Чтение онлайн

Состояние эллинских обществ, ближайшее к историческому времени, обрисовано с замечательною яркостью и полнотою в так называемых гомеровских поэмах, Илиаде и Одиссее, к началу VIII в. до Р. Х. существовавших в теперешнем, приблизительно, виде. Изображенное в них состояние общества содержит в себе все элементы дальнейшего развития Г. и составляет как бы исходные момент в образовании различных форм государственного устройства. Составление Илиады и Одиссеи относится к Х-IX в. Воспетые в поэмах события отделены от времени составления поэм передвижением племен и народов в материковой Г., последствием чего было основание малоазийских и островных колоний. Распределить содержащиеся в поэмах исторический материал по эпохам и периодам нет возможности; главная доля его принадлежит временам самого творца поэм. Индивидуальный тип эллина, с его наиболее постоянными достоинствами и слабостями, с его верованиями и наклонностями установился уже в обществе времен Гомера. Положительных законов в этом обществе еще нет; поэтому уклонения от нормы отношений в ту или другую сторону здесь чаще и менее чувствительны; однако, имеют большую силу исконные обычаи и установлены, охраняемые самими богами, а также общественное мнение. В обществе живут еще обломки родового строя, особенно в отношениях семейных и частно-правовых; но городская община уже сложилась, в управление ею распределено между единоличным вождем (басилей), советом старейшин и народом. Экономическая зависимость иных вождей от народа, сила публичного слова, наличность ораторов, примеры критики, направленное против вождей и т.п., свидетельствуют, что уже в эту пору народ в городских общинах не был бесправной массой или безответным орудием других органов власти. Если от народа требуется покорность вождю, то и для вождя обязательны заботливость о народе, справедливость в решении дел, храбрость на войне, мудрость советов и красноречие в мирное время. Личные достоинства вождя — одно из необходимых условий почета со стороны народа и самого повиновения его требованиям. Дальнейший успех общественности состоял в том, что взаимные отношения властей приобрели большую определенность; понятие общего блага в государстве получило перевес над всеми прочими интересами; личные достоинства и заслуги перед обществом были главным правом на влияние и значение в государстве. Гомеровское общество далеко не однородно по своему составу: в нем различаются люди простые и знатные; кроме свободных; есть рабы; в среде свободных наблюдаются различия по состоянию и роду занятий; взаимные отношения между господами и рабами носят на себе печать патриархальной простоты и близости; в отношениях мужчины и женщины замечается больше равноправности, чем это было в более позднее, историческое время. Поэмы Гезиода восполняют показания гомеровских песен об эллинском обществе в ту отдаленную пору.

Образованию городской общины в том виде, как она рисуется в Илиаде и Одиссе, с разнородным населением на определенной территории, со всеми особенностями государственного устройства, много содействовало передвижение эллинских племен, известное под именем возвращение Гераклидов или переселение дорян в Пелопоннес. Происходившее при этом смешение племен и объединение завоевателей и завоеванных в общей политической организации, жажда успеха и благоустройства на новых местах должны были ускорять переход от родового строя к территориальному, государственному. Следовавшее за передвижением дорян основание колоний в Малой Азии и на о-вах действовало в том же направлении еще сильнее: новые интересы и новые отношения вызывали к жизни новые формы общественности. Передвижение эллинов, в котором главная роль принадлежала дорянам, приурочивается к XI веку (с 1104 г.); началось оно вторжением эпирского народа фессалиян через Пинд в ту страну, которая в историческое время именовалась Фессалией. Эолийские туземцы были частью покорены, частью бежали на юг и дала своему местожительству название Беотии. Жившие у подножия Олимпа доряне двинулись сначала в ту область, которая впоследствии называлась Доридою, а оттуда часть их, вместе с этолянами, через Коринфский залив переправлялась в Пелопоннес, до того времени занятый ахейцами и в северной части ионянами. Только после продолжительной борьбы с туземцами доряне мало-помалу утвердились в Мессении, Лаконике, Арголиде, куда они проникли со стороны Аргосского зал., и в Коринфе. Ахеяне вынуждены были или покориться пришельцам на положении неполноправных обывателей, или, утратив свои племенные особенности, слиться с победителями воедино, или, наконец, сниматься с насиженных мест. С этого времени название Ахаии получила северная полоса полуострова, откуда ионяне бегали к своим соплеменникам в Аттику: прибрежную область заняли спасавшиеся от дорян ахейцы. Другая часть ахеян покинула Пелопоннес и поселилась на остр. Лесбосе. С Коринфского перешейка доряне проникли в среднюю Г. и здесь завладели Мегаридою. В Пелопоннесе удержались на своих землях, в политической независимости от дорян, жители Аркадии, а Елида досталась, кажется, союзникам дорян, этолянам. Ближайшими последствиями того же завоевания Пелопоннеса было и выселение ионян из Аттики и других областей на острова и малоазийское побережье, где возникло ионийское 12-градие (Милет, Ефес, Фокея, Колофон и др.), и основание дорянами, вышедшими преимущественно из Арголиды, шести городов (Гексаполис) на карийском берегу и на прилегающих к нему островах. С возвращением Гераклидов и основанием древнейших колоний, которые, в свою очередь, послужили метрополиями новых поселений, эллинская раса разместилась окончательно на постоянное жительство в собственной Г. Это событие составляет рубеж, за которым лежит царство легенды и мифа, а по сю сторону начинается историческое существование Г., с общим именем эллинов. Из новых ученых Белох решается отвергать самое передвижение племен, в связи с дорийским завоеванием Пелопоннеса.

