Чтение онлайн

Морган (Lewis Henri Morgan) — известный амер. этнолог и социолог (1818 — 81). Будучи молодым человеком, вступил в тайное общество, носившее название «Великого ордена ирокезов» и состоявшее из белых и образованных краснокожих. Члены его задавались ближайшей целью сохранить обычаи и нравы индейцев, а дальнейшей — отстоять за туземцами право самостоятельного развития в рамках американской цивилизации и под охраной федеральной конституции. М. был настолько увлечен деятельностью этого общества, что поселился на некоторое время среди ирокезов Нью-Йоркского штата и даже был «усыновлен» одним из их племен, сенеками. Необходимость избрать себе какое-нибудь занятие заставила М. выйти из общества, которое вскоре после того распалось, а М. получил известность как адвокат. Уже с 1846 г. начали появляться в различных изданиях интересные статьи о краснокожих, подписанные именем Шенандоаха: то был псевдоним М. В 1851 г. вышел его первый большой труд о конфедерации пяти ирокезских племен, под заглавием: «League of the Ho-de-no sau-nee or Iroquois» (Ротчестер). Это было первое строго научное сочинение о военной организации и социальном быте, формах брака, семьи и наследования у краснокожих; особенное внимание М. обратила на себя своеобразная система обозначения родства у ирокезов. Когда была предпринята постройка железной дороги на южном берегу Верхнего озера, М. сделался одним из директоров образованной для этого компании и каждое лето, начиная с 1855 г. и до конца 60-х гг., жил на берегу Верхнего озера, проводя свободное от занятий время в наблюдении и изучении бобров. Основанный на этом изучении опыт «психологии животных» (как выражается сам М.) появился в 1868 г., под заглавием: «The american Beaver and his Works» (Филадельфия). В 1858 г., живя в Мичигане, М. часто имел дело с племенем оджибвеев (Ojibways) и, наблюдая его внутренний строй, пришел к заключению, что эти краснокожие, несмотря на разницу языка, выработали те же самые формы родовой организации и ту же систему родства, какую Морган нашел уже у ирокезов. Пораженный этим, он составил программу вопросов, касающихся названий родства, и разослал вопросные бланки к разным миссионерам и агентам правительства, живущим среди индейцев, с просьбой сообщить термины, употребляемые у различных племен. Сначала сведения стекались очень туго, и М. решил сам заняться этим исследованием, посетив целую массу племен от Канзаса и Небраски до территории Гудзонова залива, озера Виннипег и форта Бентон в Скалистых горах. Повсюду он встретился с одинаковыми приемами обозначения степени родства у краснокожих, несмотря на крайнюю разницу в диалектах. Это навело его на мысль расширить объем исследуемого явления и проследить систему родства по возможности на всем земном шаре. Он успел заинтересовать в своих исследованиях вашингтонское ученое общество, известное под названием «Смитсоновского института», и некоторых лиц, занимавших важное официальное положение. С 1860 г. почти вся корреспонденция, вызванная опросными бланками М., ведется через Смитсоновский институт и при посредстве послов, консулов, агентов правительства. К середине 60-х годов в руках М. скопился огромный материал по интересовавшему его вопросу. В 1868 г. он представил ученой комиссии Института обширный мемуар, в котором были систематически обработаны полученные данные и который появился в свет в 1871 г., как 17-й том «Smithsonian Contributions to Knowledge», под заглавием: «Systems of Consanguinity and Affinity of the Human Family». Помещенные здесь таблицы названий родства и свойства охватывают 139 различных племен и народностей, принадлежащих к трем крупным подразделениям человечества. Обобщающие взгляды автора изложены в заключительной главе. Рядом с изданием этого большого труда М. напечатал много журнальных статей о различных сторонах жизни индейцев. Главное сочинение М. появилось в 1877 г., под заглавием: "Ancient Society, or Researches in the Lines of human Progress from Savagery through Barbarism to Civilisation (Нью-Йорк и Лондон). В последние годы своей жизни М. был занят большой монографией: «Houses and Houselife of the American Aborigines» (Вашингтон, 1881), которая, между прочим, вносила существенные поправки в традиционные воззрения писателей Старого, а отчасти и Нового Света на древнюю цивилизацию ацтеков. Труд этот был издан североамериканским правительством с гравюрами и фотографиями главнейших индейских развалин, и составляет IV т. «Contributions to North American Ethnology» (1881). Вклад М. в науку заключается в следующем. Он впервые ясно и отчетливо показал, что у краснокожих (ирокезов) племенная организация не основывалась на разрастании потомков, происходящих от одного общего отца, «так как отец и дитя никогда не были одного и того же рода». Он показал, что «родословная велась здесь во всех случаях по женской линии». Сначала (в 50-х годах) ему даже казалось, что тут лежало основное различие родовой организации Нового Света от «всех таких же учреждений Старого». М. тогда же обратил внимание на одну интересную особенность терминологиии родства у ирокезов: они не делали никакого словесного различия между прямой и побочными линиями ни в восходящем, ни в нисходящем порядке, за исключением некоторых определенных случаев. Так, какой-нибудь вождь называл, напр., безразлично своими матерями свою мать и ее сестер, своими отцами — своего отца и его братьев, своими детьми — своих детей и