Чтение онлайн

Последней вспышкой борьбы с алкоголизмом стало постановление ЦК КПСС 7 мая 1985 г. «О мерах по предотвращению пьянства и алкоголизма», вводившее драконовские меры, вплоть до увольнения с работы тех, кто устраивал и допускал выпивку в учреждениях и на производстве (даже после работы), произошло резкое сокращение производства и продажи не только водки, но и виноградных вин и пива (вводились талоны на покупку спиртных напитков, а торговля разрешалась с 14 час.), и т.д. Итогом стало колоссальное развитие самогоноварения, употребление суррогатов, появление токсикомании и распространение наркомании.

АНТИКУЛАЦКАЯ АКЦИЯ – По инициативе секретаря Сибирского крайкома Р. Эйхе (в 1938 г. расстрелянного) 2 июля 1937 г. на места была направлена секретная телеграмма ЦК партии, приказывающая взять на учет «бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом по истечении срока высылки вернувшихся в свои области», и «наиболее враждебных» из них немедленно арестовать и расстрелять в порядке административного проведения дел через тройки, а менее активных – выслать; репрессиям подлежало также уже арестованное или сосланное духовенство. Предполагалось направить в лагеря 200 000 чел., а 70 000, в т.ч. 10 000 уже сидящих в лагерях – расстрелять. Предписывалось в пятидневный срок представить состав троек и количество подлежащих расстрелу и высылке. 30 июля на утверждение Политбюро был направлен приказ наркома внутренних дел «Об операции по репрессированию…», требовавший начать ее с 5 по 15 авг. и закончить в 4-месячный срок. Всем краям и областям спускались лимиты по обеим категориям; всего следовало арестовать 259 450 чел., из них расстрелять 72 950; цифры эти неполны, т.к. отсутствовали данные по ряду территорий. Эта акция стала началом ежовщины.

АНТИРЕЛИГИОЗНАЯ БОРЬБА – политика большевистского режима, направленная на внедрение в сознание людей материалистического понимания истории и природы и изживание религиозных верований, которые замещались коммунистической идеологией. В значительной мере была направлена против духовенства, которое пользовалось определенным авторитетом и поначалу в массе было настроено враждебно по отношению к новому режиму. Пиком этой политики в отношении православной религии в нач. 1920-х гг. был арест патриарха Тихона и инспирирование и поддержка новой организации «Живая Церковь». Но вскоре под лозунгом изъятия церковных ценностей на нужды голодающего населения Поволжья начались массовые репрессии против активных верующих и духовенства: закрытие монастырей и храмов, аресты, отправка в ссылку и концлагеря, а также расстрелы не только сторонников Тихона, но и «обновленцев». В меньшей степени подвергались преследованию католики, численность которых до присоединения Западной Украины и Западной Белоруссии была незначительна, но поскольку папа Пий X объявил «крестовый поход» (чисто религиозный, молитвенный) против большевиков, постольку и католические епархии, монастыри и храмы были закрыты повсеместно. Преследованию подвергались также духовенство и организации протестантов, сектантов, мусульман, иудаистов, буддистов. Но основной удар был все же нанесен по православию как религии большинства населения. В 1917–1940 гг. было репрессировано 134 тыс. клириков Православной Церкви и членов их семей, из 1246 монастырей были ограблены, разорены или взорваны более 1200, более 70 тыс. храмов подверглись разорению, закрытию или осквернению, из храмовых зданий изъято ценностей более чем на 7 млрд руб.

