Чтение онлайн

Начались её рабочие будни. Первые пару месяцев, шесть дней в неделю по утрам она убиралась в гостиничных номерах, а по вечерам чистила на ресторанной кухне овощи и мыла посуду. Успокаивало Людмилу лишь то, что хозяйка никак на неё не нарадовалась, регулярно нахваливая и одаривая лучезарными улыбками. Но вот, в конце второго месяца работы владелица отеля изъявила желание побеседовать с Людмилой с глазу на глаз в своём кабинете. С выражением чрезвычайного расположения на лице она протянула Людмиле чашку ароматного кофе, а затем сделала неожиданное предложение. «Я вижу, милочка, что ты вечерами на кухне очень устаёшь. Жалко мне тебя, да и работа эта тяжёлая, неженская, – начала разговор издалека владелица отеля, – поэтому я хочу заменить твои кухарские обязанности на танцевальные. Наверное, ты в курсе, что у нас в отеле на первом этаже есть дискотечный зал для клиентов. Начиная с завтрашнего дня, приходи туда по вечерам прилично одетой. Найдётся у тебя юбка выше колен и кофта с глубоким декольте? Если нет, то не проблема, мы тебе это купим. В общем, оденешься, подкрасишься и пойдёшь танцевать с дедульками. Да ты их не бойся, они совсем не опасные, а некоторые ну о-о-очень смешные, уморительные такие старички, обхохочешься! Там, на дискотеке, на медленных танцах дедульки начнут к тебе прижиматься, один об коленку потрётся, другой за заднее место ухватит. Но ты от них не отстраняйся, потерпи! Они же пенсионеры, божьи одуванчики. Им много ли надо? Тихонько пукнуть, да обмарать себе штаны в районе ширинки. У них в пожилом возрасте мозги-то отказывают, вот и мастурбируют, где ни попадя. А тебе только потерпеть, пока закончат, и всего-то! Ну, что, согласна?» К сказанному добавлю, что после этой беседы Людмила забрала полагавшуюся ей за отработанный месяц зарплату и больше в тот отель не вернулась.

Надо сказать, что европейский бордельный бизнес в первое десятилетие XXI века претерпел существенные изменения. Из скромного вида домишек с едва приметной вывеской на входе – «Клуб», почему-то всегда выкрашенных в жёлтый цвет, публичные дома переместились в высотные здания корпоративного типа, с тонированными стёклами, серебристым покрытием снаружи и гигантского размера надписями: «Знойная пантера», «Ночная карусель», «Темпераментные блондинки», «Очаровательные брюнетки». Однажды мне на глаза попалась даже такая: «Весёлые улитки», что наводило на размышления о низкой производительности труда работниц данного заведения. В принципе, это могло быть продиктовано далеко не юным, и возможно даже преклонным возрастом жриц любви. Не менее странно выглядела табличка на входе в другой публичный дом, гласившая: «Мы – здесь!» Наверное, ее владельцы рассчитывали на то, что прочитавшему такую надпись сразу захочется заглянуть туда хоть на минутку, просто, чтобы спросить: «А вы, это кто?» Ну и, пожалуй, самыми оригинальными вывесками на борделях, которые попались мне на глаза в Стране Вечного Праздника, были: «Не горюй!» и «Улыбнись!» Первое заведение скорее всего специализировалась на хронических неудачниках, у которых всё в жизни было не так. «Не горюй!» выглядело чем-то вроде призыва к тому единственному, либо последнему в жизни занятию, которое неудачник пока ещё мог осуществить. Ещё более эмоциональный призыв: «Улыбнись!» прямо таки ошарашивал, поскольку трудно себе представить, что посетителей этого публичного дома развлекали проститутки, наряженные в клоунские костюмы. Хотя, как знать… Но если у человека единственным мотивом для улыбки является контакт с жрицей любви, то совершенно очевидно, что, либо до этого долгие годы он проживал на необитаемом острове, либо у него с головой не всё в порядке. А потому, вместо регулярных посещений борделя, самым правильным в его случае было бы обратиться к психиатру. Вообразите себе ситуацию: ребёнок принёс из школы отличную оценку – ерунда, премию на работе неожиданно выдали – подумаешь, от тяжёлой болезни выздоровел – ну и что, с кем не бывает, а сходил в публичный дом и… наконец-то развернул плечи, набрал полную грудь воздуха и с ощущением полного счастья широко улыбнулся!