детей своего брата; но этот же вождь называл детей своей сестры уже не своими детьми, а племянниками, как это делаем и мы, и т. д. М. подметил также, что наследование у краснокожих происходит обыкновенно по женской линии. Наконец, он описал политическую организацию ирокезов, представил ее военной демократией с выборными вождями («умеренной олигархией», говорит он в одном месте) и уже в то время пытался сблизить ее развитие с развитием политических учреждений в древней Греции. Материал, собранный в течение 60-х годов М., помог ему расширить его первоначальные взгляды. В своем сочинении о «Системах родства» он успел уложить все разнообразные приемы обозначения родства у человека в две группы. Одна из них — описательная, столь известная всем нам: она точно определяет отношения каждого отдельного родственника к данному лицу. Другая — классификаторская, находящаяся в употреблении у туранских, малайских и американских племен, объединяет в один ряд целое поколение лиц и, ставя их всех на одну доску, устанавливает их коллективное отношение к данному лицу. Из этого, так сказать, филологического факта М. (под влиянием своего друга, профессора Мак-Ильвэна) вывел чрезвычайно важное социологическое заключение, а именно, что эти различные системы родственных названий выражают в застывшем, кристаллизованном виде те жизненные отношения, в каких люди некогда стояли друг к другу в половой сфере и вытекавшей отсюда кровной родовой связи. Например, ирокез называет детей своего брата своими детьми, а детей своей сестры — своими племянниками. Отсюда М. выводит заключение, что некогда существовала такая форма половых отношений, при которой группа мужчин находилась в половой связи с группой женщин, сестер или кузин между собой, но отнюдь не сестер этих мужчин. Эта форма брака (пуналуа) существует и поныне кое-где на Гавайских и др. островах, тогда как тамошняя терминология родства указывает на еще более примитивные формы половой связи. Восходя по лестнице анализа различных ступеней родства, М. доходит до существования в человечестве беспорядочных половых отношений всех мужчин со всеми женщинами племени, и эти различные формы половой связи и родовой организации являются для него последовательными этапами, которое проходило все человечество. Новое и решительное развитие взгляды М. получили в его труде о «Древнем обществе». Основную пружину человеческого прогресса он видит в «открытиях и изобретениях», под которыми разумеет главным образом развитие материальных отношений. Затем он рассматривает три группы идей в их постепенном развитии, шедшем параллельно с материальным прогрессом: идеи правительства, идеи семьи и идеи собственности. Идея правительства прослежена начиная с первоначальной, чисто родовой организации, как мы ее видим у австралийцев, с их кланами и сложными запрещениями брака между мужчинами и женщинами клана, и вплоть до современной политической организации, опирающейся на «территориальном» начале. При этом сделана интересная попытка найти тождественные этапы развития в Греции, Риме и у краснокожих, как у обществ, постепенно переходивших от чисто родового быта к срастанию кланов и племен в национальное целое. Идея семейной организации прослежена в ее пяти различных формах, начиная от сожительства братьев с сестрами и вплоть до современной семьи. При этом указано на рост различных ограничений половой связи (и таким образом объяснено существование «эндогамических» и «экзогамических» племен Мак-Леннана), на первоначальную распространенность всюду (а не у одних лишь краснокожих) родства по матери и матернитета и замену его патриархальным строем. Наконец, идея собственности рассмотрена в ее различных формах существования и передачи по наследству сначала всем членам клана, затем агнатическим родственникам (сначала по женской, затем по мужской линии) и т. д. В соч. о «Домах и домашней жизни американских туземцев» М., на основании личных разведок, сделанных главных образом в северной части Новой Мексики доказывает следующее: громадные сооружения, которые испанские писатели приняли за дворцы монарха, представляют собою общие дома первобытных коммунистов, лепившихся целыми сотнями и даже тысячами в колоссальном улье, состоявшем из бесчисленных каморок. Интересно, что в своем сочинении о бобрах М. смотрит на сооружения бобрами плотин не как на результат более или менее планомерной общей деятельности животных, а как на постепенное вырастание целой колонии из независимой стройки жилищ отдельными семьями бобров. Древний американец оказывается большим коммунистом, чем бобер). — М. был не чужд промахов, скороспелых выводов, теоретических увлечений. Он строил, например, чересчур однообразную и строго педантическую лестницу различных фазисов «дикого состояния», «варварства» и пр. В его сближениях между развитием общественнополитических учреждений у классических народов и их развитием у краснокожих есть местами неточности и натяжки. Он, может быть, недостаточно оттенил роль фикции в представлении человека о кровном родстве и, может быть, слишком перегнул палку в другую сторону, борясь с Мак-Леннаном, который не хотел видеть в «системах родства» ничего кроме формы приветствий. Все эти недостатки не мешают М. занять одно из самых видных мест среди этнологов и социологов, хотя Энгельс и преувеличивает, сравнивая М. с Дарвином. См. Fr. Engels, «Der Ursprung der Familie, des Privateigenthums und des Staats» (Штутгарт, 1892, 4-е изд.).

