Чтение онлайн

В. Фаусек.

Дилемма (от diz — дважды и lhmma — принятое предложение) — особый вид умозаключения, в котором содержатся, как данные, два противоречащих положения, ведущие, между тем, к одному выводу. Таково, напр., следующее умозаключение: если бы А было, то оно было бы либо Б, либо В; но А не может быть ни Б, ни В; стало быть, А не существует. Преимущественно употребляется в полемике, когда противник вынужден допустить одно из двух сделанных ему положений, каждое из которых приведет его к равно для него неблагоприятному следствию. Д. может состоять из нескольких положений, тогда она носит название полилеммы (multicornis); по количеству членов Д. называется трилеммою, тетралеммою в пр.

Дильтей (Филипп-Генрих Dilthey) — первый профессор права в московском унив., представлявший в течете первых 10 лет весь юридически факультет этого унив. Родом тиролец, получил образование в университетах страсбургском, инспрукском и венском. При учреждении моск. унив., Д., через посредство Миллера и Бюшинга, был приглашен в Россию), по особому контракту, с жалованьем в 500 р., для чтения лекций по юриспруденции, которое и продолжал почти до своей смерти в 1781 г., с перерывом в один год, вызванным недоразумениями с начальством; предположенная отставка Д. была отменена собственноручным указом императрицы. Д. был выдающимся юристом своего времени и энергичным работником в области литературы. Приглашенный из-за границы без всякого знакомства с русским языком и страной, он мог сначала только передавать на французском языке тогдашние отвлеченные учения о принципах права, базисом которых служило естественное право. Через несколько лет, однако, быстро выучившись русскому яз., Д. предлагал студентам читать на четырех языках, по их выбору, права естественное, римское, феодальное и государственное, а во второй период своей деятельности обратил серьезное внимание и на изучение русского права, согласно требованию университетского начальства, отстаивая в то же время и важность философского знания права. Если Д., знакомя слушателей с русским правом, не давал его цельной системы, а ограничивался прибавками к положениям римского и др. прав, то это объясняется тогдашним положением русского законодательства и невозможностью в короткое время, особенно для иностранца, создать науку национального права. Из ученых трудов Д. наиболее важны: «Начальные основания вексельного права, а особливо российского, купно с шведским» (1769 г.; в короткое время выдержало 6 изданий) — сочинение, свидетельствующее и об основательном знании русского права, и о хорошей теоретической подготовке, — и "Исследование юридическое о принадлежащем для суда месте, о судебной власти, о должности судейской, о челобитной и о доказательстве судебном (1779). В предисловии к этому сочинению автор доказывает пользу и безвредность для судебной практики теоретического ознакомления с правом, возражая критикам, видевшим в попытках такого разъяснения желание писать законы и таким образом присваивать себе права самодержавной власти. Д. принадлежит также ряд публичных речей: «О правах и преимуществах, от торжественного короновании происходящих», «О различии истинной и точной юриспруденции от ложной», «О предоставлении конкурса вексельных кредиторов и векселей одним только купцам» и т. д. Желание полного и всестороннего ознакомления с Россией выразилось у Д. изданием «Топографии Тульской губ.», напечатанной в 1781 г. на французском и русском языках и являющейся частью подготовительных материалов, обрабатывавшихся автором для изданного им «Атласа для детей» (появился в 1766 г. в Амстердаме на французском яз., а затем в течение 1768 — 77 г. перев. по-русски), IV том которого посвящен общей географии России (описание 20 губерний), под загл.: «Essay geographiqie sur la Russie». О Д. ср. ст. Капустина в «Биограф. словаре проф. и пред. моск. унив.» и замечания в книге Шернешевича, «Наука гражд. права в России», стр. 4 сл.

В. Н.