Антирелигиозная борьба изначально приняла кощунственный характер: комсомольская «легкая кавалерия» срывала богослужения и крестные ходы, во время обедни врывалась в храмы и устраивала там шутовские представления, под видом научного объяснения обмана церковниками народных масс вскрывались раки с мощами и сами мощи выбрасывались, на митингах и концертах всячески высмеивалось духовенство и верующие, пионеров призывали уничтожать домовые иконы и т.п. Во главе всего этого стояла организация «Воинствующий безбожник», выпускавшая журнал «Безбожник». Однако в сер. 30-х гг. накал антирелигиозной борьбы резко спал, организация была распущена, журнал закрыт, а глава всей этой деятельности Ем. Ярославский попал в опалу: в предстоящей войне с нацистской Германией предполагалось использовать и церковь. Во время Великой Отечественной войны, когда было необходимо использовать все ресурсы, режим стал опираться и на церковь: антирелигиозная пропаганда практически прекратилась, было восстановлено патриаршество, открыты храмы и даже началась подготовка духовенства в семинариях. Однако западно-украинские униаты, признававшие духовную власть Папы, подвергались преследованиям, а после войны униатская (Греко-католическая) Церковь была вообще запрещена и ее храмы переданы Православной Церкви. В послевоенный период антирелигиозная борьба то затухала, то возобновлялась с новой силой (при Н. Хрущеве), но преимущ. была направлена против сектантов (баптистов, адвентистов седьмого дня), а секта «Свидетелей Иеговы» практически оказалась под запретом. Тем не менее, для лиц, занимавших руководящие посты, крещение ребенка, венчание или отпевание умерших родителей вело к изгнанию из партии и с работы (духовенство было обязано передавать сведения о требах в соответствующие органы), а верующая молодежь, если это обнаруживалось, исключалась из комсомола, что для студентов автоматически вело к отчислению из учебного заведения. В 70–80-х гг. гонения на верующих практически прекратились, и среди молодежи даже появилась мода открыто носить крестики на шее как украшение, а антирелигиозная пропаганда, сосредоточенная в домах научного атеизма, приобрела академический характер.

АНТИСЕМИТ – бытовое ироническое обозначение любителя выпить, противника ограничения торговли спиртными напитками до 7 час. вечера (см. Антиалкогольные кампании).

АНТИСЕМИТИЗМ – неприязненное или враждебное отношение к евреям. До революции антисемитизм был характерен более всего для средних слоев городского населения и городских низов, особенно на юге страны, а в деревне – в той или иной степени на Украине, в черте оседлости (территории, на которой имели право жить евреи); основу его составляла конкуренция в торговле и ремеслах. Великорусская деревня ни евреев, ни антисемитизма не знала. Дореволюционный антисемитизм основывался не столько на этнической, сколько на религиозной почве: по русским законам еврей, принявший православие, автоматически считался русским. В кон. XIX – нач. ХХ в. антисемитизм обострился и даже принял форму более или менее массовых еврейских погромов (исключительно в южных городах – Кишиневе, Одессе, Киеве и др.); на официальном уровне он выразился во введении ряда ограничений для евреев иудейского вероисповедания, в т.ч. процентной нормы при поступлении в учебные заведения.

Поскольку основная масса евреев, стесненных в рамках черты оседлости, где они не имели права владения землей в сельской местности, а следовательно, были вынуждены тесниться в небольших «местечках» и в городах, оказалась в тяжелом экономическом положении (сильнейшая конкуренция, сбивавшая цены, и безработица, скученность населения и т.п.), среди нее зрело сильнейшее недовольство режимом; особенно непримирима была молодежь, ограниченная в праве на получение образования. В результате среди революционеров всех мастей, а особенно в крайне левых партиях анархистов, большевиков, эсеров и меньшевиков, оказалось много евреев, в т.ч. среди их лидеров. После 1917 г. революционно настроенные евреи оказались в большом количестве и в органах ЧК. Это дало основание мнению о том, что революцию устроили евреи, чтобы разрушить Россию. В связи с этим антисемитизм получил широчайшее распространение в антибольшевистских движениях, особенно на Украине: в Добрармии, при режиме С. Петлюры, в бандах атаманов Григорьева и др., что вылилось в ряд сильнейших погромов; в то же время в Народной армии Н. Махно антисемитизм преследовался, и штаб Махно в основном составляли евреи; евреем был и его начальник контрразведки Лева Задов (Л. Заньковецкий). Сам Петлюра также был противником антисемитизма и пытался преследовать его среди своих войск. Распространены были антисемитские настроения и среди рядового состава Красной Армии, особенно в Первой конной армии, где было много казаков – традиционных антисемитов.