Хотя с возвращением Гераклидов Г. вступает в исторический период существования, в противоположность легендарному и мифологическому, однако надолго еще наши сведения о Г. не становятся ни более достоверными, ни менее скудными. Достоверная запись событий начинается только с первого года первой записанное Олимпиады, т. е. с 776 г. до Р. Х., а некоторую обстоятельность и последовательность исторических сведений, и то не о всех частях Г., приобретают не раньше VI века до Р. Х. Недостаток известий обыкновенно восполняется схематическими построениями древних философов и рационалистическими комбинациями позднейших историков Вызванная передвижением племен, колонизация закончилась в началу IX века до Р. Х., а в образовавшихся с этого времени многочисленных государствах совершалось дальнейшее осложнение и развитие тех отношений между органами власти и классами населения, которые существовали уже в гомеровских обществах; вместе с тем усиливалась потребность в возможно большей определенности и устойчивости общественных учреждений. Неравенства состояния, как главный источник внутренних распрей, присущи были уже родовым группам и деревенским поселениям; они умножились и обострились в городских общинах, особенно с развитием в некоторых из них торговли и промыслов и с накоплением движимых богатств. Личные достоинства для гомеровского басилея почитались условием власти и почета; не только на избранников и любимцев народа обращались милости богов, но и на потомство их; настроение народной массы благоприятствовало наследственности звания басилея в некоторых родах или семействах; в смысле усиления этой власти должны были действовать частые войны во время переселений и в борьбе за новые места. Единоличное управление в городской общине на время окрепло. Но с наступлением более мирного состояния не замедлили выступить опиравшиеся на традиции притязания знати — ограничить в свою пользу власть басилея; во многих случаях притязания эти находили себе поддержку в народе, и управление из единоличного переходило в коллегиальное. Необходимо заметить, что носителями единоличной пожизненной или наследственной власти были иногда не только басилеи, но и архонты. IX и VIII вв. до Р. Х. прошли в борьбе знатных родов за право деятельного участия в управлении, и чуть не повсеместно борьба кончилась не в пользу басилеев. Лишь в немногих местах сохранилась архаическая форма гражданственности, как в Македонии, напр., или Епире; в некоторых общинах первоначальная басилея перешла прямо в народоправство, наприм. в ахейских городах. Обыкновенно царское правление сменялось аристократическим или олигархическим, причем власть предстателя общины становилась срочной, даруемой во воле избирателей, этими последними контролируемой и перед ними ответственной. Так было в Афинах, Коринфе, Сикионе, Милете, Ефесе и др. Верховная власть становилась достоянием не одного лица и не одного семейства или рода, но целого сословия привилегированных, ревниво охранявшего свои права от притязаний простого народа на участие в общественных делах. Господство знати было тем тяжелее, что к политической бесправности массы она присоединяла гнет экономический. Оскорбительные для народа чувства олигарха нашла себе выражение в элегиях Феогнида, а элегии Солона содержат в себе достаточно указаний на беззакония в утеснения простых людей знатью, эвпатридами. Неурядицы, которыми сопровождались перемены в способах управления, недовольство новым порядком вещей, экономическая и политическая приниженность на родине, наконец дух предприимчивости и жажда обогащения привели к основанию новых поселений, которые раскинулись по всему побережью Средиземного моря, переступили за Геракловы Столбы, проникли даже в земли скифов и сарматов. Это вторичное колонизационное движение совершалось в VIII-VII вв. до Р. Х. Цивилизующее значение новых поселений для самой метрополии было громадно и всесторонне: колониям принадлежал почин в дальнейших успехах метрополии, художественных, литературных, промышленных, политических. Милет, сам выведший не меньше 80 колоний, становится центром греческой образованности в VII в. до Р. Х.: отсюда выходят первые мыслители, географы, историки; ему же принадлежат первые опыты литературной прозы. В колониях раньше, чем в метрополии, образовался класс населения, сильный богатством и знаниями и нерасположенный сносить исключительное господство знати. Внутренние волнения в общинах разрешались или составлением в изданием писанных законов, или вмешательством так называемых тиранов, которые, опираясь на народ, смиряли господствующий класс, или же изменениями общественного строя в демократическом смысле. Время тирании — преимущественно VII и VI вв. до Р. Х. Из тираний наиболее известные: коринфская, сикионская, мегарская, афинская, сиракузская, древнейшая аргивская (Фидон). Древнейшее письменное законодательство Залевка в Локрах эпизефирских относится к воловине VII века. Говоря вообще, греческие тираны, шедшие обыкновенно навстречу действительным нуждам народа, вначале помогали народу сломить сопротивление олигархически настроенной знати, и только с течением времени они или потомки их, забывая происхождение тирании и преследуя личные цели, возбуждали против себя всеобщую ненависть. Имя тирана стало позорным, и насильственные действия против него почитались достохвальнейшим проявлением патриотизма и гражданской доблести. Завершением политической эволюции в большинстве греческих общин была демократ. форма правления в Г. наиболее устойчивая и в культурном отношении наиболее плодотворная. Гораздо менее удачны были опыты социального или экономического переустройства, сводившиеся обыкновенно к уничтожению долговых обязательств и к переделу земель, или к кровавым схваткам между достаточными гражданами и неимущими.