Димитрий Солунский — св. великомуч., пострадавший во время импер. Диоклетиана. О жизни, страдании и чудесах его находится повествование в нашей Минеи, под 26 числом месяца октября. О житиях св. Д. см. под тем же числом в месяцеслове архим. Сергия. Была попытка доказать, что св. Д. по своему происхождению — славянин (см. чт. общества истор. и древн. рос. 1846 г.). В старинных русских стихах св. великомученик Д. представляется помощником русских в борьбе с Мамаем. У русских и вообще у всех славянских народов мы видим с древнейших времен особенное чествование св. Д. Сербы и болгары чтут его как патрона славянской народности, называют «отечестволюбцем» славянских народов. В русских летоп. имя св. Д. встречается на первых же страницах, прежде чем было упомянуто имя какоголибо другого святого: о нем упоминает препод. Нестор в рассказе о взятии вел. кн. Олегом Константинополя. По словам нашего летописца, свое поражение греки приписывали не храбрости славян, а заступлению за них св. Д., их покровителя. Русские издревле старались приобретать хотя малейшие частички его мощей, одежды, мира или даже персти от гроба его. Этим объясняется, почему во всех древних монастырях и церквах, среди частиц мощей различных святых, почти непременно находится часть мощей или мира от св. Д. В 1197 г. была принесена из Солуня во Владимир вел. кн. Всеволодом Юрьевичем икона св. великомуч. Д., писанная на гробовой доске великомуч., и это событие было внесено как праздник в древн. святцы. Эта икона сначала находилась в Киеве, потом во Владимире, а при вел. кн. Димитрии Ивановиче, в 1380 г. перенесена в Москву и поставлена в Успенском соборе. Особое почтение к памяти св. Д. видно, между прочим, из того, что наши князья часто называли своих первенцев именем этого святого. Так было у Ярослава I, Юрия Долгорукого, Александра Невского, Иоанна II, Иоанна Грозного, Алексея Михайловича. В древней Руси день св. великомуч. Д. считался в числе больших праздников; службу совершал обыкновенно сам патриарх, в присутствии государя. Св. Д. был воин и правитель Солуни; сообразно с этим он изображается на древних иконах в военном облачении, с копьем и мечом.

П. В.

Динамика — греч. слово (dunamiz — сила), введено Лейбницом и служит наименованием учения о движении тел под влиянием сил.

Династия (греч.) — ныне означает ряд царствующих, вообще правящих лиц из одного дома, от одного родоначальника.

Динго (Canis dingo) — вид собак, с незапамятных времен живущих в диком состоянии на материке Австралии, но которых однако считают не за настоящий вид диких собак, а за потомков одичалых домашних, может быть еще доисторического периода. В коренной фауне Австралии Д. был единственным представителем отряда хищных млекопитающих. У Д. большая, тяжелая голова с тупым рылом, прямостоячие, широкие у основания уши, пушистый хвост. Цвет меха обыкновенно желтовато-бурый, с красноватым или сероватым оттенком, на нижней стороне тела светлее. Однако, попадаются и вариации в окраске, напр. Д. с белыми лапами, или с черным мехом. Ростом с средней величины собаку. Д. водится в лесах и степях по всему материку Австралии; по образу жизни он напоминает скорее лисицу, чем волка; выходить на добычу преимущественно ночью, по нескольку штук (5 — 6) вместе, обыкновенно мать с детьми. В стаи, на подобие волков, Д. не собираются. Исконную добычу Д. составляют кенгуру и другие туземные звери Австралии; но с тех пор как европейская колонизация ввела в Австралии овцеводство, овцы сделались преимущественною добычею Л, наносивших огромные ущербы овцеводству. Вследствие этого европейцы принялись истреблять Д. всеми способами, ружьями, капканами и ядом; в Новом Южном Вельсе расходуют несколько тонн стрихнину в год на отравление Д. В туземной фауне Австралии у Д. не было врагов; злейшими врагами его сделались привезенные европейцами собаки. От человека Д. всегда убегает, и защищается лишь в крайности. Д. мечет от 6 — 8 щенят, в ямах или под корнями деревьев. Иногда дикие суки Д. спариваются с домашними собаками, и обратно, домашние суки — с дикими самцами Д. Ублюдки получаются крепкие и дикие. У диких туземцев Австралии Д. встречались иногда в полуприрученном состоянии. У европейцев, при некотором старании, Д., взятые молодыми, становятся ручными, как обыкновенные собаки; они выучиваются даже лаять, тогда как в диком состоянии Д. только воют.