******

Наверняка кто-то под впечатлением от прочитанного возмутился: «А как же духовность? Взять хотя бы религию, традиционно разъясняющую понятия добра и зла. Это в России, в отличие от Европы, её долгие годы для многих не существовало: правительство рабочих и крестьян разрушило церкви и запретило религиозное вероисповедание. Да что там… В своём мракобесии коммунисты дошли до того, что даже Библию упразднили за ненадобностью! Народ лишился моральной опоры, сын пошёл на отца, сестра доносила на брата, а брат на сестру, женщин сажали в тюрьму за политически некорректное поведение их супругов – всё это в тогдашнем обществе считалось нормой поведения. Но ведь в Европе ничего подобного и в помине не было! Их-то “красный вирус”, слава Богу, не задел!» Зато долгие годы там свирепствовал другой вирус, название которому придумайте сами, прочитав изложенное ниже.

Начну с того, что религиозное мировоззрение у жителей Перепёлок, из числа тех, кто относил себя к какому-либо вероисповеданию, было преимущественно католическим. Лично мне, судя по убранству церквей и минимальному количеству проводимых в них религиозных обрядов, католики всегда казались большими скромниками. Церковные службы, называемые в католичестве мессами, регулярно проводились лишь на территории самых крупных храмов, а во всех остальных – только по выходным дням и большим религиозным праздникам. В другое время церкви были закрыты для посещения. Наверное, чтобы прихожане там не напачкали и не наследили, хотя, по правде сказать, точная причина мне не известна. Кто-нибудь захочет меня поправить: «Как же так, Диана? Что уж Вы? Долгое время жили в Европе, а до сих пор не уяснили себе, что правильное название католической церкви – костёл?» Да нет же, я об этом знаю, вот только, это слово при склонении в русском языке слишком уж режет слух: костела, костелу, костелом и т.д.

В Перепёлках тоже был католический храм, выстроенный столетие назад. Это высокое здание из серого камня горделиво возвышалось на центральной площади посёлка. Проведением мессы на выходных в нём занимался местный священник, здоровье которого, к сожалению, оставляло желать лучшего. Хворал он часто, и, когда в очередной раз заболевал, то в течение нескольких недель, а то и месяцев поселковый храм оставался закрытым. Впрочем, данное обстоятельство не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Часовни Страны Вечного Праздника открывались для верующих ещё реже, как правило, всего раз в году, в праздник того Святого, в честь которого они были возведены. Что касается церковного убранства, то оно ни в какое сравнение не шло с колоритной иконописью православных храмов. К тому же я всегда недоумевала, почему у католиков, вместо икон, стены соборов украшены копиями средневековых картин весьма своеобразной тематики. Среди прочих, там можно было увидеть полотна с изображением отрезанных голов: картину Караваджо под названием "Давид и Голиаф", на которой Давид держит за волосы отрезанную голову Голиафа, картину Джорджоне «Юдифь» с головой Олоферна, на которой главная героиня изображена в победоносной позе, с кинжалом в руке, наступая ногой на лежащую на земле отрезанную мужскую голову, и подобные этим. Кроме шуток, зайдёшь помолиться и насмерть перепугаешься!

Бросалось в глаза, что у подрастающего поколения Страны Вечного Праздника полностью отсутствовало не только стремление к посещению католических храмов, но и ощущение духовной причастности к этому вероисповеданию. По сути, это было протестом против сознательного покрытия властью Ватикана фактов насилия католических священников над детьми, с поистине ужасающим количеством жертв. Широкую огласку в среде европейской общественности получил тот факт, что в течение прошлого столетия священников-извращенцев судил единолично сам папа Римский, при закрытых дверях и, как правило, с последующим отпущением провинившимся всех их педерастических грехов. В качестве наказания их переводили на службу в другую церковь, в которой прихожане и знать не знали о наклонностях нового священника. В самом худшем варианте проштрафившегося педераста в сутане отправляли в один из католических храмов Латинской Америки, чтобы, занимаясь там растлением малолетних, он не мозолил глаза европейскому католичеству. Так бы и остаться всему этому тайной за семью печатями, если бы не демократические процессы современного общества, благодаря которым правда о священниках-педерастах всплыла наружу. Бывшие жертвы один за другим принялись давать интервью в средствах массовой информации, рассказывая о личном опыте общения со служителями католической церкви, позволявшим себе всевозможные извращения: от навязчивых приставаний до зверских изнасилований. В конце концов, высшие чины католической церкви отреагировали на это в форме соболезнований пострадавшим, но, тем не менее, доступа европейской полиции к архивам Ватикана не разрешили, тем самым демонстрируя свое желание предотвратить поиск и выявление рассредоточенных по всему миру священников-педерастов.