Хотя общей истории Г. не имела, но в разное время сильнейшая община становилась во главе значительной части отдельных общин, определяя судьбу их и влияя косвенно и на прочие общины: это бывало и в доисторический период. В историческое время раньше других приобрела преобладающее положение община спартанская после того, как дружина дорян восторжествовала окончательно над ахеянами Лаконики и усвоила себе военно-политическую организацию, известную под именем Ликургова законодательства. Только спартанцы, потомки дорийских завоевателей, составляли полноправное гражданство; население завоеванное, во много раз превосходившее число завоевателей и рассеянное по Лаконике в городах и деревнях, низведено было дорянами к положению обывателей, периэков, без политических прав; в огромном большинстве это были ахеяне. Еще более многолюдную массу составляли гелоты (илоты), государственные рабы, прикрепленные к землям спартанцев и на них работавшие. Число земельных участков, розданных спартанцам от государства, предание определяло в 9000, число участков периэков — в 30000; гелотов был не меньше 200000. Необходимость обеспечить за собою приобретенное продолжительною борьбою господствующее положение внутри Лаконики и оградить его от посягательств извне, непрестанное ожидание волнений в среде покоренных и рабов, обратили Спарту в военный лагерь, а спартанцев в постоянную военную дружину, всегда готовую к борьбе с внешним и внутренним врагом. Воспитание детей и все правила жизни взрослых граждан и даже гражданок направлялись к поддержанию такого положения общины. Равенство и простота в образе жизни, безусловная покорность властям, физическая крепость и храбрость почитались непременными чертами спартанского гражданина; с ними совмещались грубость нравов, умственная косность, непомерное самомнение и подозрительность. Государственная организация спартанцев сложилась своеобразно из элементов двоякого рода: одни были наследием общеэллинской старины, насколько можно судить по гомеровским поэмам, другие — продуктом исключительных обстоятельств, в каких очутилась дорийская дружина в Лаконике. Самое раздвоение царской власти между представителями двух домов, Еврипонтидами и Агиадами, было, кажется, выражением полюбовного соглашения между двумя царственными родами: пришлым, дорийским, и туземным, ахейским. Цари были почетными богатыми представителями общины, возводившими себя к самому Гераклу; они чествовали богов от имени государства, но политическим значением должны были поступиться в пользу родовых старейшин и потом пятичленной коллегии эфоров. Хотя носителем верховной власти было собрание всех спартанцев не моложе 30-летнего возраста, которое одно давало силу решениям старейшин, выбирало и членов совета, и эфоров, и прочих должностных лиц, требовало отчета от последних по истечении срока службы, — но на самом деле правление в Спарте было олигархическое, и впоследствии Спарта всегда благоприятствовала олигархии в других греческих общинах, и, где только могла, вводила олигархическое правление, на место ли единоличной власти тиранов, или демократии. Правительственный почин и обсуждение мероприятий, а равно высшая судебная власть принадлежали так назыв. герусии, 30членной коллегии старцев, в состав которой, как председатели ее, входили и два царя. Всякий спартанец, не моложе 60-летнего возраста, мог быть выбран в герусию и оставался в звании геронта до конца дней. Ничтожно было в сравнении с герусией значение народного собрания, где отвергались или принимались большинством присутствующих предложения герусией, где право слова принадлежало только председательствующим (царям), где счет голосов утвердительных и отрицательных допускался только в исключительных случаях, обыкновенно же голосование состояло в шумных криках: «да» или «нет», и по силе возгласов вопрос решался в утвердительном или отрицательном смысле. Однако, столь пассивная роль народа в управлении слишком противоречила гордому настроению каждого спартанца и властному положению спартанской общины в стране — и вот, уже к концу VIII века до Р. Хр. первенствующим учреждением в государстве становится эфорат, созданный в интересах народа и, как воплощение народной воли, быстро приобретавший перевес и над царями, и над герусией, контролировавший действия всех властей и привлекавший должностных лиц, не исключая царей, к ответственности. Военное дело, финансы, суд, администрация — все было в зависимости от эфоров. Силу эфората не могли сокрушить несколько веков спустя смелые и народом любимые цари, Агис и Клеомен, задачею своей жизни ставившие благо того же народа.

Успехи оружия и расширение сферы влияния в Пелопоннесе не замедлили оправдать достоинства организации, соединяющейся с именами Ликурга и Феопомпа и прочно установившейся в IX-VIII вв. до Р. Х. За покорением ахеян в долине Еврота следовало обращение Мессении в собственность спартанской общины, а жителей ее — в гелотов. Гегемонии Аргоса, когда-то сильнейшего в Пелопоннесе государства, по имени которого названы все греческие войска в Троянском походе, наступил конец: зависевшие от Аргоса города перешли под главенство Спарты. То же случилось со многими городами и селениями аркадян, а более значительные дорийские государства — Коринф, Сикион, Мегара — искали дружественного союза с Спартою. Сила Спарты признана была далеко за пределами Пелопоннеса, как в собственной Греции, так и в колониях, и даже в варварских землях. Такого положения она достигла ко второй половине VI века. Низвержение тирании во многих городах с помощью спартанского оружия окружало имя Спарты ореолом освободительницы эллинов.