P.

Морганьи (Giovanni Battista Morgagni, 1682 — 1771) — основатель патологической анатомии. Впервые представил изменения, наблюдаемые при вскрытии на трупах людей, умерших от различных болезней; эти наблюдения позволили распознавать болезни на основании вскрытий и сравнивать прижизненные припадки с посмертными изменениями. Был 59 лет проф. анатомии в Падуе, где у него учились лучшие впоследствии итальянские анатомы. Сочинения: «Adversaria аnаtomica» (Болонья, 1706 — 1719), «De sedibus et causis morborum per anatomen indagatis libri V» (1761; новейшее изд., 1827 — 29, переведена на яз. франц., нем. и англ.), «Opera» (1765).

Мордвинов (граф Николай Семенович, 1754 — 1845) — знаменитый русский государственный деятель. Рано был отдан отцом на службу во флот и в 1774 г. послан для усовершенствования в морском искусстве в Англию, где пробыл 3 года, познакомился с ее бытом и воспитал в себе симпатии к ее учреждениям. Участвовал во второй турецкой войне, но уже в 1790 г., вследствие размолвки с начальствовавшими в краю лицами, главным образом с Потемкиным, оставил службу. В 1792 г. он занял место председателя черноморского адмиралтейского правления: находясь на этом посту, М. вступил в борьбу с другим известным администратором Hoвороссии, Дерибасом, продолжавшуюся и в следующее царствование. При вступлении на престол Павла М. было пожаловано имение с 1000 душ крестьян (еще ранее, при Екатерине, он получил также значительные населенные имения), но затем он был предан суду и уволен, еще до приговора, в отставку. Вскоре, однако, он был назначен членом адмиралтейской коллегии и произведен в чин адмирала. Воцарение Александра открыло более широкое поприще для деятельности М., обратившего на себя внимание либерализмом своих взглядов; особенно сильное впечатление произвело поданное им, довольно смелое по тогдашним понятиям мнение по делу Кутайсова с казной (так назыв. делу об эмбенских водах). М. привлекался в эту пору к обсуждению важнейших государственных вопросов, поднимавшихся императором Александром и его ближайшими сотрудниками, а с образованием министерств (1802) занял пост министра морских сил, на котором оставался только 3 мес., так как, убедившись в преобладании над государем влияния своего помощника, адмирала Чичагова, отказался от управления министерством и остался лишь членом комитета для улучшения флота. Популярность его в обществе наглядно сказалась в выборе его московским дворянством в 1806 г. предводителем московского ополчения, хотя он не был в то время даже дворянином Московской губернии. Значение Мордвинова в правительственных сферах вновь увеличилось с возвышением Сперанского, с которым его сблизила общность взглядов по многим вопросам и для которого он сделался помощником в составлении плана новой системы финансов. С учреждением государственного совета М. был назначен его членом и председателем департамента государственной экономии, но последовавшая вскоре ссылка Сперанского на время пошатнула и его положение: он вышел в отставку и уехал в Пензу и хотя уже в 1813 г. вернулся в Петербург, но прежнее место занял только в 1816 г. Выйдя через два года вновь в отставку, он два года пробыл за границей, по возвращении же вскоре был назначен председателем департамента гражданских и духовных дел государственного совета; вместе с тем он был членом финансового комитета и комитета министров, и эти же должности сохранял за собой и в царствование императора Николая. В 1834 г. он был возведен в графское достоинство. В 1823 г. он был избран председателем вольно-экономического общества и сохранял это звание до 1840 г. Не пользуясь в течение своей долгой служебной карьеры особым доверием свыше за исключением лишь краткого периода могущества Сперанского, и не успев приобрести непосредственного и сильного влияния на внутреннюю политику, М. принадлежал, однако, к числу наиболее видных деятелей высшей администрации времен Александра I. Одаренный от природы недюжинным умом, получив хорошее образование и обладая литературными дарованиями, он явился одним из наиболее даровитых и энергичных поборников идей политического либерализма в высших сферах. Мнения М., подаваемые им по различным делам в государственный совет, в десятках и сотнях копий расходились по рукам в Петербурге и даже в провинции и доставили ему громкую славу среди современников. Либерализм М. был однако, довольно оригинальным и пестрым явлением и вряд ли даже вполне заслуживал этого имени. Примыкая по своим убеждениям, вынесенным из наблюдений над русской жизнью и знакомства с западной политической и политико-экономической литературой, к сложившемуся в русском обществе кружку приверженцев преобразовательной политики, М. на первый план выдвигал реформы политические, отодвигая решение социальных вопросов в далекое будущее. В этом он до известной степени сходился со Сперанским; но, не говоря уже о том, что в планах последнего социальные преобразования занимали все же не столь отдаленное и скромное место; существенная разница заключалась в том, что у Сперанского предпочтение политических реформ вытекало из некоторой отвлеченности его общих построений, а аналогичная постановка вопроса о преобразованиях у М. опиралась на узкоматериальные интересы небольшого круга лиц высшего сословия. Поклонник английского быта, он ратовал за политическую свободу, но думал утвердить ее в России путем создания богатой аристократии, при помощи раздачи дворянам казенных имений и путем предоставления этой аристократии политических прав. Ученик Адама Смита в политической экономии и последователь Бентама в политике, он видел возможность серьезного улучшения экономического положения России лишь в том случае, если правительство, отказавшись от чисто фискального отношения к платежным силам народа, придет на помощь промышленности путем устройства дешевого кредита и других подобных мер и вместе с тем обеспечит законность управления и личные права каждого гражданина. В тоже время, однако, Мордвинов горячо отстаивал неприкосновенность всякой, даже самой возмутительной мелочи крепостного права, доходя до защиты права продажи крепостных без земли и в одиночку. Единственно возможным путем уничтожения крепостного права ему представлялся выкуп крестьянами личной свободы, но не земли, по определенным в законе ценам, размер которых в его проекте был страшно высок, доходя до 2000 руб. за взрослого работника. В этом смысле он подавал записку императору Александру в 1818 г. Такое соединение в одном лице либерала на английский лад и русского крепостника доставило М. широкую популярность в обществе. В то самое время, как он тормозил движение крестьянского вопроса в высших сферах и тем приобретал расположение широких кругов дворянства, общий оппозиционный тон его программы привлекал к нему симпатии наиболее передовой и сознательной части общества, благодаря господствовавшему среди нее увлечению политическими вопросами. Многие из позднейших декабристов были близки с ним и относились к его деятельности с уважением; Рылеев воспел его в своем стихотворении «Гражданское мужество»; даже наиболее последовательный и энергичный сторонник крестьян, Н. И. Тургенев, расходясь с М. во взглядах на данный вопрос, находился в близких личных отношениях с ним и рассчитывал, что если правительство твердо решится уничтожить крепостное право, то М. не будет мешать этому; в мечтаниях декабристов о составлении временного правительства после переворота наряду с именем Сперанского упоминалось и имя М. События, последовавшие за воцарением Николая I и обратившие М. в одного из судей над декабристами, повлияли на изменение его воззрений, сделав из него сторонника status quo и в политических вопросах, что, однако, не доставило ему заметного влияния в новое царствование. См. Иконников, «Гр. Н. С. Мордвинов» (СПб., 1873); Семевский, «Крестьянский вопрос в России».