В целом в СССР в 1920–30-х гг. антисемитизм был под строжайшим запретом, и за его открытое проявление хотя бы в форме высказываний можно было оказаться в лагере, поскольку интернационализм был основой советской идеологии. Однако среди населения он был весьма распространен, учитывая большой процент евреев в советском и партийном руководстве на всех уровнях, а также в карательных органах: революция, уничтожившая черту оседлости и все формы национальных ограничений, вызвала огромный прилив евреев в города, прежде всего в крупнейшие, в т.ч. в Москву, где, как более грамотная и ранее подвергавшаяся унижению нация, евреи получили известные преимущества в сравнении с русскими. Усилился прилив евреев в коренные русские области накануне Великой Отечественной войны (бегство из польских областей, оккупированных в 1939 г. немцами, депортации «буржуазных элементов» из зоны, отошедшей к СССР) и во время войны, в ходе эвакуации. Хотя среди прибывших евреев оказалось множество местечковых рабочих (столяров, кузнецов, чернорабочих), а также ремесленников (парикмахеров, портных и пр.), на Урале, в Сибири также стало укореняться распространенное мнение, что евреи все друг друга поддерживают, «пролезают на теплые местечки» в торговлю, врачами или начальниками и т.п. На рубеже 40–50-х гг. антисемитизм в СССР получил фактически официальный характер в процессе «борьбы с безродным космополитизмом, антипатриотизмом и преклонением перед Западом» и особенно в связи с «делом врачей»; ходили упорные слухи о предстоящих еврейских погромах и о массовой депортации евреев на Дальний Восток, в Еврейскую автономную область. Смерть И. Сталина положила конец этим слухам и преследованиям «космополитов», но настроения в обществе остались. В результате этих процессов в партийном, военном, милицейском руководстве, в органах госбезопасности евреев не стало. Негласно была введена процентная норма при поступлении в высшие учебные заведения, особенно на факультеты, поставлявшие идеологических работников (философские, исторические); пятый пункт в анкете стал для многих препятствием в карьере. Поскольку среди творческой и научной интеллигенции всегда был довольно высокий процент евреев, в силу исторических причин проявлявших склонность к абстрактному мышлению (многовековое поголовное воспитание и обучение на основе Талмуда в синагогах) и музыке, много их оказалось и среди диссидентов, а правозащитное движение, в т.ч. выступавшее за право свободного выбора места жительства и отъезда в другую страну, в значительной степени оказалось еврейским по составу. Это усилило антисемитские настроения в партийных, советских и карательных органах, и, соответственно, в широких слоях населения, находившегося под тотальным воздействием пропаганды, выступавшей не только против «американского империализма» и «западногерманского реваншизма», но и против «израильского сионизма»: слово «еврей» стало почти синонимом «сиониста». Однако эти настроения среди масс рядовых граждан не получили каких-либо действенных форм, а в части населения, враждебно настроенной к режиму, евреи стали даже пользоваться сочувствием. В результате антисемитизм в последние годы советской власти получил лишь завуалированный характер в действиях власть предержащих.

