Чтение онлайн

Анжелика, прервав разговор и забыв про меня, как болонка, увидев хозяина, сорвалась мигом с кресла и помчалась куда-то с этой будто бы специально отрепетированной улыбкой, во весь голос приветствуя на ходу, очевидно, кого-то еще невидимого мне.

Все еще не понимая, что с ней произошло, и невольно следуя за Анжеликой взглядом, я увидела уверенно входящую в комнату женщину лет сорока, с разбросанными по плечам рыжими волнистыми волосами и кожей, усыпанной веснушками. Чувствовалось, что она прекрасно ухожена, и больше в ней не было ничего, заслуживающего особого внимания, не считая немного раскосых глаз и удивительно элегантного платья-халата, если халаты вообще могут быть элегантными. Но тем не менее именно этот халат, а не уверенная походка и витающий в воздухе почти пьянящий запах неизвестных мне доселе духов (как сказала потом Анжелика – безумно дорогих духов Эллипс), давал знать, что она – не прислуга в этом многоприслужном доме… В доме, в котором мы уже, кроме шофера, познакомились с горничной, девушкой Катей и еще двумя провинциальными русскими бабами, нарушившими наше спокойное ожидание в гостиной вылизыванием окон и дверей, а еще, как сказала Анжелика, у них есть человек для прогулок с собакой…

– Познакомьтесь, пожалуйста, Кира Григорьевна, – опять с пылом болонки Анжелика мгновенно подскочила ко мне.

– Вот хозяйка прекрасного дома. Я о ней говорила Вам – это Кристина. Ну, а это, Кристиночка, тот специалист… тот, который так нужен сегодня, – психолог.

Анжелика как будто играла в ролевую игру, как дошкольник, говоря вместо нас и о нас.

– Вы заждались… – лишь кивком головы мне дала знать, что слышит Анжелу, хозяйка, хотя я по привычке протянула ей руку.

– Задержал массажист. Я его попросила продлить процедуру.

– У Вас что-то болит? – по чисто врачебной инерции поинтересовалась я, пытаясь выразить ей свое сочувствие.

– Не сказала бы, что что-то болит… Но у меня есть материальная возможность, – с вызывающим видом ответила хозяйка, рассматривая без стеснения меня уже буквально с головы до ног.

– Вы действительно были профессором?

– Даже заведовала кафедрой.

– Да, да, да, Анжелика про все говорила, – как будто бы вспоминала она. – Как раз то, что мне нужно… Эта кофточка от Валентино? – неожиданно вдруг перескочила хозяйка от моей биографии к моим нарядам, ожидая, бесспорно, что я не разочарую ее, раз осмелилась переступить порог этого фешенебельного дома в самом престижном девятнадцатом районе Вены.

– Я купила ее вчера утром в С&А.

– В С&А? Что-то я не припомню такого бутика в Вене… Никогда не была…

Она или прикидывалась, или в самом деле не знала этого довольно популярного не только в Вене, но и во многих странах Европы магазина для людей среднего достатка, тем не менее продающего самую модную одежду.

– Так, значит, она не от Валентино, а я думала…

И Кристина перестала окидывать меня взглядом, очевидно, боясь следующего разочарования.

– Мне хотелось бы знать, чем могу я помочь, – у меня наконец появилась возможность узнать цель моего визита.

– Анжелика, наверное, Вам разболтала…

– Что ты, что ты, Кристина, – мгновенно отреагировала моя спутница. – Можешь даже спросить все у Киры Григорьевны …

– У какой еще Киры Григорьевны? – разгневанно переспросила хозяйка. – Я ж просила тебя, Анжелика, никому… ни гу-гу… никому…

– Я … я – Кира Григорьевна, – поспешила предотвратить я «выяснение» дружеских «отношений» между давними знакомыми по Москве, чувствуя приближение грозы, – просто Вы лишь успели познакомиться с моей кофточкой, а не со мной.

– Познакомиться с Вашей кофточкой? – недоумевала хозяйка.

– Почему с Вашей кофточкой, а не с Вами? – рассуждала она.

– Вы что, так насмехаетесь надо мной? – вдруг взорвалась Кристина. – Думаете – безмозглая, раз без всякого образования. Не профессор, как Вы, у которого пусто в карманах… – И она развернулась, чтобы тут же уйти.