В. М — н.

Морж (Trichechus или Odobaenus) — род ластоногих (Pinnipedia), составляющий особое семейство моржевых (Trichechidae). Bерхниe клыки чрезвычайно развиты, удлинены и направлены вниз; резцы и часть коренных развиты слабо; молочная зубная система: резцов 3/3, клыков 1/1, коренных 4/4; постоянная зубная система; резцов 1/0, клыков 1/1, коренных 5/5, но оба последние верхние и последний нижний коренной во взрослом состоянии рудиментарны или вовсе отсутствуют (причем зубная формула: резцов 1/0, клыков 1/1, коренных 3/4). Очень широкая (благодаря основаниям верхних клыков) морда усажена многочисленными толстыми, жесткими сплющенными щетинами-усами, длиной до 10 см. Наружных ушей нет; глаза малы. Очень толстая кожа покрыта короткими прилегающими желто-бурыми волосами, но с возрастом их становится меньше и у старых кожа почти совершенно голая. Конечности более приспособлены для движения на суше, чем у тюленей, и М. могут ходить, а не ползать, но конечности их менее пригодны для суши, чем у ушастых тюленей или нерпух. Локтевое сочленение свободно, задние ноги могут направляться вперед; все пальцы одеты общей кожей ласта и несут слабо развитые когти; на передних конечностях они малы и плоски, на задних 1 и 5 (принадлежащие наиболее удлиненным пальцам) малы, остальные больше, удлинены, несколько сжаты и заострены; подошвы мозолистые. Хвост зачаточный. Эти громадные неуклюжие животные, населяющие крайний Север, живут преимущественно у берегов и редко предпринимают значительные путешествия; правильных периодических передвижений у них не замечается. М. общительны и по большей части встречаются стадами; мужественно защищают друг друга: вообще моржи в воде представляют опасных противников, так как могут опрокинуть лодку или разбить клыками. Сами они редко нападают на лодки. Гораздо безопаснее охота на них на льдинах или суше, куда они выходят для отдыха, причем стадо выставляет всегда часовых. Обоняние развито у М. хорошо и они чуют человека на значительном расстоянии, почему к ним стараются приблизиться против ветра. Заметив опасность, часовой ревом (который у М. представляет нечто среднее между ревом коровы и грубым лаем) или толчками будит остальных и стадо бросается в море. Пища М. состоит главным образом из пластинчато-жаберных моллюсков, особенно Муа truncata и Saxicava rugosa; утверждают, что кроме того М. едят иногда рыбу, а также падаль. Громадные клыки служат главным образом для выкапывания на дне названных моллюсков, а также для защиты; кроме того, по мнению некоторых (оспариваемому, однако, другими наблюдателями), М. помогают себе клыками взбираться на льдины или скалы. Бьют их с лодок гарпунами с 10 — 12 саж. линя и добивают копьями, топорами и из ружей (причем стараются стрелять во время боя в открытую пасть животного). Бьют их также на суше, стараясь убить прежде всего лежащих ближе к морю и тем отрезать отступление и остальным. Эскимосы и чукчи охотятся на небольших лодках с гарпунами. В дело идут клыки (для различных подделок; ценятся ниже слоновой кости), вес которых 2,5 — 3 — 3,5 кг, иногда 6 — 7 кг; толстая кожа и жир, которого относительно мало. Европейцы едят мясо М. лишь в крайности (более вкусен лишь язык), но для эскимосов и чукчей мясо и жир М. составляют очень важную часть пищи; кроме того, в дело идут у них и кости, и жилы, одним словом, все части М. Кроме человека, враги М. — белый медведь и отчасти касатка. Сильно мучат их различные наружные и внутренние паразиты. В период размножения между самцами происходят жестокие бои, причем они наносят друг другу большие раны; самка рождает между апрелем и июнем 1, редко двух детенышей; она очень любит детеныша: в случае опасности, сталкивает его в воду, сажает себе на спину и с яростью защищает его от врагов. С своей стороны детеныш сильно привязан к матери, не оставляет ее трупа и иногда следует за лодкой, на которой находится убитая мать. М. водятся в Сев. Ледовитом и сев. части Тихого океана; по причине упорной на них охоты, число их быстро убывает, а вместе с тем суживается и область распространения. Всех М. считают за один вид или отделяют в особый вид тихоокеанского. Обыкновенный М. (Tr. rosmarus L.) — молодой у наших промышленников называется «абрамко» — желтобурого цвета, длиной до 4, редко до 5 м и весом до 1000 кг; утверждают, что прежде попадались экземпляры до 6 — 7 м и весом 1500 кг, клыки 60 — 80 см. Водятся у зап. и вост. берегов Гренландии, в Дэвисовом проливе, Гудзоновом зал. редко у берегов Исландии, в европейских водах главный промысел его происходит у Шпицбергена, Новой Земли, в Карском море и зап. части Северносибирского (на В он распространен немного далее устьев Енисея); кроме того, его бьют у Вайгача, Колгуева, иногда он показывается в горле Белого моря, у берегов Финмаркена и даже у Шотландии и острова к С от нее. Другой вид, Tr. obesus, отличается более тонкими и длинными клыками, загнутыми внутрь, и некоторыми особенностями в форме черепа; водится в сев. части Тихого океана: по берегам Берингова пролива, у сев. части Камчатки, у островов Прибыловых, Аляски и к С от Берингова пролива; быстро убывает в числе.