В. Ф.

Динозавры (чудовищные ящеры) — вымерший порядок пресмыкающихся, установленный англ. учен. Овеном, представители которого соединяли в себе свойства нескольких, ныне обособленных групп животного царства: ящериц, крокодилов, млекопитающих и птиц. Череп Д. вообще устроен по типу ящериц, но каждый зуб помещается в отдельной ячейке, как у крокодилов; подобно последним, туловище у некоторых родов покрыто кожистым или костяным панцирем. С млекопитающими Д. сближает строение трубчатых костей с широкими каналами, выполненными мозговым веществом, строение неуклюжих суставов пальцев и крестцовой кости; наконец по строению таза и задних конечностей они более всего приближаются к птицам. Крупные и крепкие кости конечностей, приспособленные для ходьбы, заставляют предполагать, что Д. обитали на суше, в лесистых, болотистых низинах, а массивный крестец, крепкий таз и чрезвычайно развитые задние конечности их более приспособлены к прямой постановке туловища при отдыхе и передвижении, как у современных кенгуру. Д. появляются в триасовый период, пользуются значительным распространением в течение юрского и безвозвратно угасают в меловом периоде. Наиболее многочисленны остатки их в юрских отложениях Скалистых тор (Сев. Америка), а также в пресноводных осадках юрской и меловой системы Англии, Бельгии и Германии. К Д. относятся животные очень различные по наружному виду, образу жизни и анатомическому строению, принадлежащие к 20 родам, включающим несколько десятков видов. Некоторые представители этой группы известны только по уцелевшим отпечаткам следов, в то время как от других найдены полные, прекрасно сохранившиеся скелеты. Отпечатки следов Д., сделанные ими на рыхлом песке, отвердевшем впоследствии в песчаник, уже давно были найдены на плитах триасового песчаника Коннектикута (Сев. Америка) под именем орнитихнитов и приписывались долгое время исполинским птицам. Теперь, однако, доказано, что эти многочисленные трехпалые парные следы принадлежат по крайней мере 30 различным видам Д., от которых в этих отложениях не уцелело ни одной кости скелета. По величине Д. очень различны: одни, как, напр., компсогнат, были величиной с кошку; другие являлись гигантами, превосходящими своими размерами всех других, когда либо попиравших земную поверхность животных; таков, напр., атлантозавр. По характеру зубного вооружения можно судить об образе жизни и пище Д. Одни из них (мегалозавр, компсогнат) принадлежали к плотоядным хищникам, другие (как игуанодон) — к травоядным.

К хищным Д. относится, между прочим, один из наиболее древних представителей этой группы, цанклодон, от которого сохранился почти полный скелет из триасовых отложений Виртемберга. Этот гигантский хищник, снабженный сильными, почти одинаково развитыми пятипалыми конечностями, достигал 9 — 10 м в длину и был вооружен многочисленными ножевидными зазубренными зубами. О величине цанклодона можно судить потому, что отпечатки ступни этого животного занимают площадь в 3 кв. фт. В юрских отложениях Англии и Германии довольно часто встречаются остатки другого хищника — мегалозавра, очень немного уступавшего предыдущему по величине. Но наибольший интерес в этой группе представляет грациозный компсогнат, полный скелет которого найден в знаменитом, по многочисленным интересным находкам окаменелостей, золенгофенском сланце Баварии. Компсогнат был небольшой зверёк, величиной с домашнюю кошку. При взгляде на его скелет прежде всего бросается в глаза неравномерное развитие передних и задних конечностей, из которых только последние служили для передвижения скачками, придавая этому животному сходство с современными тушканчиками и кенгуру. Приближаясь по строению черепа к ящерицам, компсогнаты, по устройству таза и задних конечностей, очень сходны с птицами. На передних и задних ногах у них было по три пальца. Длинный и сильный хвост, на который они опирались, значительно помогал им при передвижении.

