Чтение онлайн

Индифферентизм - постоянное равнодушие или безразличие в отношении к чемунибудь. Принципиальное значение имеет И. в области высших вопросов жизни и знания - И. религиозная и философская. Противоположная И. крайность есть фанатизм, коего не чужда и философия (autoV eja - сам сказал - пифагорейцев, jurare in verba magistri). Обе крайности обусловлены психологически различием темпераментов, но помимо этого И. всегда искала себе теоретического оправдания, переходя таким образом в скептицизм. Кроме скептических соображений философского характера, И. находит себе общедоступную опору в фактическом существовании множества отрицающих друг друга систем и учений. Для ума, вышедшего из состояния непосредственной уверенности, но не имеющего возможности или охоты к самостоятельному исследованию высших начал, И. представляется самым естественным исходом. Не следует, однако, думать, что эта точка зрения непременно совпадает с широким отношением к чужим убеждениям и верованиям, т.е. с веротерпимостью. Признавая все учения теоретически ложными, или по крайней мере недостоверными, можно некоторые из них считать практически вредными и беспощадно преследовать (как преследовались, напр., христиане неверующими римскими чиновниками или китайскими мандаринами). Таким образом, веротерпимость, несовместимая с темным фанатизмом, не всегда совмещается и с его противоположностью полупросвещенной И.; она может быть действительно обеспечена лишь во имя безусловного начала справедливости, при вере в превосходство нравственной силы над физическою. Вл.Соловьев.

Индокитай или Загангский полуостров (англ. Indo-China, Forther-India, франц. Indo-Chine, нем. Indo-China) - обширная часть Азиатского материка, занимающая три южных полуо-ва и соседнюю часть материка. Составное название этой обширной страны произошло не столько от сходства природы ее с природою Индии и Китая, сколько от того, что европейцы находили большое сходство в религии и учреждениях части страны (Бирма, Сиам) с Индией, другой - с Китаем (Тонкин, Аннам). Слишком на 2/3 своих границ И. Китай ограничен морем, сев. же сухопутные границы. гораздо менее резки, чем границы Индии. Гималайский хребет простирается на В немного далее пост. границы Индии; далее на В хотя тоже много высоких гор, но они имеют направление скорее с С к Ю, и резкой границы не составляют. Тоже можно заметить о сев. вост. границе И. Китая с собственно Китаем (т. е. Тонкина с китайской пров. Гуань-си и зап. частью Юннаня). Если еще принять в расчет, что сев. часть И. Китая и соседних с ниц китайских владений (кроме Гуань-си) - страны очень мало исследованные, то понятно, что и пространство Индокитая не может быть точно определено. И.-Китай занимает на Азиатском материке то же положение, что Балканский полуо-в на Европейском; это сходство значительно больше, чем между Италией и Индией. Балканский полуо-в тоже расширяется на С и не имеет в этом направления резких границ. Далее южн. часть И. Китая составляет полуо-в, с остальной частью полуо-ва соединенный лишь узким перешейком Кра, о прорытии которого давно уже думают. К Малаккскому поло-ву прилегает большой архипелаг гористых о-вов, как и к Морее. Сев. вост. часть И. Китая имеет более суровую зиму, под влиянием холодных ветров, чем сев. зап. под теми же широтами. но далее на В зимы опять теплее - Филиппинские о-ва и Формоза с одной стороны, юго-зап. Закавказья с другой. С причислением к И.-Китаю всех упомянутых в ст. Индия владений Великобритании к В от раздельной черты между Индией и И. Китаем, затем разных небольших стран, близ Бирмы и Ассама, находящихся под влиянием Великобритании, королевств Сиам и стран от него зависящих, и на востоке области владений протектората Франции; пространство И. определяется, приблизительно, в 2200 тыс. кв. км. Сев. граница около 27°, южн. ок. 11/2° с.ш. С 3 на В страна простирается от 92° до 109° в. д. Полуо-в гораздо уже, чем Индия, и гораздо более расчленен, особенно южная часть (Мадаккский полуо-в). Кроме того и Сиамский залив глубоко вдался внутрь страны. По всему полуо-ву, в сев. и средней части несколько к 3, на юге несколько к В от 100° в.д., проходит один из больших водоразделов земного шара, именно между Южно-Китайским морем и Бенгальским заливом, иначе сказать, между Тихим и Индийским океанами. Целый ряд горных цепей прорезывает полуо-в, разделяя его на обособленные части, с довольно трудными путями сообщения между ними. Горы вообще выше на севере, чем на Ю, а на 3 -, чем на В. Отсутствие сколько-нибудь значительных равнин на С и на Малаккском полуострове отчасти объясняет малую плотность населения полуострова. Все равнины сосредоточены в недалеком расстоянии от моря и каждая из них сделалась центром довольно значительного населения, а именно с 3 на В: равнины по среднему течению Иравадди - Нижняя Бирма, уже давно принадлежащая Англии, и верхняя Бирма, завоеванная ею лишь 15 лет назад. Далее на В равнина нижнего Менама (Сиам) и нижнего Меконга - (Кохинхина). Местность между этими двумя речными бассейнами довольно ровна, очень плодородна; здесь находится большое озеро, богатое рыбой. Эта страна между двумя большими реками, ныне разделенная между Францией и Сиамом