И. Е.

Моржовый промысел производится около Новоземельских островов. К М., вылезшему на льдину, осторожно подъезжают на лодке два промышленника, из которых один гребет, а другой стоит наготове с кутилом и ружьем. Пустив в зверя кутило, к веревке от которого привязан поплавок-бочонок, промышленники как можно скорее отъезжают, так как раненые М. вступают в воде в драку и стараются потопить клыками лодку. Поймав затем за бочонок веревку и пристав к берегу, вбивают кол, вокруг которого наматывают веревку и постепенно притягивают изнемогающее животное, после чего его убивают ружейным выстрелом. Когда М. ложатся осенью на льдах целыми стадами, промышленникам иногда удается отогнать их от воды и тогда убивают их чем попало: палками, кутилами. Из убитого М. вытапливается до 12 пд. ворвани, стоящей около 2 р. 50 коп. за пд.; кожа стоит 10 — 12 р., клыки, весящие пара до 1 пд., по 60 коп. за фн.; всего обыкновенный морж дает от 37 до 49 руб.

С. Б.

Морзе (Самуил Фенли Бриз Morse) — изобретатель электромагнитного пишущего телеграфа (1791 — 1872), родился в Чарльстоуне, в штате Массачусетсе; сын пастора. С юности отличался большой любознательностью, готовился к карьере живописца и для изучения ее в 1811 г. был отправлен в Европу. В 1813 г. М. представил в лонд. корол. академию художеств картину: «Умирающий Геркулес», удостоенную золотой медали. Кроме живописи, М. изучил и скульптуру, но возвратившись на родину (1815), вынужден был заняться портретной живописью, оставлявшей ему небольшой досуг для писания исторических картин. В 1825 г. М. основал в Нью-Йорке общество живописцев (National Academie of Sesing), которое избрало его президентом и отправило в 1829 г. в Европу для изучения устройства рисовальных школ и выдающихся произведений живописи. Во время этого путешествия М. познакомился с Дагерром (X, 26) и заинтересовался новейшими открытиями в области электричества и гальванизма, что привело его к изобретению телеграфа, оказавшегося очень практичным, в 1836 г. представленного им на суд публики. Правительство Соед. Шт. выдало М., в 1843 г., субсидию в 30000 доллар., для устройства пробной телеграфной линии между Вашингтоном и Балтимором; первая депеша была послана 27 мая 1844 г. Германская комиссия 1851 г. по устройству телеграфа оценила преимущества «аппарата Морзе» и с тех пор он введен во всеобщее употребление. В 1858 г. от 10 европ. государств М. получил за свое изобретение 400000 фр. Вместе с тем М., с 1835 г., был в Нью-Йopке проф. начертательных искусств. Последние годы М. жил в Пончкифи, близ Нью-Йорка.