В числе травоядных Д. наиболее древним считается крупный наземный ящер сцелидозавр, также с неравномерно развитыми конечностями, одетый панцирем, состоящим из многих костяных пластинок. К травоядным относится и наибольший не только из Д., но и изо всех наземных животных атлантозавр, описанный Маршем из юрских отложений Скалистых гор С. Америки, диаметр бедренной кости которого равняется 63 стм., а общая длина тела доходит до 40 м. Передние и задние конечности его развиты почти одинаково. Этот исполин населял болотистые низменности, питаясь, по всем вероятиям, листьями деревьев. В тех же Скалистых горах найдены полные скелеты еще двух травоядных Д.: близкого к предыдущему по анатомическому строению, но значительно меньших размеров (10 — 12 м.) морозавра, и чудовищного бронтозавра, достигавшего 16 м в длину. Последний, как предполагают, водный обитатель, был снабжен чрезвычайно длинным хвостом и такой же шеей, на которой сидела ничтожная по размерам головка. Крепкие конечности, из которых задние развиты несколько более передних, снабжены пятью пальцами, вооруженными когтями. К числу травоядных Д. принадлежит также ранее других открытый и наилучше изученный неуклюжий игуанодон. Кости последнего еще в 1818 г. были замечены Мантеллем в пресноводных вельдских отложениях Англии, из которых впоследствии были собраны многочисленные остатки его скелетов и найдены отпечатки трехпалых задних конечностей; но только в 1878 г., когда в Бельгии, в Берниссарте, было добыто до 20 полных скелетов игуанодона, получили о нем полное представление. Это гигантское животное достигало 10 метров в длину и до 4,5 м. в вышину, в свойственном ему полустоячем положении. Подобно большинству Д. и игуанодон передвигался только на двух задних массивных конечностях, подпираясь длинным и сильным хвостом. Передние конечности, развитые гораздо менее, снабжены 5 пальцами, тогда как на задних вполне развито только 3 пальца, а четвертый является в форме шпоры. Таз, несмотря на громадные размеры, приближается по строению к тазу птиц. Многочисленные зубы игуанодона имеют вид терки, которой животное перетирало растительную пищу, а каждый зуб в отдельности представляет складчатую, по краям зазубренную лопаточку, очень напоминая зубы ныне живущей ящерицы игуаны, отчего эти животные и получили свое название. По строению конечностей и наружных покровов в настоящее время, следуя Маршу, Д. разделяют на несколько групп, из которых главнейшие: Sauropoda(ящеронoгие), Stegosauria (панцирные Д.), Ornitopoda (птиценогие) и Theropoda (хищные). Основные работы о Д.: Marsch. «Principal characters of American jurassic Dinosauria» и др. статьи в «Americ. Journ» (Т. XVI — XXXIX); Rich. Owen, «A monograph on the Reptilia of the Wealden and Purbeck formations» («Paleont soc.», t. I — V, and Suppl. I — IX) и др. ст. в том же изд.; Seeley. «On the classification of the Dinosauria» («Proceed. Roy. Soc.», 1887).

Б. П.

Диоген Лаэртийский (биография неизвестна) — писатель конца II-го и начала III-го в. после Р. X. Сочинение его, дошедшее до нас в неполном объеме, называется «Жизнь, учение и мнения знаменитых философов» и состоит из 10 книг. Несмотря на полное отсутствие критики, на переполнение книги нелепыми анекдотами из жизни философов, несмотря на отсутствие философского дарования в авторе — книга его представляет наиважнейший источник при изучении истории греческой философии. Особенно важна книга 8-ая, излагающая стоическое учение, и книга 10-я, излагающая эпикуреизм. Книги эти написаны систематичнее и осмысленнее. Д. пользовался сочинениями так называемых «доксографов», которые до нас не дошли. Влияние Д. на историографию греческой философии неоспоримо: напр., Стэнли, давили первую связную историю греческой философии, почти во всем следует за Д. Лаэртийским. Лучшее издание — Cobet (Пар. 1850). О нем см. Nietzsche, «Beitrage zur Quellenkunde und Kritik des Laertins Diogenes» (1870).