В зоне оккупации во время Великой Отечественной войны немцами проводилось уничтожение всех евреев поголовно (т.наз. «окончательное решение»), что являлось государственной политикой. При этом широко использовались местные полицаи, особенно украинские. В Литве и на Украине, особенно Западной, имели место и самостоятельные еврейские погромы и массовые убийства еще до прихода немцев; эти действия характерны были и для бандеровцев. Однако активно Холокост был поддержан меньшинством нееврейского населения; большинство заняло нейтральную позицию, меньшинство проявляло сочувствие евреям; известны многочисленные случаи спасения евреев, особенно детей, хотя за это грозил расстрел всей семьи, а за выдачу еврея, как и за коммуниста и чекиста, было обещано 10 тыс. карбованцев и несколько бутылок водки. Акты саботажа и диверсий, если не обнаруживались виновные, приписывались немцами евреям, и против них применялись массовые репрессии; так, в Киеве за взрыв Лавры, Крещатика, больших общественных и жилых домов на других центральных улицах, организованный по прямому приказу ком. фронтом М. Кирпоноса (заранее были заложены мощные радиоуправляемые фугасы) был проведен массовый расстрел евреев в Бабьем Яру. На Украине массовое уничтожение евреев совершено в 630 населенных пунктах, организовано 50 гетто. Многочисленные партизанские отряды и коммунистическое подполье помогали военнопленным и угонявшемуся в Германию на работы населению, но спасенных ими евреев не было: возможно, на это не имелось приказов командования. Существовало несколько еврейских партизанских отрядов из числа самостоятельно бежавших из гетто и иным способом спасшихся евреев, в основном укрывавшихся в лесах от карателей. Поскольку на территории СССР оккупационный режим был жестче, чем в Европе, здесь уцелело очень мало евреев: так, в Галиции спасшихся от гибели оказалось лишь 2%; несколько больше уцелевших евреев было в зоне румынской оккупации, где вообще «новый порядок» был мягче. В 60–80-х гг. массовое уничтожение евреев нацистами стало подаваться советской пропагандой как уничтожение «советских граждан».

АНТИСОВЕТСКИЕ МЯТЕЖИ – эвфемизм, употреблявшийся коммунистической пропагандой и официозной исторической наукой для обозначения массовых народных, преимущ. крестьянских восстаний против режима в 1918 – нач. 20-х гг. Иногда добавлялось слово «кулацкие», хотя, разумеется, наличного количества «кулаков» не хватило бы, чтобы придать восстаниям размах в десятки тыс. чел. Считается, что к нач. 1918 г. «кулацких» хозяйств было около 15% от общего количества крестьянских дворов, а после их экспроприации, к 1920 г. – 3–5%. Советская историография иногда отмечала участие в «мятежах» части среднего крестьянства, якобы принужденного к этому «кулаками». Само название «антисоветские» также неточно: нередко восставшие сохраняли местные Советы и выступали за советскую власть, но без коммунистов, хлебной монополии, продразверстки, террора ЧК и особых отделов, самочинных реквизиций местной власти.

Общее количество выступлений разной интенсивности не известно. В целом до 1922 г. они были повсеместны; в современной историографии фигурируют цифры в сотни выступлений: широкомасштабная крестьянская война была повседневностью. В нач. 1921 г. официально отмечался «бандитизм» трех видов: 1) «шесть больших очагов, где повстанцы пользуются поддержкой местного населения и могут привлечь тысячи бойцов» (участников указывалось от 1500 до 50–60 тыс.); 2) множество мелких и крупных банд по всей стране, связанных с населением, но не имеющих активной поддержки; 3) криминальный бандитизм, подавление которого решительно поддерживается крестьянами.

В ряде случаев выступления имели широкий размах, удостоившись отдельных упоминаний в истории Гражданской войны, например, «Чапанная война» (чапан – аналог среднерусского армяка), вспыхнувшая в марте—апр. 1919 г. в Самарской и Симбирской губ. под лозунгом «За Советскую власть, за большевиков, но против коммунистов!» (официально указано 100–150 тыс. участников), «Вилочная война» (восставшие вооружались преимущ. вилами), и пр.