Мориц — граф Саксонский, обыкновенно называемый маршалом Саксонским (1696 — 1750), побочный сын курфюрста Августа II (I, 70), приобрел известность во время войны со шведами и турками. Когда, около 1720 г., в Европе наступило затишье, М. предался беспутной жизни, не прекратившейся и с переходом его во французскую армию, но не мешавшей ему заниматься серьезным изучением математики, фортификации и вообще военного дела. Избрание его герцогом курляндским не состоялось вследствие противодействия России. С особенным отличием действовал он в войне, вызванной спорами о польском престоле; но в полной силе его предводительский талант проявился лишь в войне за австрийское наследство, при осаде и штурме Праги (1741) и взятии Эгера (1742), а также при военных действиях в юго-зап. Германии. Вопреки интригам завистников, Людовик XV, в марте 1744 г., возвел М. в звание маршала Франции и поручил ему командование французской армией во Фландрии. Здесь, под влиянием царивших тогда взглядов на военное искусство, М. обратился в весьма осторожного главнокомандующего, тщательно избегавшего сражений и преимущественно занимавшегося осадой крепостей; но в кампаниях 1745 — 47 гг., когда он уже вполне самостоятельно командовал армией, назначенной для завоевания австрийских Нидерландов, М. искал сражений в открытом поле и, несмотря на тяжелую болезнь (водянку), одержал победы при Фонтенуа (1745), Рокуре (1746) и Лауфельде (1747). В эту войну талант М. проявился в полной силе; он был возведен в звание «marechal general des camps et des armees du roi», которое до него носил только Тюренн. Перу М. принадлежит замечательный трактат о войне и военном деле («Reveries»), служивший в XVIII в. главной основой для изучения военного искусства. В этом сочинении немало мыслей, значительно опередивших век М. (идея об общеобязательной воинской повинности; формирование легионов — самостоятельных тактических единиц — из 3 родов оружия, оружие, заряжаемое с казны; усиление огня пехоты, замена хлеба сухарями и шляп касками). Биографии его написали Ranft (Лпц, 1746), Niel (Митава, 1752), St. Rene Taillaudier (1865) Vitztum v. Eckstadt («Maurice comte de Saxe», 1867).

Морковь (Daucus L.) — род растений из семейства зонтичных. Однолетние или многолетние травы, часто покрытые щетинистыми волосками, листья перистомногорассеянные, соцветия в виде сложных зонтиков, снабженных по большей части общими и частными поволоками. Чашечка в цветах или вовсе недоразвитая, или состоит из тонких зубчиков. Плод яйцевидный или продолговатый, при распадении надвое обе его половинки висят на цельном или раздвоенном плодоносце; ребра на полуплодиях более или менее выдаются, все или только вторичные из них снабжены колючками, расположенными в один или в 2 ряда; семя полушаровидное, совнутри плосковатое. Сюда около 20 хорошо различаемых видов, хотя авторами и насчитывается их 50, но большинство представляет собой лишь разновидности или породы обыкновенной М. (Daucus Carota L.). Это всем известное растение бывает высотой от 1 до 3 футов. Стебель жестко-волосистый, струйчатый, листья двоякоили трояко-перистые, составляющие их листочки продолговато-ланцетные; общая и частная поволоки многолистные, составляющие их листья рассечены натрое или перисто-рассечены; плодонесущий зонтик на середине вдавлен.. Растет по лугам и лесным опушкам. У нас повсюду, до Камчатки включительно. Разновидности и породы его многочисленны.

А. Б.

М. (сельскохозяйственная). Культурная М. представляет несколько разновидностей, смотря по форме и величине своих корней, цвету и нежности их мяса и степени сахаристости. М. является то овощем, то кормовым средством для скота. Классификация сортов основана на величине корней, которые бывают или длинными — это преимущественно кормовые сорта, или короткими (каротели), и тогда служат для стола. Как кормовое растение наиболее известна гигантская зеленоголовая М, с белым не особенно сладким мясом, достигающая длины до 1/2 арш. и веса (до 93/4 фн.); головка ее выставляется иногда на 1/4 часть всего корня и окрашена хлорофиллом в зеленый цвет — это наиболее урожайный сорт и дает с дес. до 4000 пуд., но сохраняется зимой труднее других. Желтая бельгийская М. по внешнему виду похожа на гигантскую, самый богатый сахаром сорт, почему пригоден и в пищу людям; хорошо сохраняется, вместе с зеленоголовой длинной М. (красного цвета) дает хорошие урожаи на легких почвах. Альтрингемская (красная), с широкой, сильно выдающейся из земли головкой и довольно быстро утончающимся, легко ветвящимся корнем; вес 81/2 — 141/2 фн.; по качеству мяса сорт превосходный. Столовые длинные сорта М. хотя и достигают 7 — 8 верш., но заметно отличаются от кормовых правильной формой своих корней, обыкновенно только средней толщины и значительно меньшим весом. Из сортов длинной столовой М. более замечательны: брауншвейгская, с правильными, конической формы, средней толщины корнями; сорт поздний, сеется преимущественно для зимнего употребления; воробьевская, красный, с сильно развитой сердцевиной, лучший по вкусу сладкий сорт; распространен в русских огородах давыдовская — отличный рыночный сорт, мясо имеет красное и сочное с небольшой сердцевиной; альтрингемская М., с длинными ярко-красными ароматическими сладкими корнями, поспевает поздно; в Германии один из главных сортов; белая сквозная — средней величины, мало распространена в России; кавказская фиолетовая, довольно крупная, с мясом очень сладким, но жестковатым, употребляется местами для выварки патоки.