Э. Р.

Диоген из Синопа — циник, ученик Антисфена (414 — 323 до Р. Хр.). Отец его был менялою и фальшивым монетчиком; сын, участник в предприятиях отца, должен был покинуть родной город; придя в Афины, услышал беседы Антисфена и был им пленен. Антисфен считал себя последователем Сократа, но учение Сократа понимал односторонне: цель жизни видел в добродетели, а добродетель — в аскетизме. Д. не прибавил к этому ничего принципиального и замечателен не столько учением, сколько жизнью, в которой он до крайности доводил принципы своей школы. Древность изукрасила жизнь Д. различного рода эпизодами, в которых рисуется его характер, но которые, по всей вероятности, сочинены: такова, напр., встреча Д. с Александром Македонским и знаменитый его ответ царю. Полагая, что добродетель состоит в воздержании, в отсутствии потребностей и в жизни сообразной с природою, Д. довел свой аскетизм до крайних пределов, весьма неэстетичных, вследствие чего получил прозвище: o cuwn — «собака». Будучи вполне последовательным; Д. отрицал, наряду с богатством и почестями, также и науку, и частную собственность, и брак. Платон прозвал Д. «беснующимся Сократом». Стоицизм, во многом стоявший под влиянием циников, списывал, однако, свой идеал мудреца скорее с Сократа, чем с Д. Д. умер в Коринфе, где был похоронен с большой пышностью. Письма, дошедшие до нас под его именем, подложны, как это доказал Буассонад. Учениками Д. считаются Стильпон Мегарский, Онесикрат, спутник Александра Македонского и др. О нем см. Delaunay, «De cynismo, ас praecipue de Antisthene Diogene et Cratele» (Пар. 1831) и Zeiler, «Geschichte d. Philos. d. Griechen» (4-е изд.).

Э. Р.