«Антисоветские мятежи» не ограничивались крестьянством. Нередко против коммунистической диктатуры, продразверстки и чрезвычайщины выступали воевавшие сначала на стороне советской власти казаки, партизанские отряды и даже регулярные части Красной Армии и их командиры. Наиболее известными были действия Н. Махно (см. Махновцы). Весной 1918 г. выступили сначала лояльные к советской власти и способствовавшие ее установлению в Донской области казаки Среднего и Верхнего Дона, спровоцированные продразверсткой и «расказачиванием», что привело к установлению генеральской диктатуры атамана Краснова. Террористическая политика «расказачивания» (одна только армия Сокольникова, принадлежавшего к «умеренным», за несколько недель расстреляла ок. 8 тыс. чел.) в марте 1919 г. вызвала т.наз. Вешенское восстание менее зажиточных и консервативных, в основном просоветски настроенных казаков Верхнего Дона, к которым примкнула часть иногородних. Повстанцы насчитывали около 30 тыс. обученных и имевших боевой опыт бойцов, – 6 орудий и 27 пулеметов, но крайне мало боеприпасов. В апр. на их сторону перешел 204-й Сердобский полк Красной Армии. Большинство казаков отрицательно относилось к попыткам деникинцев установить контакт с ними. Экспедиционные войска красных после ряда боев оттеснили восставших за Дон, на север, где они соединились с прорвавшимися белыми казаками ген. Секретева. Широко известны и другие ранние «мятежи». В ноябре 1918 г. выступил командир Лужского партизанского полка Красной Армии С. Булак-Балахович; его «Народно-добровольческая армия» была разгромлена лишь в ноябре 1920 г. Командир 1-й Заднепровской бригады, а затем 6-й Украинской стрелковой дивизии Н. Григорьев, успешно воевавший на юге Украины, 7 мая 1919 г. отказался повиноваться приказам и с силами около 25 тыс. человек выступил против советской власти. В окт. 1918 г. И. Сорокин, главнокомандующий Красной Армии Северного Кавказа, командующий 11-й армии, отказался повиноваться комиссарам, расстрелял группу руководящих работников ЦИК Северо-Кавказской Республики и крайкома РКП(б), был объявлен вне закона, схвачен и убит в зале суда. В авг. 1919 г. выступил с протестом против расказачивания, продразверстки и коммунистической диктатуры и объявил о решении бороться на два фронта, против Деникина и большевиков, прославленный командир донских красных казаков Ф. Миронов. Он был арестован, предан суду, приговорен к расстрелу, но помилован ВЦИК. В дальнейшем, командуя сформированной им 2-й Конной армией, Миронов отличился при разгроме Врангеля в Таврии (награжден орденом Красного Знамени и Почетным Революционным оружием), но в 1921 г. по подозрению в подготовке восстания был арестован и предательски убит в Бутырской тюрьме. Разумеется, все они в советской историографии трактовались как авантюристы и бандиты, равно как и партизанские командиры Махно, Тютюник, Зеленый и др. 7 авг. 1918 г. вспыхнуло восстание солдат-фронтовиков и рабочих оружейных заводов в Ижевске, убивших пред. ЧК, пред. ревтрибунала, воен. комиссара, нач. милиции и ряд руководящих коммунистов и выгнавших красноармейский гарнизон из города. Организовав Ижевскую народную армию, восставшие двинулись на Воткинск с его оружейными заводами. На подступах к городу они принудили бежать пытавшихся оказать сопротивление красноармейцев, проведя «психическую атаку» (этот, «творчески переосмысленный», т.е. извращенный факт был позже использован в кинофильме «Чапаев»). 21 авг. был занят Воткинск, а 31 авг. – Сарапул. В качестве законной власти местным Советом был признан Комитет Учредительного собрания (Комуч) из его наличных депутатов; за сохранившимся Советом признавалась роль классовой организации. Была объявлена свобода торговли, отменены твердые цены на сельхозпродукты. К 16 ноября части Красной Армии вытеснили восставших (5500 вооруженных бойцов при 9 орудиях и около 4000 невооруженных рабочих и крестьян, обучавшихся в районе Ижевского завода) из района, и они влились в армию Колчака, составив одну из наиболее боеспособных частей. 13 июня 1919 г. на побережье Финского залива восстали гарнизоны фортов «Красная Горка» и «Серая Лошадь», но к 17 июня комбинированным ударом экспедиционных отрядов, авиации, бронепоездов и флота, включая линкоры, восстание было подавлено.