Другая группа столовых сортов — каротели — обладает короткими или средней величины тупыми корнями, не превышающими 4 верш., закругляющимися сразу настолько, что остальная часть корешка имеет вид довольно тонкой нити. Сюда принадлежат парижская парниковая, с почти округлыми или короткими (до 11/2 врш.) цилиндрическими корнями; наиболее удобна для самой ранней выгонки в парниках и для ранней культуры в открытом грунте, зелень слабо развита; скороспелая каротель улучшенное видоизменение этого сорта поспевает еще раньше парниковой; голландская или дуви-ковая — сорт тоже ранний, корни прекрасной формы — удобен для выгонки и грядовой культуры; цилиндрическая нантская длиннее предыдущих и более поздняя; сорт превосходный для парников и гряд; франкфуртская темнокрасная, полудлинная (до 4 врш.), имеет сладкий вкус и слаборазвитую сердцевину; сорт довольно распространен у нас в Воронежской губ. и обыкновенен на рынке. Сеется в открытом грунте для летнего и осеннего употребления. В климатическом отношении М. не требовательна: хорошо растет в умеренных странах, довольно стойко сносит засуху даже на сравнительно сухих и легких почвах. В культуре, вместе с сахарной свекловицей, из всех корнеплодов М. встречается наидалее к югу (у нас в Харьковской, Киевской и Подольской губ.; в Зап. Европе — в Ломбардии) и наименее далеко к северу, вследствие невозможности разводить М. пересадкой. Гораздо более, чем сухость, влияет на успешный рост М. излишняя влажность во время сырого лета, или в случае низкого положения поля, особенно с застаивающейся в подпочве водой; в обоих случаях корни М. легко подвергаются загниванию. Своим главным корнем М. далеко углубляется в землю и нуждается, поэтому, в глубокой обработке. Предназначенное для нее поле обыкновенно вспахивается осенью на глубину 7 врш.; в огородах цель эта достигается лопатной обработкой, в больших же хозяйствах, вслед за плугом, пускается почвоуглубитель. Как все корнеплоды — М. требует и хорошо удобренной или богатой почвы. В этом отношении ей более всего благоприятствует почва с некоторой примесью извести и песка, в тоже время сильная и довольно рыхлая. По сильному удобрению М. больше идет в лист, нередко выкидывает стебель уже в первом году, в то же время дает невкусные корни и во время прорастания легко заглушается сорными травами. Поэтому ее сеют обыкновенно лишь после парового растения или тотчас по перегнойному или компостному удобрению. Всякие подсобные удобрительные средства, вроде хорошо перепревшего конского навоза или птичьего помета, сильно повышают урожаи М. Предшествующий посев корнеплодов также благоприятно действует на развитие М. и вместе с тем уменьшает работу на подготовку для нее поля. Вот почему ею иногда занимают поле два года подряд или сажают после кормовой свеклы, репы и пр. корнеплодов. Для получения высшего общего урожая удобно сеять ее вместе с кормовой свеклой или пастернаком, в особенности же с последним, так как по культуре, урожайности и по употреблению его можно поставить наряду с М. На хорошо обработанной, глубокой и тучной почве можно культивировать М., как растение промежуточное, под покровом озимых и яровых хлебов — льна, рапса и мака, или как растение пожнивное. В первом случае М. высевают по возможности раньше вслед, напр., за посевом главного растения, во втором — тотчас по уборке хлеба и тщательной выполке оставшегося жнивья. Обыкновенное время посева — ранняя весна; в более северных местностях на рыхлых песчаных землях ее сеют также в июле и августе, как озимое, с целью получить весной возможно ранние всходы и достигнуть более быстрого развития корней. Рядовой посев предпочтительнее в виду удобства дальнейшего ухода за растением; чтобы сделать заметнее ряды туго прорастающей М., высевают вместе с ней быстро всхожие семена разных крестоцветных, которые удаляют мотыжением. Равномерный посев М. дело очень трудное, семена ее покрыты щетинками, легко зацепляющимися друг за друга, так что всегда слипаются по несколько штук вместе. Перетирание с землей или песком перед рассевом поэтому необходимо. Очень полезно также намачивание смешанных с песком или опилками семян. Без предварительного намачивания всходы не показываются очень долго и дают время развиться скорорастущим сорным травам настолько, что может потребоваться лишняя полка. Зато сухие семена могут оставаться долгое время в земле, не боясь ни засухи, ни утренников и вместе с тем не теряя своей всхожести; намоченные же могут подвергнуться засыханию при долговременной жаркой погоде. При рядовом посеве идет на десятину 10 — 12 фн. семян, при междурядиях в 11/2 фт., при разбросном — 15 — 20 фн. Уход за всходами состоит в мотыжении почвы и прорывке растений с оставлением расстояния между соседними экземплярами в 10 дм. Окучивание не признается полезным. Весь период произрастания М. составляет 26 — 28 недель. Обыкновенное время сбора М. — октябрь месяц. На рыхлой почве ее вытеребливают руками, в остальных случаях — выкапывают каждый корень М. отдельно, вилами или заступом; на вязких почвах выборка ее может производиться и плугом (Зидерслебена). С убранной М. срезают зелень с небольшой пластинкой головки, с целью удаления конечной почки, иначе зимой М. образует новый росток, на счет запасных веществ корня, отчего существенно портится. Для продолжительного хранения ее собирают в кучу, переслаивая слои землей. В погребах можно сохранять только в том случае, если помещение прохладно и сухо, а дно его выложено деревянной решеткой, чтобы накопляющаяся сырость не вызвала загнивания скоропортящихся корней. Листья М. скармливают тотчас или силосуют. Для семян отбирают хорошо развитые корни, которые высаживают после зимовки на гряды, мелкие же, слабые вторичные и третичные зонтики удаляют. К сбору приступают, когда зонтики побуреют и засохнут. Семена вымолачивают цепами, очищают на ручных ситах (сортировка их крайне затруднительна) и плотно упаковывают в мешки. В таком виде они сохраняют всхожесть дольше, примерно 3 — 4 года. Средний урожай с дес. около 1500 пд. корней. Пожнивная М. дает вполовину меньше. Семян с дес. — 29 — 40 пд. Огородная культура собственно такая же, но так как она ведется в меньших размерах, то все работы более тщательны, а выбор соответствующей почвы и удобрения легче. Из особенностей этой культуры нужно упомянуть о тренировании, т. е. придавливании зелени или ботвы, чтобы остановить ее рост. Для выгонки ранней столовой М. употребляются холодные парники, с рыхлой, песчанистой дерновой землей. Посевы производятся несколько раз, чтобы постоянно иметь готовые корни. В отличие от других овощей, М. после пересадки никогда хорошо не развивается.

