Чтение онлайн

Автоматизация — достижение промышленного периода, информационная оснащенность в постпромышленную эпоху, экологический кризис — все это заставляет задуматься над вопросом: а чем служит человеку этот ненасытный идол, этот неконтролируемый механизм, имя которому современные технологии? Почему все человеческое общество сегодня подчинено им и работает на создание корма для них? Филарет, митрополит Минский, привел мне такой пример: вся продукция некоторых огромных металлургических комбинатов по переработке железа уходит на изготовление новых машин для добычи того же самого железа.

Стремительный прогресс ядерной физики и генетики открыл нам новые научные горизонты. В то же время были созданы такие проблемы и опасности для всего человеческого рода, что в этом случае, безусловно, оправдано категорическое вмешательство нравственных законов в сферу технологии.

У меня вызывает беспокойство неуместный оптимизм и беспечность многих ученых и политических деятелей. Ибо развитие технологий уже работает на решение тех проблем, которые создает оно само. Кто в силах контролировать современную идеологию, которая призывает к выведению нового человека с помощью технологий? Здесь действуют слова апостола Павла: И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро (Рим. 3, 8). (В контексте послания смысл другой, см.: Рим. 3, 6–8, это слова не ап. Павла, а тех, кто злословит христиан).

Сторонники развития технологий приводят исторические аргументы и, замечая нам, что нельзя предвидеть все последствия, к которым приведут их открытия, отрицают необходимость какого–либо этического вмешательства.

Конечно, технологии суть плоды разума человека, сотворенного по образу и подобию Бога, и сами по себе вредом не являются. Но когда они безрассудно и неудержимо направляются к некоему беспределу, то становятся бесовскими и вместо света приносят мрак.

Опасность заключается не в технологиях самих по себе, но в произвольном и спекулятивном их употреблении, имеющем цель установить удушливое и тоталитарное господство над человеческой жизнью, разрешать все проблемы с помощью технических средств, пренебрегая законами морали и метафизики.

В заключение обратимся к церковной традиции.

Отношение Церкви к проблеме технологий

Церковь Христова в чистоте сохраняет нашу православную традицию. В ней содержится подлинная и единственная сила, черпаемая из жизни Церкви и ее опыта, монашеской сокровищницы, бездонной и животворящей.

В недрах монашеской традиции можно отыскать критерии допустимого поведения члена Церкви по отношению к интересующему нас вопросу. Церковь и монашество не расположены враждебно к прогрессу и технологиям. Напротив, монахи на протяжении столетий показывали серьезные результаты научной и технической изобретательности.

На Западе в Средние века монахи восстановили культуру, разрушенную нашествиями варваров. Монастыри являлись очагами точных наук, там развивались математика, зоология, химия, медицина. Так, монахи изобрели поднятие целины в земледелии. Многие достижения монахов были положены в основу развития технологий.

Святой Афанасий Афонский установил на Святой Горе механическую тестомесилку, приводимую в движение волами, что позволило монахам не пропускать богослужений. Этот агрегат, как рассказывается в житии святого, был «прекраснейшим по искусности изобретением». Все сферы своих занятий обогатили монахи подобными выдумками.

Православный монастырь всегда жил ожиданием конца света и предвкушением Царствия Небесного, поэтому представлял собой копию общества, устроенного по евангельским законам свободы и служения ближнему.

Святые отцы прилагали к технологиям, допустимым или недопустимым в монастыре, два критерия.

Умеренность

С помощью этого критерия избираются ремесла, которые не привнесут суету в тихое и спокойное монашеское житие и таким образом избавят иноков от лишних мучительных забот. Наша цель есть «простота и скромность». «Ремесла (согласно Василию Великому) сами по себе жизненно необходимы, если они не разрушают единства братии, нерассеянного совосседания Господу».

В монастыре действует закон: «наша цель — исполнение нужд». Преподобный Петр Дамаскин прибавляет: «Все то, что превыше необходимости, то есть то, что не приносит пользы для спасения души или поддержания сил тела, служит препятствием для хотящего спастись».

Естественно, что это правило применимо не только к монастырской жизни, но является каноном для определения степени необходимости использования той или иной технологии. Ему стоит следовать в том случае, если мы не хотим быть сами уничтожены примененными нами технологиями.

Бодрствование

Самый страшный враг, порождение постпромышленной эпохи — это информационный бум, который на самом деле есть развлечение от лукавого. Человек, заваленный миллионами картинок, телевизионных передач, другой продукцией средств массовой информации, теряет покой, самообладание, способность к созерцанию, обращается к внешнему, делается чужим сам себе, одним словом, теряет рассудок. Если взрослый человек или ребенок смотрят телевизор около 35 часов в неделю, то как не уподобится их ум и сердце Сцилле и Харибде?

Более того, верующие церковные люди признаются, что им трудно сосредоточиться на молитве, отставить мирские образы, эту бурю, поглощающую душу, ради трезвения духа, внутреннего равновесия, работы, приносящей удовлетворение, мир в семье и пользу общественной жизни. Мир промышленности ведет к настоящему язычеству.

Учение отцов Церкви о трезвении ума вооружает человека, помогает ему предотвратить разрушительные последствия эпохи технологий. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь (2 Кор. 10, 4), — говорит апостол Павел. Трезвение охраняет любого человека. Оно есть «постоянное приобщение благу в веке сем и в будущем» и «путь, возводящий в Царство наших душ и будущего века».

Трезвение есть привилегия не одних подвижников, созерцателей, но и всех тех, кто имеет сознание, пользующееся миром сим, как не пользующееся (см.: 1 Кор. 7, 31).

В эпоху технологий человек становится потребителем и рабом изготовленной им продукции. Затем, сохраняя этот статус, он попадает в еще одно рабство — информации и образов, заполняющих его жизнь.

Давайте вооружимся умеренностью и трезвением, извлеченными из опыта монашеской жизни, из нашей православной традиции. Они для «всякого человека, грядущего в мир» упразднят рабство и сохранят его здравие и господство. Ибо он есть сын Божий.

Перевод А. Ю. Никифоровой.

Цель моего послания, — говорит отец Эмилиан, — пропеть вечную память пресвитеру, моему другу батюшке Димитрию, стяжавшему благодать Святого Духа… Хочется снова прийти к нему домой, оказаться в его бедной комнатушке, увешанной многочисленными иконами святых. Потом отправиться к его счастливой пастве и вспомнить проповеди и службы, пережитые вместе.

Справка: Отец Димитрий Гагастафис (род. 1.08.1902, село Ваниа (Платанас) Трикальского района — 29.01.1975). В 1931 году рукоположен во диакона и вскоре во священника. В 1928 году женился, имел в браке девять дочерей. На протяжении сорока двух лет являлся настоятелем храма Таксиархов в своей родной деревне Платанас. С 1973 года оставил служение по причине слабого здоровья. Последние годы проводил в непрестанной молитве дома. Скончался в возрасте семидесяти четырех лет.