Однако, ко времени борьбы с персидскими царями усилилось другое греческое государство, ионийское в демократическое, на сторону которого во время борьбы перешло сочувствие эллинов. Государство это — Афины. Открытая в 1890 г. Афинская Полития Аристотеля, по времени составления относящаяся ко второй половине IV в. до Р. Х. и дошедшая до нас на папирусе конца I в. по Р. Х., изменяет некоторые из установившихся было в науке представлений об афинских учреждениях и их истории, изобличает несостоятельность других, подкрепляет третьи (наиболее обстоятельный обзор литературы этого трактата на русском языке — в статье профессора Бузескула в «Ж. М. Н. Пр.», 1892, июль). Царское управление в Афинах сменилось олигархическим около 752 г. до Р. Х., когда верховный правитель, архонт, стал выбираться на 10 лет сначала из царственного рода медонтидов, а потом из всех эвпатридов. Дальнейшим усилением олигархии было разделение власти архонта между тремя, а позже между девятью должностными лицами с тем же именем и сокращение срока их службы до одного года. Случилась эта перемена в 683 г. Власть законодательная и судебная принадлежала ареопагу. «Совету ареопагитов принадлежали охрана законов, ведение важнейших государственных дел, верховный суд и расправа в случаях нарушения общественного порядка. Из знатных и богатых выбирались архонты, а из архонтов — по истечении срока службы — составлялся ареопаг» (Аристотель). Тот же совет ареопагитов назначал годичных архонтов на должность. VII веку принадлежит и разделение Аттики на 48 участков (навкрарий), по 12 в каждой филе, причем население навкрарии обязано было поставлять и содержать одно военное судно. В родовых группах, кроме знати, имевшей в своих руках и большую часть земель, были еще ремесленники и торговцы (демиурги) и земледельцы (геоморы); те и другие составляли народную массу, обделенную политическими правами и притесняемую богатыми землевладельцами. Важною уступкою со стороны олигархии было писанное законодательство Драконта (621 г.), хотя оно узаконяло олигархический порядок управления. Полноправными гражданами объявлены были все, на собственный счет содержавшие себя в рядах тяжеловооруженных; им предоставлялось участие в народном собрании, в совете и в низшей администрации. Действительная власть оставалось привилегией немногих, тем более, что малоземельное и безземельное большинство населения было обременено долгами в нуждою; граждане покидали родину, продавались в рабство или шли в кабалу к богатым. «Скорбь проникает мне в душу, когда гляжу я на старейшую землю ионян», восклицал Солон. «Пресытившиеся довольством, смирите в себе жестокое сердце и высокомерие ваше введите в границы». Освободить народ, спасти родину, устроить государство поручено было всеми партиями Солону (594 г. до Р. Х.), «лучшему из граждан по личным достоинствам и общему уважению, а по состоянию принадлежавшему к средним людям». Предварительно он уничтожил долговые обязательства (сейсахфия), отменил кабалу за долги в настоящем и запретил ее на будущее время, регулировал меры, вес и монету. Существовавшему раньше его делению граждан по имущественному цензу на пентакосиомедимнов (получавшие с своих полей не меньше 500 мер плодов или 500 метретов жидких продуктов), всадников (получавшие не меньше 300 мер или метретов), зевгитов (не меньше 200 мер) и фетов (все прочие граждане), — этому делению Солон придал большую определенность и первостепенное политическое и финансовое значение; прежние деления граждан, родовые и сословные, утрачивали прежнюю силу, хотя формально и не упразднялись. Движимое имущество и деньги не принимались законодателем во внимание, так что республика продолжала оставаться земледельческою, и богатые, но безземельные граждане относились, наравне с бедняками, к последнему классу. Должности архонтов и казначеев были доступны только пентакосиомедимнам, все остальные — гражданам первых трех классов. Ареопаг перестал назначать архонтов; к ним применена была двойная система выборов: избрание в каждой филе 10 кандидатов и потом определение посредством жребия 9 лиц на должности архонтов. За ареопагом осталось, кроме судебной компетенции в делах об убийстве, верховное наблюдение за целостью основ демократии и за точным исполнением законов, а равно суд над государственными преступниками. Пополнялся ареопаг прежним способом, из бывших архонтов. В созданный теперь совет 400 каждая из 4 древних фил посылала 100 своих членов, очевидно — из граждан первых трех классов. Государственные тягости распределены были между классами пропорционально правам каждого из них. Четвертому, наиболее многолюдному классу граждан предоставлялось только участие в народном собрании и в судах. Если народное собрание, экклесия, носитель верховных прав государства, не получило еще в действительности того значения, каким пользовалось впоследствии, то народный суд — высшая судебная инстанция в государстве, исправлявшая и отменявшая решения должностных лиц, снимавшая отчет с этих последних по окончании срока их службы, — представлял, по выражению Аристотеля, сильнейший оплот демократии; посредством суда народ становился во главе государ. управления. Достоинства Солоновского законодательства оценены были только с течением времени, когда демократическое правление утвердилось прочно и народная масса оказалась достаточно сплоченною и способною отстаивать свои права от посягательств знати или тиранов. В эпоху их издания солоновские законы не примирили партий и полного удовлетворения не дали ни одной из них. Спокойствие длилось 4 года, а затем последовали новые смуты, среди которых республика дважды оставалась без высшего представителя исполнительной власти, архонта; в 581 г. архонтом назначен некий Дамасия, пробывший самовольно в должности 2 года и 2 месяца. Солоновская конституция была почти отменена, о чем свидетельствуют события, следовавшие за насильственным смещением Дамасии с должности архонта: выбраны были 10 архонтов по старым, досолоновским сословиям. Обращение вспять не успокоило умов. Борющиеся партии сложилась теперь независимо от исконных и солоновских делений граждан, по территориям, от которых и получили свои наименования: педиаков, паралиев и диакриев. Во главе последних стал Пизистрат, в 560 г. присвоивший себе единоличную власть тирана. Тирания Пизистрата и сыновей его в Афинах продолжалась всего, с перерывами, 49 лет, до 511 г. до Р. Х. Есть все основания полагать, что при первом из тиранов, отличавшемся народолюбием, мягкостью управления и уважением к законам страны, законодательство Солона впервые обнаружило присущие ему достоинства и способность к дальнейшим органическим изменениям, в согласии с новыми потребностями и новыми отношениями граждан. Тем чувствительнее были для афинян насилия и правонарушения, допущенные во время тирании Гиппархом и особенно после его смерти, Гиппием. Когда, наконец, тирания была низвергнута и некоторое время спустя народная партия восторжествовала (508), вождь ее, алкмеонид Клисфен, провел ряд реформ, с одной стороны сильно демократизировавших республику, а с другой — теснее сплотивших ее граждан во имя общегосударственных интересов. Родовую группировку населения законодатель оставил нетронутой, но над нею он создал организацию политическую и территориальную, которая, отрицая всякие различия и