Самым опасным врагом М. считаются сорные травы. Из числа растительных паразитов ей вредят: грибок Sporidesmium exitiosum var. Dauci Kuhn, вызывающий черные пятна, а потом и высыхание листьев, которое задерживает развитие корня; средство борьбы неизвестно; самый корень поражается снаружи гангреной или гнилью от грибка Rhizoctonia violacea Tul., между внутренней и наружной тканью М., в тканях богатых сахаром появляются желтовато-бурые пятна, вследствие распространения грибка Helicosporangium parasiticum Karst и другими болезнями, поражающими и свекловицу, сущность которых еще неизвестна. Из насекомых особенно вредна муха Psila Rosae, личинка которой повреждает концы корней М. Средства борьбы — уничтожение поврежденных растений, обыкновенно с пожелтевшей и вялой ботвой, и посыпка угольным порошком; на ботву нападает почечуйная совка (Mamestra Persicariae), на цветы — гусеница М. моли (Depressaria Depressella), на семена — гусеницы М. метлицы (Botys palealis), моли (Tinea cicutella), личинки комариков Asphondylia umbellatarum и Cecidomyia carophila; последняя вызывает вздутие зерна, теряющего способность прорастания. Как подсобный корм, она из всех корнеплодов наиболее здорова и приятна домашним животным. Корни М. менее водянисты, кроме виноградного и тростникового сахара содержат еще крахмал и пектин, веществ еще не найденных ни в свекле, ни в репе и в других корнеплодах. При постоянном кормлении М. действует несколько расслабляющим образом и считается прекрасным диетическим средством при простудных страданиях, катарах и болезнях пищеварительных органов. Задается обыкновенно в разрезанном на мелкие части виде. При даче коровам она вызывает выделение молока, которому сообщает ровный желтый цвет, переходящий и в масло; быки, свиньи и домашняя птица (гуси), откормленные М., дают особенно вкусное мясо. М. задается и молодняку, которого вообще избегают кормить другими корнеплодами. В смеси с овсом (пополам) скармливается лошадям и действует оживляющим образом на их пищеварение. М. высоко ценится, как подсобный корм для подсосных маток. В призовых конюшнях и заводах принято скармливать М. осенью в продолжение 1 — 2 месяцев. Ботва М. более питательна, чем листья других корнеплодов, и не вызывает, подобно картофельной и свекловичной, поноса у рогатого скота; молочные коровы могут съедать ее до 50 фн. Наконец, корни М., в поджаренном виде, употребляются как суррогат кофе.