Диоклетиан (Гай Аврелий Галерий) — один из наиболее выдающихся римских императоров (284 — 305 по Р. Хр.), отметивший собой новую эпоху в истории Римской империи. Родом Д. был из окрестностей Скодры (нын. Скутари), из местечка Диоклеи (теперь Дуклея, в Черногории) и происходил из самого низшего класса (отец его был вольноотпущенником). Имя его было Диоклес, которое, сделавшись императором, он переменил на имя Д. Поступив при Галлиене простым солдатом в военную службу, он быстро поднимался в служебной карьере и, делая походы с одного конца Римской империи на другой, приобрел знакомство с положением дела в государстве. Стоя в Галлии с своим легионом, он, по преданию, получил от одной друидянки предсказание, что будет императором, если убьет кабана (ареr). При Пробе он уже достиг наместничества в Мёзии. Когда имп. Кар отправился на войну с персами, Д. сопровождал его туда в качестве начальника императорской лейбгвардии (comes domesticorum). Когда же Кар по ту сторону Тигра внезапно умер, а бывший с ним сын его Нумериан был коварно умерщвлен своим тестем, префектом преторианцев Aррием Апром, на берегу Босфора, в Халкидоне, то солдаты заковали Апра в кандалы, а их начальники провозгласили императором Д. (17 сент. 284 г.). Первым актом нового императора было собственноручное, перед лицом войска, умерщвление Апра, чем было оправдано предсказание друидянки. Но этою жестокостью и ограничился новый император. Он не тронул никого из своих врагов, утвердил их в должностях и, победив в Мёзии распутного Карина, другого сына императора Кара, даже удивил современников своей кротостью, совсем необычною в Риме у победителей в междоусобных войнах. Победою над Карином было восстановлено единство империи; но так как обстоятельства были трудные, то Д. взял себе в помощники старого своего друга Максимиана, дав ему сначала титул кесаря, а после подавления им крестьянского восстания в Галлии (285) — и титул августа (286). Пока Максимиан защищал Галлию против германцев, Д. был занят на Востоке; обеспечивая безопасность границ империи в Азии и в Европе. Сначала из Никомидии, где он находился в конце 285 и в начале 286 гг., Д. двинулся в Сирию, чтобы устроить дела с Персией; когда же обстоятельства на Востоке получили благоприятный для Рима оборот, он повернул из Азии в Европу, чтоб защитить линию Дуная от нападений сарматов. Ему удалось отстоять прежнюю границу вдоль Дуная (Дакию) и обеспечить за Римом провинцию Ретию. Триумфальное вшествие в Рим императоры отложили, но приняли каждый по новому эпитету: Д. стал прибавлять к своим именам Jovius (Юпитеров), а Максимиан — Herculius (Геркулесов). Победив сарацин (аравийских бедуинов), опустошавших границы Сирии, Д. снова вернулся в Европу (в конце 290 г.). В начале 291 г. мы видим его на совещании в Милане с Максимианом, прибывшие туда из Галлии. Ближайшим следствием этого совещания было решение избрать двух кесарей, причем выбор пал на Констанция Хлора и Галерия Максимиана. Привлечение к императорской власти двух новых лиц вызывалось тем, что, при постоянных войнах и возмущениях в разных частях государства, двум императорам не было возможности управиться с делами. Для скрепления взаимной связи с новыми императорами Д. и Максимиан входят с ними в ближайшее родство: Констанций, разведшись с Еленой, матерью Константина, женится на падчерице Максимиана Феодоре и получает в управление Галлию и Британию; Галерий, тоже разведшись с своей прежней женой, берет замуж дочь Д. Валерию и получает в управление всю Иллирию. Специально Максимиану, кроме общего надзора за всем Западом, предоставлено было ведать Италию, Африку и Испанию. Области к Востоку от Италии остались на попечении Д. При этом он привлек к себе 18-ти летнего Константина, Констанциева сына от Елены, который следовал за ним всюду в его походах на Востоке. Торжественное приобщение двух кесарей к императорской власти произошло 1-го марта 293 г. Разделение областей для управления было не столько разделением самой империи, сколько облегчением труда в управлении, во главе которого, по крайней мере нравственно, стоял по-прежнему Д. На долю одного из новых императоров выпала тотчас же нелегкая задача отнять у узурпатора Каравзия, которого до тех пор по неволе должны были терпеть Д. с Максимианом, Британию, чего Констанцию и удалось достигнуть, как и успокоения Галлии. Максимиану пришлось защищать рейнские границы от вторжений германцев (296), а в следующем году — усмирять мавров в Африке. Галерию выпало на долю защищать, под главным руководством самого Д., границу на нижнем Дунае, где язиги, карпы, бастарны и ютунги давали римским войскам не мало работы. Водворив спокойствие на европейском Востоке, Д. должен был отправиться в Египет, находившиеся в то время в руках узурпатора Ахиллея. После восьмимесячной осады Д. овладел Александрией и жестоко наказал александрийцев и вообще египтян за измену (296). Вместе с тем Д. принял меры к более удобному управлению страной, разделив ее на три провинции (Фиваиду, Aegyptus Jovia и Aegyptus Herculia), и к склонению народной массы на сторону римского правительства, устройством раздачи хлеба бедным жителям на счет общественный. К этому же времени относится странный эдикт, которым повелевалось собрать все старинные книги, учившие тому, как делать золото