притязания, основанная на происхождении, давала окончательный перевес общим интересам республики над стремлениями отдельных местностей или родовых групп. Основу нового устройства составляло деление Аттики, для политических целей и для заведывания местными нуждами, на околотки (демы), которые во многих случаях совпадали с древними родовыми участками или тесно примыкали к ним, и в многовековых привычках народа, в освященных стариною и религией преданиях и именах находили для себя оправдание и крепкие устои. Реформами Клисфена, опиравшегося на историческое прошлое, были одновременно спасены и единство Аттики, как политической общины, и местные вольности поселков и городков; из наследия прежних времен он взял то, что могло быть изменено в приспособлено к новым потребностям. Законы Солона охранили население Аттики от разорения и кабалы; законами Клисфена сбережены на многие века условия привольной общественное жизни в отдаленнейших уголках Аттики и создана возможность постоянного высокого патриотического настроения всей массы афинского гражданства. Из древних историков Геродот прекрасно угадал подъем духа в афинских гражданах, коим сопровождалось восстановление демократии, а из новых ученых Дж. Гроту принадлежит почин глубокой оценки всей важности Клисфеновых реформ. Число демов Геродот определяет в 100, Страбон, для последующего времени — в 174. В этих маленьких поселениях всеобщинные дела ведались самим населением или через посредство должностных коллегий и отдельных лиц. Дем, представляя собою основу политического строя республики, и в тоже время был лучшей школой для афинского гражданина. Несколько демов образовали триттий, служившую главным образом для военных целей, а из трех триттий, расположенных в трех областях Аттики, слагалась территориальная фила, которых было 10. Они отняли у родовых фил всякое политическое значение и, благодаря разбросанности своих составных частей по всей стране, не могли служить местом и целью действия какой-либо одной партии, наподобие педиаков или диакриев; государственное единство Аттики получило решительный перевес над партикуляристическими стремлениями отдельных областей. В ближайшей связи с новыми филами находилась вся организация республики: административная, военная, финансовая и судебная. Принадлежность к дему означала звание гражданина; все демоты, по достижении 18-ти летнего возраста, получали право участия в верховном государственном учреждении — в народном собрании; на демах же оставалась обязанность выбирать членов высшей совещательной коллегии, совета 500. Зачисление в тот или другой дем имело силу гражданского рождения; демотическое имя гражданина оставалось за ним навсегда, пока существовал самый дем его, передаваясь неизменно по наследству от отца к сыновьям. Все же дем был политическим, а не родовым делением, и Клисфену возможно было приумножить число демотов, т.е. полноправных афинских граждан, метеками и иного рода новыми людьми. В соответствии с филами, наиболее свидетельствовавшими о преобладании государства над всевозможными делениями страны, находилась вся система управления республики, прежде всего десятичная коллегиальность магистратов; но филам же делились 500 булевтов на десять пританий и распределялись присяжные судьи (гелиасты, дикасты). Ради охраны новой конституции был учрежден остракизм. В таком виде афинская республика, когда ей пришлось защищать самое существование свое в борьбе с персидскими царями и немного раньше со Спартою и несколькими другими эллинскими государствами, блестяще выдержала испытание. Новому порядку вещей благоприятствовали сами боги: Клисфен склонил на свою сторону дельфийское прорицалище; патронами демов объявлены были местные божества или герои, новые филы вверены заботам древних царей и героев Аттики в названы их именами (Эрехфеида, Эгеида, Пандионида, Леонтида, Акамантида и др.). Около 550 г. до Р. Хр. царь Лидии Крез покорил своей власти многие города малоазийских греков, которые, с завоеванием Лидийского царства Киром, перешли во власть царей Персии (548). Материковая Г. только через посредство своих колоний пришла в столкновение с Персией. В самом начале V в. восставшие азиатские греки, с Милетом во главе, обратились за помощью к метрополии; афиняне и эретрийцы послали им нисколько своих кораблей. Восстание кончилось полной неудачей: колонии были снова покорены персами к 496 г. до Р. Хр. Тогда царь Дарий решил покарать афинян и подчинить своей власти прочих эллинов. Первый поход персов на Г. кончился крушением флота их у горы Афона (493). Второй поход, под предводительством Датиса и Артаферна, кончился торжеством афинян и обращением их республики земледельческой и отчасти промышленной в сильнейшее государство Г., торговое и морское. В двух победах, Марафонской (12 авг. 490) и Саламинской (20 сент. 480), сломивших могущество персидских царей в спасших Европу от порабощения и одичания, главными героями были афиняне, с их полководцами и государственными мужами: Мильтиадом, Аристидом, Фемистоклом. Миллионные полчища Дария и Ксеркса были уничтожены горстью греков, одушевленных любовью к родине и ее учреждениям, сильных военным искусством и дисциплиною, равно как и талантами военачальников. Если раздробление Г. на множество мелких республик, не забывавших своих домашних распрей даже в пору общей опасности, грозило гибелью древнегреческой образованности в столкновении с деспотией, то и спасением своим в это время Г. обязана была больше всего тому настроению и умственному превосходству, которые воспитывались в мелких греческих республиках, особенно в афинской демократии. Уже в 47в г. до Р. Хр. Афины стали во главе ионийского союза, в главное предводительство военными силами эллинов в борьбе с персами перешло, малопомалу, от Спарты к Афинам. Важные заслуги Афин перед всей Г., сильный флот, гениальные полководцы, с одной стороны, а с другой — надменное обращение Спарты с союзниками, недостаточность ее морских сил для продолжения войны с Персией, предательские сношения Павсания с врагами Г. — таковы были обстоятельства, благодаря которым Спарта все больше утрачивала значение первенствующего в Г. государства, а Афины, отстроившиеся после двукратного пожара, укрепленные и соединенные с Пиреем в один город, приобретали руководящую роль в Г. Кроме Аристида и Фемистокла, политическому росту афинской республики много содействовал своим примирительным поведением и громкими победами над персами Кимон. Победы у р. Евримедонта в Памфилии (465) и близ кипрского Саламина (449) надолго очистили Эгейское море от персидского флота. Начало афинско-эолийского союза относится к архонтству Тимосфена (478), когда афиняне приняли под свое покровительство, вопреки решению лакедемонян, малоазийских ионян и прочих островитян и по возвращении спартанского флота домой продолжали войну с персами. Задачею союза провозглашено было дальнейшее освобождение эллинов от персидского ига и возмещение ущерба, причиненного персами эллинам. Гегемония предоставлялась Афинам, но за членами союза оставлялась политическая независимость и равноправность с главенствующей общиной. Дела союза ведались и направлялись союзным собранием, местом коего, равно как и союзным казнохранилищем избран был остров Делос. На обязанности союзников лежало доставление и содержание определенного числа кораблей для союзного флота. С самого начала допущена была для мелких общин замена натуральной повинности денежною, и мало-помалу число таких общин возрастало. Снаряжением кораблей на эти денежные взносы озабочены были афиняне, все больше обращавшиеся из распорядителей в начальников союза, ограничивавшие в свою пользу автономии союзников и низводившие последних на положение подданных. Союз государств свободных, равноправных, обратился в союзное государство афинян. Внешними знаками совершившейся перемены служили: перенесение союзной казны с Делоса в Афины (454), вторжение афинских властей в домашние дела союзных общин, ограничение их судебной компетенции. Число союзных общин переходило за 200, а население их простиралось до 15000000. Было нечто противоестественное и невозможное с точки зрения эллина во взаимных отношениях между гегемонической общиной с 20000 граждан, с одной стороны, и сотнями общин с 16 миллионами граждан, обогащающих и украшающих гегемона и обязанных ему повиноваться. Случаи неповиновения союзников были нередки с первого же времени существования союза. Между тем судьба афинской республики была теснейшим образом связана с верностью союзников. Афиняне сурово карали всякую попытку к отпадению; но достаточно было афинской общине пошатнуться в своем могуществе, что случилось в Пелопоннесскую войну, — и все здание рухнуло, едва не увлекши к окончательной гибели и главенствующую общину. Формально союз был уничтожен по условиям мира с Лисандром в 404 г. после разгрома Афин, но он распался сам собою гораздо раньше. Семидесятилетний период первого афинского союза (476-404) был наиболее блестящим временем в истории не Афин только, но всей Г. Ему принадлежат совершеннейшие произведения греческого гения в области литературного творчества, пластики. Никогда Г. не была лучше обеспечена от посягательств на ее независимость со стороны варваров. Афинская община, ставшая морским государством и со славою вышедшей из сражении Марафонского, Саламинского, Платейского и др., быстро пошла к решительной демократизации своих учреждений. Аристид, Эфиальт, Перикл своими реформами довершили дело Солона и Клисфена, и со второй половины V в. до Р. Х. афинский народ в целом, без различия по классам, становится полновластным устроителем и распорядителем своих судеб, или непосредственно, в экклесии и гелиэе (народное собрание и суд присяжных), или через должностных лиц республики, назначаемых по жребию или выбираемых народом на годичный срок и отдающих отчет народу по истечении срока службы. Довереннейшим и потому влиятельнейшим гражданином афинской демократии был Перикл, в течение 15 лет избиравшийся в стратеги (445-430). Ему более, чем кому-либо иному, афиняне обязаны были и благоустройством своей республики, и долговременностью гегемонии, и богатством государственной казны, и великолепием города.

Спартанцы бессильны были воспрепятствовать расширению афинского флота, укреплению Афин и переходу на их сторону множества ионийских городов. Перевес на море, по окончании войны с персами, принадлежал несомненно Афинам; усиливалось их влияние и на суше, тем более, что Спарта была всецело занята домашними неурядицами. Но уже с 460 г. спартанцы всячески старались противодействовать афинянам в их столкновениях с другими греческими государствами, и дважды, при Танагре (457) и при Коронее (447), нанесли афинянам чувствительное поражение. Благодаря главным образом Периклу, между Афинами и Спартою заключен был 30летний мир, через 14 лет прерванный Пелопоннесской войной (431), которая рассказана жившими в то время историками, Фукидидом и Ксенофонтом. Первая 10летн. война, в этой части известная под именем Архидамовой, велась с переменным счастьем, и в 421 г. воюющие стороны заключили так называемый Никиев мир на 60 лет. Но едва прошло 6 лет, как гнилой мир был нарушен, и военный действия возобновились: в 416 г. афиняне отправили превосходное войско против Сиракуз в Сицилию под начальством Алкивиада, Никия, Демосфена; но Алкивиад был отозван с дороги и бежал в Спарту. По его совету спартанцы послали сильное подкрепление Сиракузам и повели войну морскую, в водах Эгейского моря, и сухопутную, на территории самой Аттики, где они заняли поселок Декелею и непрестанно угрожали самим Афинам. На стороне Спарты были теперь деньги и корабли персидского царя. Сицилийская экспедиция кончилась для афинян полным уничтожением их флота (413) и отпадением сильнейших союзников. Возвращение Алкивиала в Афины (411) сопровождалось олигархической революцией, но правление 400 просуществовало не более 4 месяцев, в демократия мало-помалу была восстановлена. Афины снова стояли во главе союза, располагали значительным флотом, кораблей в полтораста, и неоднократно проявили чудеса храбрости и самоотвержения. Но в 405 г. в Геллеспонте, при Эгоспотамах, флот афинян был уничтожен, и войска спартанцев, под начальством Лисандра, заперли их с суши и с моря. Голод и происки олигархов вынудили афинян сдаться на капитуляцию: укрепления города были срыты, все корабли, кроме 12, выданы неприятелю, союз расторгнут, демократия заменена олигархическим правлением тридцати (апрель 404). В следующем году тирания тридцати была низвергнута изгнанниками-демократами, с Фрасибулом во главе, и в архонство Эвклида (осенью 403) между партиями состоялось соглашение. По словам Аристотеля, восстановленное теперь демократическое управление сохранялось без переворотов до его времени; происходившие в нем перемены клонились к расширению прав народа. Народная партия в Афинах в торжестве своем выказала необычайную умеренность, терпимость и великодушие по отношению к противникам.

