Чтение онлайн

Нельзя постоянно подавлять чувства, превращая себя в механизм, все действия которого строго логичны и рациональны, – это противоречит природе человека. Но нельзя и распускать своих чувств, терять контроль над ними, становиться их рабом. Развитие интеллекта должно не подавлять эмоциональную сферу, а обогащать ее, расширяя диапазон причин, которые способны радовать или огорчать человека, расцвечивать чувственный мир его новыми выразительными красками. И совершенно неверно представление некоторых молодых людей, решивших посвятить себя науке, что при этом они должны отрешиться от житейских волнений и с постными лицами аскетов проходить мимо тревог и радостей бытия.

Современный человек при желании может иметь достаточные возможности для расширения сферы чувств и эмоций. И надо сказать, что многие наши современники эти возможности широко используют. К тому же с ростом информированности людей, с увеличением объема жизненных впечатлений растет и число факторов, которые могут обусловить изменения в эмоциональной сфере, став предметом разнообразных переживаний. Ведь, как говорил А. П. Чехов, «чем выше человек по умственному и нравственному развитию, тем большее удовольствие доставляет ему жизнь».

Иногда, идя по улице после окончания рабочего дня, я ловлю себя на мысли о том, сколько интересного и в какой-то степени неповторимого встречается на пути! Пестрые театральные афиши, здания, отражающие архитектурный стиль эпохи своего рождения, элегантно оформленные витрины, вереницы разнокалиберных автомашин, одетые в ярко-зеленый, омытый дождем наряд липы, сползающее к горизонту полуприкрытое розовыми облаками пурпурное солнце… Но особенно интересными мне кажутся люди – высокие и низкие, худые и полные, молодые и пожилые… Мелькают прически, костюмы, платья, лица… И если цвет волос или покрой одежды нет-нет да и повторяется, то лица людей буквально поражают бесконечностью своего разнообразия.

Как-то, перелистывая томик афоризмов немецкого просветителя Г. Лихтенберга, я нашел в нем такие высказывания. «Самая занимательная для нас поверхность на земле это – человеческое лицо». «Наблюдать лица простых людей на улице – всегда одно из самых любимых моих удовольствий. Никакие картины волшебного фонаря не могут сравниться с этим». Не знаю, как вы, ая, признаюсь, разделяю эти мысли, высказанные два века назад. Казалось бы, у всех людей два глаза, нос, рот и форма их приблизительно одинакова, и взаимное расположение в общем-то то же самое, а одинаковых лиц не встретишь. Есть ли они вообще в природе? Разве что у так называемых однояйцовых близнецов, обладающих практически идентичной наследственностью? Да и у тех сходство лиц нельзя считать абсолютным, ибо жизнь, как правило, на унаследованные черты накладывает свой отпечаток, а жизнь, как известно, у каждого своя.

Правда, лицо, отдельно взятое, не выражает всего, потому что поза, жест, особенности движений во многом дополняют мимику, а, например, в хореографии они выполняют, пожалуй, ведущую роль в передаче основного замысла танца и эмоционального состояния его исполнителей.

Глядя на людей, поза и мимика которых естественны и не скованы бдительным сознанием, мы как в зеркале можем видеть, что творится у них «на душе», какие чувства в них тлеют или бушуют. Это обстоятельство, по-видимому, и побуждает последнее время кинооператоров прибегать к съемкам «скрытой» камерой.

Вот я вошел в метро, спускаюсь на эскалаторе. Навстречу «проплывает» стоящая на соседней лестничной ленте группа юношей с портфелями и папками, они о чем-то громко говорят, перебивая друг друга, живо жестикулируют, смеются. Лица их оживлены, светятся весельем и задором. Следом за ними – женщина средних лет, плечи ее скорбно опущены, голова склонилась, и застывший взгляд бессмысленно скользит по черной бесконечной полосе поручня. У гражданина с блестящей, словно отполированной, отражающей огни светильников круглой лысиной на макушке глаза прищурены, а губы складываются в самодовольную ухмылку. Весь его облик чем-то напоминает кота, пообедавшего стянутой со стола колбасой. Следующий пассажир с явным удовольствием погружен в потрепанную книжку. Изменчивость его мимики, вероятно, отражает перипетии сюжета, свойственные детективному роману. Авот двое. Он ласково гладит ее руку, она – улыбается. Глаза их полны счастья, и кажется, что эти двое полностью отключились от всего окружающего…

Идя между мраморными колоннами подземного вестибюля, вспоминаю промелькнувших мимо меня людей. Каждого из них пришлось видеть несколько секунд, но как много об их настроении, эмоциях рассказали их внешний вид, позы, жесты, их неповторимые лица!