Католическим монашкам удалось прославиться на всю Европу другим, не менее скверным занятием, ставшим в их среде нормой поведения на протяжении прошлого столетия. Речь идёт о наитягчайших преступлениях, а, если конкретно, то в свободное от молитв время проповедницы слова божьего воровали новорождённых младенцев и продавали их в состоятельные семьи, а вырученными на этих коммерческих сделках средствами пополняли церковную казну. Доказать эти преступления получилось благодаря анализам на ДНК: когда одному из членов семьи предстояло стать донором своим родителям, братьям или сёстрам, и вот тут-то неожиданно выяснялась абсолютная несовместимость по физиологическим параметрам так называемых родственников. В итоге застуканным с поличным родителям ничего не оставалось, кроме как открыть своему приёмному ребёнку тайну, тщательно скрываемую от него все предыдущие годы. После публикации в прессе пары-тройки подобных случаев Страну Вечного Праздника накрыло волной массового негодования, и в полицию одна за другой стали подавать заявления женщины, вынужденные несколько десятков лет назад, за неимением средств на оплату услуг частной клиники, рожать в госпиталях, находившихся на попечении у монашек. Описание того, что с ними происходило, наводило на мысль о том, что действовали монашки-воровки по одной и той же схеме. Принимая во время родов новорождённого на руки, они относили его в другое помещение, а через несколько часов сообщали матери, что её младенец внезапно умер. Когда же несчастная женщина обращалась за телом усопшего, чтобы его похоронить, то церковные служительницы показывали ей небольшой холмик около больницы или церкви и уверяли, что там покоятся останки её младенца. Всякий раз монашки с участливым выражением на лицах сообщали убитой горем матери, что они уже обо всем позаботились, чтобы не бередить её душу. Не удивительно, что когда полицейские вскрыли одну за другой могилы «умерших в послеродовой период» младенцев, то никаких останков там не обнаружили. Служители Ватикана отреагировали на эти чудовищные преступления точно так же, как и в случае со священниками-педерастами, решительно отказавшись помогать в проведении расследования. Несмотря на давление средств массовой информации, высшая католическая власть не посодействовала ни в поимке преступниц-монашек, ни в предоставлении каких-либо сведений, которые могли бы пролить свет на судьбы украденных младенцев. Вот почему у европейской молодёжи возник стойкий иммунитет ко всему, что имеет отношение к католической религии.

******

В то время как католические мессы в Перепёлках посещали лишь древние старички со старушками, другую малочисленную религиозную группировку – местных буддистов – составляли преимущественно молодые люди. К их числу относились хиппари, исколесившие вдоль и поперёк с рюкзаком за плечами не только европейские Альпы и Пиренеи, но и далёкие Гималаи, а ещё семейство китайцев, открывших в посёлке собственный магазин с вывеской на входе: «Кинг Конг Фу». Наблюдая за поведением как одних, так и других, было непонятно, какое место в их жизни занимала указанная религия. Всем известно, что следование учению Будды на практике выражается в чтении мантр и регулярной медитации. У длинноволосых хиппарей принадлежность к данной религии принимала форму поглощения большого количества алкогольных напитков. Очевидно, для того, чтобы погрузиться в нирвану. Китайцы же, по всей видимости, медитировали на бегу, в процессе безостановочного движения по магазину в течение десяти часов в сутки, без единого выходного в неделю, 364 дня в году, закрывая его только в день празднования Восточного Нового года. Кстати, никак не припомню, жил ли кто-нибудь из мусульман в Перепёлках. Наверняка, если они там и были, то тщательно ото всех скрывали свою религиозную принадлежность, и было отчего. Мусульманство в Европе из-за проблемы терроризма – наименее почитаемая религия.