Следовавшая за разгромом Афин вторичная гегемония Спарты имела мало общего с первой спартанской гегемонией, до персидских войн. С одной стороны, Спарта запятнала себя теперь насильственными переворотами в союзных общинах в смысле олигархическом, продажностью и хищениями; с другой — эллинские общины, наученные опытом и ревниво охранявшие свою независимость, находили спасете от ига Спарты в союзной организации и в поддержке персидского царя. Отчасти материковые, но главным образом малоазийские греки вовлечены были в междоусобную распрю Кира Младшего, наместника М. Азии, и брата его Артаксеркса, царя персов (401). Сочинение Ксенофонта «Anabasis» обессмертило поход 10000 греков, совершенный под начальством Кира в глубину Азии, и обратный путь их к малоазийскому побережью, под командою Клеарха и Ксенофонта, уже после смерти Кира (400-399). Звание гегемона Г. обязывало Спарту подать помощь малоазийским городам, примкнувшим было к Киру и теперь опасавшимся мести от персидского царя. В Азию был послан Агесилай, в Европе оставался Лисандр. Успехи Агесилая в борьбе с персами остановлены были замешательствами в собственной Г.: сильнейшие государства заключили союз между собою против Спарты: на стороне союзников был и царь Персии; их морскими силами и персидскими командовал афинянин Конон. Положение Спарты было трудно, и она в 387 г. заключила с царем сепаратный мир, так называемый Анталкидов, предававший Г. в распоряжение исконного врага ее. По условиям мира, азиатские греки предоставлялись царю; в собственной Г. все союзы, за исключением пелопонесского, объявлены расторгнутыми, и все общины обязаны на будущее время оставаться обособленными и независимыми; исполнителями условий мира назначены спартанцы, а верховное наблюдение за Г. вверялось царю. На этом акте, противном всем традициям греков, Спарта не остановилась; росла и ненависть против ее по всей Г. Жертвами насилия, вероломства и подозрительности спартанцев пали Мантинея, Флиунт в Пелопоннесе, Олинф на Фракийском побережье, Кадмея в Фивах (384-379). Но с этого момента судьба обращается против Спарты. При содействии Афин Фивам удалось освободиться от спартанского гарнизона и ввести у себя, на место олигархи, демократическое правление. К 378 г. относится образование второго афинского союза, который быстро разросся, благодаря успешным действиям афинских военачальников, и уже в 374 г. Спарта вынуждена была признать гегемонию Афин на море; число союзных общин простиралось до 75. Но главная опасность угрожала Спарте со стороны фивян, которые могли помериться с нею на суше. Действительно, под начальством своих вождей Пелопида и Эпаминонда фивяне нанесли Спарте страшное поражение при Левктрах, в Беотии (371), которое решило переход гегемонии к Фивам. В самом Пелопоннесе Спарта была обессилена восстановлением независимости Мессении и основанием Мегалополя (близ границы Лаконики), ставшего центром союза аркадских общин. Но возвышение Фив было весьма кратковременно. Со смертью Пелопида и Эпаминонда, павшего в битве при Мантинее, где фивяне одержали победу над соединенными силами спартанцев и афинян (362), рушилась фивская гегемония, распался беотийский союз. Не было в Г. государства, около которого пожелали бы соединиться прочие эллинские общины, в случае общей опасности. Скоро после этого Афины были сильно истощены в денежном отношении, ослаблены в военном и политическом, войною с важнейшими из союзных общин и отпадением их от союза (357-355).

Около этого времени дела Г. осложнились вторжением в них Филиппа, царя македонян. Раздоры в недрах афинского союза дали Филиппу возможность овладеть Амфиполем, Пидною и Потидеей (357-356) и вообще утвердиться на фракийском побережье, а начавшаяся в 855 г. так наз. священная война дала ему повод выступить умиротворителем Г., распространить свои владения до Фермопил и добиться принятия в союз амфиктионов, на место исключенных из него фокидян (346). В Афинах борются в это время два течения: воинственное или патриотическое и мирное или македонское. Главным выразителем первого был Демосфен, второго — Фокион, Эсхил, Демад. Только в критические моменты афиняне следовали советам Демосфена и по временам достигали перевеса над противником. Под влиянием его речей они в 340 г. образовали сильный союз и заставили Филиппа снять осаду Перинфа и Византии (339). Но в том же году вспыхнула третья священная война. Призванный амфиктионами против Амфисы, Филипп быстро прошел Фокиду и укрепился в Элатее, угрожая Беотии и остальной Греции. Афиняне поняли всю опасность положения и решили оказать фивянам возможную помощь. В союзном войске под Херонеей в Беотии находились, кроме фивян, афинян и 15000 наемников, эвбейцы, коринфяне, мегаряне, ахейцы и друг. греки. Победа (20 августа 838 г.) стоила Филиппу больших усилий и тяжелых потерь людьми; за то она открывала ему свободный путь в среднюю и южную Г., и гегемония его была признана всеми греческими общинами, кроме Спарты. Но Филиппу желательно было придать своему владычеству над Г. вид свободного союза греков, под его главенством.