и серебро, и сжечь их. Это объясняли желанием Д. уничтожить источник богатства, а вместе с тем и высокомерия египтян. Наконец, посредством договора с блеммиями и нобатами он обезопасил южную границу Египта от нападений этих варварских племен, обещав платить им ежегодную дань. Во время египетского похода он поручил Галерию выступить в Месопотамию против персов, воевавших в то время с покровительствуемым римлянами претендентом на независимый армянский престол, Тиридатом. Галерий потерпел неудачу и бежал к шедшему от Антиохии на помощь Д., который, в наказано, заставил его пройти в пурпуре целую милю пешком за его экипажем. Второй поход Галерия был удачнее. Он разбил наповал персов в Армении и заставил их уступить римлянам пять провинций по ту сторону Тигра (297). Таким образом мало-помалу был восстановлен как внутри, так и на границах государства мир, чего уже давно не было в империи; время Д., поэтому, провозглашалось тогдашними риторами возвращением золотого века. Не совсем согласовалось с возрождением империи предпринятое Д., в 303 и 304 гг., жестокое гонение на христиан, религию которых он думал искоренить в ее основаниях; но все-таки в своих усилиях остановить разложение империи он обнаружил и много ума, и много характера. Двадцать лет напряженных трудов давали ему право отпраздновать это двадцатилетие, для чего он и явился, наконец, в Рим; но скупость, обнаруженная им в данных народу увеселениях, не доставила ему среди населения мировой столицы ничего, кроме насмешек. Это заставило его поскорее бросить Рим и отправиться в свою любимую резиденцию, Никомидию, несмотря на дурное время года. В дороге он заболел и счел нужным, по настоятельному совету Галерия, отказаться от власти, которую он сложил торжественно в Никомидии, 1-го мая 305 г. Галерий и Констанций получили титул августов, а в кесари были возведены Север и Максимин. Доживать свой век Д. отправился на родину и поселился в своем поместье близ Салон, где прожил 8 лет в уединении. На попытку Максимиана и Галерия убедить его возвратиться снова к власти он ответил решительным отказом, заметив, между прочим, что если бы они видели, какова капуста, которую он сам посадил, то не стали бы в другой раз приставать к нему с своими предложениями. Последние годы его были омрачены не только физическими страданиями, но и грубостью новых правителей (в особенности Константина), от которых он мог ожидать еще худшего. Он умер, неизвестно как (по Аврелию Виктору — от яда, по Лактанцию — от голода и кручины, по Евсевию — после продолжительной болезни и от дряхлости), в 313 г. — Д. начинает собой новую эпоху в Римской империи прежде всего тем, что с его времени императорская власть становится не только de facto, но и de jure неограниченною, абсолютною монархическою властью. Император уже нисколько не разделяет ее с сенатом; он сам — источник всякой власти, он выше всех законов; все обитатели империи, какого бы звания они ни были — его подданные, рабы или холопы, как величались русские подданные в царский период московской Руси. Это понятие об императорской власти было перенесено в Византию, а оттуда в Москву, вместе с внешними атрибутами власти (и этикетом) византийского императора, которые, в свою очередь, были заимствованы Д. от персидского двора (за исключением пурпурной мантии). Разделение империи на четыре части привело к преобразованию всего провинциального управления. Империя была раздроблена на большое количество округов управления, но так, что известная их сумма была подчинена ведению более крупного правительственного центра. Именно, вся империя была разделена на 12 диоцезов, каждый из которых был разделен на известное число провинций: самый меньший, Британия — на четыре провинции, а самый большой Восток (Oriens) — на 16. Такое устройство управления требовало умножения чиновников, а умножение чиновников вело к увеличению тягостей населения. Тем не менее эта реформа удовлетворяла потребностям времени и была удержана преемниками Д. Всего менее ему посчастливилось в заботах о поддержании язычества, как государственной религиозной системы, и в ожесточенной борьбе с христианством. В самый год его смерти эдикт Константина Великого предоставил право свободного перехода в христианство всякому желающему, Оценка личности и деятельности Д. различна у языческих и христианских писателей. Но и языческие писатели упрекают его за введение восточной пышности в придворный этикет и за тот высокомерный ореол, которым он окружил персону римского императора, требуя, чтоб перед ним падали ниц, и выступая перед подданными, как божество. — Вещественным памятником его деятельности остались в Риме колоссальные развалины терм, построенных, по преданию, осужденными на смерть христианами. См. Bernhardt, «Geschichte Roms von Valerian bis zu Diocletians Tode» (Б., 1867); Preuss, «Kaiser D. und seine Zeit» (Лпц. 1869); Bernhardt, «Untersuchung uber D. im Verhaitniss zu den Christen» (Б., 1862); Mason, "The Persecutions of D. " (Л., 1876); Allard, «La persecution de D. et le triomphe de l'Eglise, d'apres les documents archeologiques» (Пар., 1890); Belser, «Zur Diocle tianischen Christenverfolgung» (Тюб., 1891); Casagrandi, «Diocieziano» (Ген., 1876); Cohen, "L'abdicazione di D. " (1887); Morosi, "L'abdicazione dell'imp. D. " (1880).