Таким образом, судить об эмоциональном состоянии человека нам позволяют сопутствующие эмоциям определенные выразительные движения. В естественных условиях они непроизвольны, подсознательны. В формировании их ведущую роль играют не двигательные зоны коры больших полушарий и основные двигательные проводящие пути в мозгу, так называемые пирамидные пути, а расположенные в глубине полушарий подкорковые узлы и идущие от них нервные волокна, относящиеся к системе мозга, именуемой экстрапирамидной.

Каждому эмоциональному состоянию, каждому чувству соответствуют характерные для них мимика и общие двигательные реакции, которым, несмотря на имеющиеся у каждого человека нюансы, свойственна определенная общность. «Различным чувствам человека, – говорил артист балета Лев Голованов, – соответствуют известные внешние признаки: улыбка, смех, живые глаза, порывистые движения – это радость; „пасмурное“ лицо, тусклый взгляд, „трудные“ телодвижения, опущенные плечи – грусть; искаженное лицо, горящие глаза, резкие, решительные, „бурные“ жесты – гнев; сжатые губы, неподвижный взгляд, скупые движения – упрямство». Приобретая с раннего детства определенный опыт общения с людьми, каждый из нас может с той или иной степенью достоверности определять эмоциональное состояние окружающих по их выразительным движениям (пантомимике), прежде всего по выражению лица (мимике).

Мимика обусловлена главным образом различными по выраженности и распространенности изменениями напряжения (сокращением или расслаблением) многочисленных мимических мышц. Мимическим мышцам, в отличие от всех других поперечнополосатых мышц тела человека, свойственна одна особенность: по крайней мере один конец каждой мимической мышцы переходит непосредственно в кожу лица или связан со слизистой оболочкой. Благодаря этому сокращение любой мимической мышцы обеспечивает изменение рельефа лица. При этом на лице возникают углубления и складки, ведущие к изменению его «выражения». Наиболее изменчиво напряжение мимических мышц вокруг глаз, в области носа и рта. Небольшие, подчас едва уловимые изменения тонуса этих мышц воспроизводят, в частности, улыбку, например, ту улыбку, которую Н. В. Гоголь в повести «Невский проспект» описал как «улыбку единственную, улыбку верх искусства… иногда такую, что можно растаять от удовольствия, иногда такую, что увидите себя вдруг ниже травы и потупите голову, иногда такую, что почувствуете себя выше адмиралтейского шпица и поднимите ее вверх». Давно известно, что при улыбке сокращаются определенные мимические мышцы. Если улыбка естественна, то обязательно, в частности, сокращение нижней части круговой мышцы глаза, которую иногда называют «мышцей приветливости». При этом приподнимается нижнее веко. Когда же этого не происходит и человек улыбается одними губами, то искренность такой улыбки становится сомнительной.

В передаче эмоционального состояния человека особенно велико значение глаз. Недаром говорят: «Глаза – зеркало души». Состояние глазных щелей, ширина зрачков, подвижность глазных яблок, блеск склер и т. д. иногда могут говорить о человеке больше и, главное, наверняка достовернее, чем его многословный монолог.

О том, что определенным переживаниям свойственны те или иные выразительные движения и в том числе характерная мимика, людям известно уже много веков. Со времен Гиппократа большое внимание уделяется выразительным движениям и особенно мимике при разнообразных заболеваниях. Но если Гиппократ подходил к оценке выразительных движений у больных как врач и строил свои суждения на основе накопленного врачебного опыта, то Аристотель, являющийся одним из создателей учения о физиогномике, счел возможным судить о состоянии и возможностях психики человека на основании схоластической оценки особенностей строения его головы и лица. Прогнозируя по внешним признакам поведенческие реакции человека и особенности его интеллекта, Аристотель большое значение придавал сходству его с животными, которым, как признавалось, якобы свойственны от природы определенные качества. «Нос толстый, как у быка, – писал Аристотель, – означает лень. Широкий нос с большими ноздрями, как у свиньи, – глупость. Острый, как у собаки, нос – признак холерического темперамента. Орлиный нос означает смелость, крючковатый, как у вороны, – настороженность… у кого широкий рот, тот смел и храбр».

В Средние века данные, полученные при изучении лица, расценивались с позиций астрологии и других оккультных наук. Значительную популярность приобрело, в частности, лицегадание: определение судьбы человека по чертам лица. Физиогномика в ту пору была довольно авторитетна. Она к тому времени успела обрасти множеством новых умозаключений, которые по уровню достоверности вполне могли конкурировать с сентенциями Аристотеля. Так, средневековый монах Альберт Великий считал, что «толстый и долгий нос служит знаком человека, любящего все прекрасное и не столь умного, сколь он сам о себе думает», а «кто вертит головою во все стороны, тот совершенный дурак, глупец, суетный лживый плут, занятый собою, посредственных способностей, развратного ума, довольно щедрый и находит большое удовольствие вымышлять и утверждать политические новости».