Для определения условий и задач союза он созвал уполномоченных от всех греческих государств на собрание в Коринф, где провозгласил себя защитником греческой свободы от посягательств персидских царей и верховным военачальником в предпринимаемой им борьбе с персами (337). Все было готово к походу в Азию, и только внезапная смерть Филиппа помешала осуществлению грандиозного плана (336). Продолжителем его дела был преемник его власти в замыслов, Александр. Надежды греков на освобождение, оживившиеся было со смертью Филиппа, быстро рассеялись, когда 21-летний Александр прошел по Г. из конца в конец и беспощадно наказал Фивы за попытку к восстанию; город был разрушен до основания и 80000 граждан проданы в рабство (335). Позднее, когда Александр был в Азии, столь же неудачно было восстание Пелопоннеса (330). Признанный на собрании в Коринфе главнокомандующим македонских и греческих войск, Александр в 834 г., в сопровождении лучших своих полководцев и друзей, Антигона, Птолемея, Пармениона и др., во главе 35000-ой армии вступил через Геллеспонт в Азию, с целью покорить Персидское царство. Дома, для наблюдения за Г., оставлен был с сильным войском Антипатр. Тремя знаменитыми победами: на р. Гранике в Малой Азии (334), при Иссе на границе Киликии и Сирии (333) и при Арбеллах или Гавгамеле в Ассирии (331), Александр покорил своей власти Персидскую державу. Перед последней из этих битв он, после продолжительной осады, овладел Тиром в Финикии и завоевал Египет, где основал знаменитую впоследствии Александрию (332). На место Персидской основана была мировая монархия Александра, далеко превосходившая первую по размерам и напоминавшая ее системою управления и унаследованными от Ахеменидов приемами и обычаями. Овладев несметными сокровищами в богатейших городах Персии, Александр простер свои завоевания дальше на С, до нынешнего Авганистана, и на В, до реки Гифасиса, что между Индом и Гангом. Столицей империи он избрал Вавилон, где и умер, в июне 333 г., занятый планами новых походов. Известие о смерти Александра послужило сигналом к повсеместным смутам, к распрям его полководцев и преемников и к распадению державы, наскоро составленной и недостроенной. Вместе с тем со всею очевидностью и немедленно обнаружилась эфемерность объединения многоразличных частей Александровой монархии; эфемерными оказалась и весьма многие из городов и поселений, основанных завоевателем с целью закрепления за собою приобретенных войною далеких земель. Чувствовался и недостаток заветов, которые перешли бы от Александра к его преемникам и вид определенных задач или политических приемов. В Г. смерть Александра вызвала так называемую Ламийскую войну, кончившуюся битвою при Кранноне, что в Фессалии (322), и поведшую за собою изменение афинской конституции в смысле олигархическом и помещение македонского гарнизона в Афинах. Беспощадностью и насилием сопровождалось победоносное шествие Автипатра и в других частях Г. По смерти Автипатра Г. становится предметом раздора и войн нескольких честолюбцев и переходит от одного из них к другому. В 306 г. наместники Антигона, Димитрий, Селевк, Птолемей, Кассандр, Лизимах присваивают себе царский титул, а в 301 г. царство Антигона разделяется между Селевком в Лизимахом. В том же году шла в Г. ожесточенная борьба сначала между Кассандром и Димитрием Полиоркетом, потом между последним и целой коалицией царей. Когда Димитрий был изгнан из Македонии и бежал в Азию, сын его Антигон Гонат сумел удержать за собою пелопонесские владения отца (287). К 279 г. относится геройское отражение галльских полчищ союзными греческими войсками, причем больше других отличились этоляне. Года через два после этого Антигон воцарился в Македонии, начав собою династию македонских царей до Персея, последнего царя Македонии, включительно.

Кроме Македонии, в зависимость от которой находилась обыкновенно в Г., из завоеваний Александра возникли царства Сирийское, Селевкидов, и Египетское, Лагидов; в свою очередь, из обширных земель Сирии выделились нынешние царства: Пергамское, Вифинское, Парфянское и др. В земли, завоеванные Александром; массами устремлялись греки из собственной Г. и древних колоний и несли за собою язык, искусство, охоту к науке и литературе, а равно и общественные учреждения в отдаленнейшие углы тогдашнего мира. Афины, Спарта, Коринф, Фивы остались далеко позади новых центров греческой образованности: Антиохии, Пергама, Александрии, Сиракуз и др. Все, что было ценного и долговременного в области наук или политических учреждений, насаждалось и теперь эллинским гением, применявшимся к новым условиям жизни, вдали от родных мест и родного общества. Космополитизм сделался отличительною чертою произведений греческого ума. В это же время начался формироваться преимущественно на чужбине тот тип греченка (Graeculus), попрошайки и паразита, мастера на все руки, который увековечен сатирой Ювенала. И все-таки, не взирая на истощение и деморализацию, вследствие отлива населения в далекие страны, невзирая на необходимость приспособляться к требованиям деспотов и богачей, старые гражданские добродетели продолжали жить среди греков, меньше затронутых новым порядком вещей. III и II века до Р. Х. ознаменовались в истории Г. образованием нескольких союзов на началах федеративных; обширнейшими были союзы ахейский в Пелопоннесе и этолийский в средней Г. Главная задача союзов состояла в освобождении греческих городов от македонских гарнизонов или тиранов и в обеспечении их от посягательств македонских царей на будущее время. Союзы существовали и раньше, даже в глубокой древности, но они ограничивались небольшими территориями и заключались в небольших пределах племен. Только теперь, в виду многолетней непрерывной опасности, начала равноправного союза получили широкое применение и выработанную в значительной мере организацию. Союзные власти в обеих федерациях ведали только общесоюзные дела, не вторгаясь во внутренние отношения отдельных союзных общин. Гегемона или главенствующей общины в этих союзах не было; граждане союзных общин были в то же время гражданами союза, что и выражалось в наименованиях ахеян или этолян для граждан всех союзных общин без различия; самый союз назывался народом (ethnos). Обе федерации имеют историка в мегалопольце Полибии; но тогда как федерация ахейская была родною для историка и казалась ему осуществлением политики, способной спасти Г., этолийская федерация, враждовавшая обыкновенно с ахейской, представлялась Полибию беспорядочным скопищем хищников, живущих грабежом и нападениями. На самом деле разница между союзами в организации была очень невелика и проистекала из различной степени гражданственности большинства общин, входивших в состав того и другого союза; превосходство в этом отношении было, бесспорно, на стороне ахейской федерации. Союзная власть в этой последней располагала большей силой и авторитетностью, чем соответствующие органы этолийского союза, в среде которого начальники отдельных племен предпринимали походы или совершали набеги на чужие земли и без ведома союзных властей. Верховным учреждением, как у ахеян, так и у этолян было союзное собрание граждан; кроме того, существовали в том и другом союзе ограниченные по составу советы или постоянные комитеты, ведущие текущие дела союза; высшим представителем исполнительной власти был союзный военачальник, стратег. Вопросы войны в мира, договоров и союзов, приема иностранных послов подлежали ведению союзных властей. Не говоря о том, что силы двух союзов были разъединены соперничеством и войною и через то ослаблены, не говоря о том также, что вне союзов оставалась значительная часть Г., бок о бок с ахейским союзом существовала Спарта, цари которой, Агис IV и Клеомен III, поставили себе задачей воскресить былую славу своего государства, вдохнуть в спартанцев былые доблести, освободить Г. от македонян в утвердить спартанскую гегемонию. В этом продолжающемся разъединении греков лежала разгадка успехов македонских царей и потом римских легионов.