Среди разновидностей христианства самой могущественной религиозной организацией в Стране Вечного Праздника стала секта, название которой звучало приблизительно так: «Божественный глаз». Основным её отличием являлось то, что стать её членом было очень даже непросто, поскольку для этого требовалось обладать завидным состоянием, вкупе с высоким общественным положением. Иначе говоря, «Божественный глаз» представлял собой что-то вроде закрытого клуба для богатых людей Страны Вечного Праздника, в котором они получали возможность обсудить свои дела и там же при желании помолиться. Баснословная сумма денег, регулярно выплачиваемая в качестве членских взносов узким кругом светских лиц, с лихвой покрывала церковные расходы, а потому духовных руководителей секты совсем не интересовало массовое пополнение её рядов. Как и подобает, часть этих средств уходила на помощь нуждающимся, впрочем, далеко не бескорыстную. Им вменялось в обязанность выполнить любую просьбу служителей «Божественного глаза». Око за око, зуб за зуб. В общем, круговая порука, шантаж и коррупция. Помимо всего прочего, указанная секта прославилась в глазах общественности наистрожайшим отношением к служившим там рядовым монахам и монашкам, которых священники держали на хлебе и воде и заставляли спать на холодном полу без одеяла и матраса, в целях укрепления в них веры и религиозной морали. В то же самое время высшие руководители этой секты разъезжали на лимузинах с тонированными стёклами и питались исключительно в пятизвёздочных ресторанах, скорее всего для того, чтобы духовно сблизиться со своими прихожанами: известными представителями аристократии, политики и бизнеса.

Другой религиозной организацией с разросшимися по всей Европе щупальцами была секта «Свидетели Иеговы». «Свидетели чего?» – спросите вы. Да говорю же вам: «Иеговы», – хотя, что это такое на самом деле, и сама не знаю. Создаётся ощущение, что это слово в корне какое-то нехорошее. Так и тянет им кого-нибудь отругать: «Иегова ты такая-растакая!», «Ты что несёшь, иеговец!», «Сейчас как врежу тебе этой иеговиной!». Члены указанной секты в Стране Вечного Праздника в занятии попрошайничеством были поназойливей поднаторевших на этой стезе цыганят. Они сновали туда-сюда по центральным городским улицам, приближаясь с выражением глубокой скорби на лицах ко всем подряд: от скромного вида старушек до целующихся взасос парочек – и обращались к ним: «Почитайте откровения Иисуса Христа!», – протянув тонкую замусоленную брошюрку. Застигнутые врасплох люди, как правило, поначалу шарахались от них в сторону, но, не разглядев никакой угрозы в монашках, грустно склонивших перед ними головы, наконец, брали себя в руки и отвечали: «Не-а, спасибо, мне не надо». «Тогда подайте нам, сколько сможете!» – озвучивали заунывными голосами завершающую часть своего обращения «свидетельницы Иеговы». Эта просьба, по сравнению с первоначальной – прочесть брошюрку, выглядела гораздо более простой и незамысловатой, поэтому многие запросто расставались с несколькими монетками, завалявшимися в кошельке или кармане своей одежды, очевидно, полагая, что в итоге потратили бы их на что-нибудь столь же несущественное.

По стечению обстоятельств, неподалеку от Перепелок, в небольшом поселке проживало семейство, принадлежавшее к указанной секте. Понятия не имею, какова была их роль в её функционировании, однако, эта супружеская пара не занималась попрошайничеством, а трудилась, как все нормальные люди. Отец семейства работал шофёром, а его жена – санитаркой в больнице. Эта религиозная дамочка рожала каждые два года, и к тому времени в их семействе насчитывалось порядка семнадцати отпрысков. Причем останавливаться на достигнутом «свидетели Иеговы» даже не думали, по-видимому, размышляя: «А что? Какие наши годы! Всего-то пятьдесят с гаком…» Достаточно было взглянуть на этих истощённых до состояния полупрозрачности детей, чтобы прийти к выводу о том, что никто из них по окончании колледжа не сумеет получить высшего образования. Причем не только из-за отсутствия средств на обучение у сектантов-родителей, но и потому, что в голову, в которой все мысли сосредоточены на мечте о нормальной пище, наука вряд ли полезет. В то же время удивляло, как отцу и матери «божественного» семейства на свои скромные зарплаты удавалось содержать такое количество отпрысков. Скажу лишь, что при виде этих детей в заношенной одежонке, с выражением бесконечной грусти на лицах, я едва сдерживалась, чтобы не выругаться в адрес их зацикленных на сектантстве родителей: «Иеговы дети, мать вашу! А про презервативы вы когда-нибудь слышали? Кто ваших отпрысков будет нормально кормить, поить, обувать и одевать?! Эта ваша Иегова?!»