– Что ты, что ты, Кристина. Это же шутка, пойми, – побледнела прямо на моих глазах Анжелика, – просто Кира Григорьевна так пошутила.

– В моем доме шучу только я! – не успокаивалась Кристина.

– Это мой дом, и я в нем хозяйка! – уже почти кричала она, как будто бы мы посягнули на ее территорию.

А я поняла, что мою фразу она и в самом деле восприняла лишь в буквальном смысле слова, как когда-то мужчина из далекого прошлого относительно пения венских камней.

– Но я действительно не думала Вас обижать, – вдруг почему-то начала оправдываться я, почувствовав свою вину, которой не было, простив ей даже реплику про пустоту в карманах, хоть на нее достойный был ответ, но что-то сдерживало меня в этот миг. И сдерживало, видно, неспроста.

– Мою Криську обидеть? – Или мне показалось, или кто-то действительно это сказал?

– Да она ж толстокожая, разве не видно, ее не прошибешь, ей неведомо это. – Мне протягивал руку солидный мужчина в темно-синем костюме и клетчатом галстуке, моментально представившись: Глеб.

– Глеб Петрович, – поправила вмиг Анжелика.

– В Вене мне бы хотелось быть Глебом, Анжела. Ты же знаешь, что отчество здесь ни к чему. Да к тому же без отчества чувствуешь себя как-то моложе, не правда ли?.. Ты в Москве величалась всегда Антониной, Антониной Егоровной, если быть поточнее, и казалась такою дородной мне бабою. А здесь – юная дама, Анжелика… Анжела… Да и выглядишь также, как Криська, хоть ее макияж стоит мне состояния.

– Ты уже подшофе, Глеб? – спросила Кристина, совершенно забыв про меня.

– Я всегда подшофе, дорогая!

– Это сущая правда, не врешь.

Приблизительно такого же рода комплиментами, несмотря на присутствие меня и Анжелики, супруги перебросились еще несколько раз, очевидно, привычно вступая в подобную словесную перебранку, но когда я решила откланяться, чтобы все же уйти и не быть уже больше свидетелем пылких чувств этой странной четы, Глеб вдруг стал уточнять у меня:

– А что с Машей? Это очень серьезно или придурь, истерика? Если придурь, то надо гнать вон, пока дочь моя, Дуня, еще не решилась на подобный дурацкий пример: то вдруг в слезы, то в смех, то молчать, как немая, то орать во все горло, как будто секут. Даже слуг напугала. Что с ней?

– Я не знаю.

– Как не знаете! Мне непонятно тогда – для чего оказались Вы здесь?

Он забыл о своей перебранке с супругой, наступая теперь на меня.

– Ближе к делу. Что с Машей? Анжелика сказала… – Он кипел весь от гнева, как чайник с кипящей водой. – Значит, Вы – не профессор… фальшивый профессор… Как все русские в Вене, с легендами прошлого. Анжелика, кого ты к нам в дом привела?

Не давая ни ей, ни мне вставить хоть слово, заводясь все сильнее на наших глазах, он показывал нам так свое превосходство: мы – простые букашки, он – король-муравей.

– Где диплом, подтверждающий, что Вы – профессор? Ах, Вы не взяли… Потому что Вам нечего было брать! Не привыкли ходить с ним… Да, да, понимаю – как возможно ходить с тем, чего у Вас нет. Да не пудрите мне уже больше мозги. В Вене каждый магистр кичится собою, как у нас генерал, а не то, что профессор. На конверте приходится даже писать: не кому посылаешь, а вначале – магистру. Вы же знаете это лучше меня…

А ведь он действительно прав, невольно соглашалась с ним я, почему-то не обижаясь, хотя он и изрядно царапал мое чувство собственного достоинства. Но, очевидно, еще значимость Глеба для меня практически была на нуле, так как он не входил в нужный для меня круг общения, поэтому и обида моя на него была только в зачаточном состоянии. Я казалась сама себе статистом в каком-то странном спектакле, иногда пытающимся нарушить правила игры, вопреки всему бросающему в свою защиту оправдания из реплик в пару слов, совершенно не входящих в роль безмолвного актера.