из него получается такая большая панель! Ведь эти деревья всегда не больше метра в поперечнике.

–  Я выбираю себе деревья, - терпеливо объяснил Амиант.
– Лесники рубят стволы на двухметровые чурбаки. Я одалживаю в красильных мастерских чан. Бревна два года выдерживаются в химическом растворе. Я удаляю кору, делаю единственный надрез вдоль ствола: примерно на тридцать слоев. Потом целиком состругиваю внешние два дюйма со всего ствола, чтобы получить горбыль двухметровой высоты и на два-три метра длиной. Этот горбыль отправляется под пресс, а когда он высыхает, я обстругиваю его.