В. Модестов.

Дионисий Ареопагит — знатный афинянин, член афинского ареопага, был, по свидетельству Деян. Апост. (17, 34), проповедью ап. Павла обращен в христианство; проходил, по словам Евсевия, епископское служение в Афинах, и умер мученическою смертью (по древним известиям, основанным на свидетельстве апологета Аристида). Его в средние века смешивали с Дионисием, проповедником христианства в Галлии. Очень важен вопрос о сочинениях, приписываемых Д. Ареопагиту. Первое указание на сочинения его встречается в VI в. На диспуте монофизитов-севериан с православными, устроенном импер. Юстинианом в 533 г., монофизиты, ратуя против Халкедонского собора, ссылались, между прочим, на сочинения Д. Ареопагита, и на возражение православных, что таких сочинений не знали ни св. Афанасий вел., ни св. Кирилл, боровшийся против Нестория, отвечали, что св. Кирилл цитировал их в своих сочинениях против Диодора Тарсийского и Феодора Монсуетского. Позже на сочинения Д. ссылались и монофизит Север, и православный антиохийский патриарх Ефрем, а Иоанн Скифопольский писал к ним толкования. С этих пор писания Д. приобрели в греческой церкви высокое уважение. Преп. Максим Исповедник комментировал их, Пахимер (XIII в.) составил перифраз их. На Западе впервые ссылается на сочинения Д., именно на сочинено «Небесная Иерархия», папа Григорий Великий. Импер. византийский Михаил послал экземпляр сочинений Д. Людовику Благочестивому (827), и они скоро приобрели особенное уважение и на Западе, чему, может быть, способствовало то обстоятельство, что Д. Ареопагиту приписывали проповедь в Галлии, где, говорили, он и пострадал. Иоанн Скотт Эригена, по поручению Карла Лысого, перевел сочинения Д. и толкования к ним на латинский яз. В последующее время на Западе Д. сделался руководителем мистического направления в богословии: его усердно изучали Гугон Сен-Викторский; Альберт Великий, Фома Аквинат и др. Критика, в лице Лаврентия Валлы и потом Эразма Ротердамского, распутала смешение Д. афинского и Д. проповедника христианства в Галлии (раньше всех высказал сомнение в этом Петр Абеляр) и выставила возражения против древности сочинений, приписываемых св. Д. Ареопагиту. С тех пор эти возражения не прекращаются: и протестантские, и католические историки не находят возможным сочинения, известные под именем Д. Ареопагита, отнести к письменности мужей апостольских. По мнению ученых критиков, приписываемые Д. Ареопагиту сочинения: «О небесной иерархии — peri thV ouraniaV ierarciaV»; «О церковной иерархии — peri thV ekklhsiastichV ierarciaV»; «Об именах Божиих — peri Jeiwn onomatwn»; «О таинственном богословии — peri mustikhV JeologiaV»; «10 писем к разным лицам» — могли быть написаны в конце IV или в начале V века, христианским платоником. Это не бросает, впрочем, тени на самое содержание сочинений. Такие авторитеты, как Максим Исповедник и Иоанн Дамаскин, служат ручательством, что в них содержится истинное и здравое церковное учение. Вопрос о сочинениях Д. обстоятельно изложен в энциклопедии Герцога; там же приведена и литература вопроса.