– единственная имевшая древнюю цивилизацию, несомненно индийского происхождения, Здесь находятся знаменитые развалины Ангхорвата и др. сооружений, которым теперь присвоено имя Хмер. Наконец, на самом СВ страны находится равнина реки Сонгкой (Тонкина), которая, вероятно вследствие близости к Китаю, является самой населенной частью полуо-ва. Горы имеют вообще направлениe с С на Ю, начиная приблизительно с 26° с.ш. Цепь гор Аракан-Иома отделяет береговую полосу Аракан от области Иравадди. Они достигают высоты 2000 м. и круто падают к морю у мыса Неграи под 16° с. ш. На В. от равнины Иравадди идут горы Пун-Лун, отделяющие И. Китай от р. Салуэн, довольно значительной, но меньшей чем вышепоименованные реки. Менее высокие горы отделяют области Салуэна и Менама. Обширная горная страна разделяет средние части области Менама и Меконга, они отчасти идут в направлении СЗ - ЮВ. Горы подходят очень близко к вост. берегу полуо-ва, между равнинами Кохинхины и Тонкина, оставляя к В лишь узкую береговую полосу (Аннам). Северная часть этого хребта отделяет Тонкин от области среднего Меконга. Горы Малаккского полуо-ва (Ромбпунские) отделены от гор более сев. части полуострова низиной у перешейка Кра между 8° - 11° с. ш.; 4 главные реки И. Китая: Иравадди, Менам, Меконг и Сонгкой судоходны в низовьях, первая и последняя также и в среднем течении; отсюда надежды англичан, что для них Иравадди, а французов, что Сонгкой послужат торговыми путями в Китай. Весь полуо-в находится под влиянием муссонов, летнего юго-зап. и зимнего сев. вост. Так как лишь крайний север И. Китая заходить за тропик, и то очень немного, и горы вообще не более 2500 м., то климать вообще теплый, тропический. Лишь на крайнем СВ, под влиянием холодных ветров из Китая, зима холоднее, чем обыкновенно бывает у тропиков. Следующая таблица дает понятие о температуре.

Ши-роты Год Самые теплые месяцы Самые холод-ные меся-цы 171/2° Рангун нижн. Бир-ма 26,1 28,9 Апр. 23,9 Янв.

22° Мандалай верхн. " 25,8 32,2 Апр. 20,0 Янв.

101/2° Сайгон, Кохин-хина 27,0 29,8 Июнь 25,4 Янв.

21° Ганой, Тонкин 23,5 31,4 Июнь 14,3 Янв.

Дождя везде выпадает много, особенно на З от цепи Аракан-Иома, до 400, даже 500 см. и более, поэтому растительность роскошна. К С от 11° с.ш., т.е. от пол. Малакки и за исключением Аннама и Тонкина, дожди падают, главным образом, во время юго-зап. муссона (май - сент.): на З дожди начинаются и кончаются позднее. От Аннама и Тонкина юго-зап. ветер является нисходящим, береговым, и не приносить обильных осадков. Их всего более выпадает в октябре и ноябре, при начале сев. вост. муссона. Зимой бывают туманы, частые и продолжительные, но не обильные дожди. Вследствие более сухой погоды летом, в Тонкине в это время жарче; чем где-либо в И.-Китае, и так как зима здесь еще прохладнее, то уже климат имеет характер более континентальный. Совершенно обратно на Ю Малаккского полуо-ва, где самый теплый и самый холодный месяцы разнятся всего на. 1° И дожди здесь распределены довольно равномерно, это переход от индийского к австралийскому муссону. Благодаря теплому климату и обильным дождям, растительность И. Китая роскошная, сходная на СЗ с растительностью Ассама и нижнего Бенгала, на Ю уже переход к флоре зап. части Малайского архипелага, на СВ - к южному Китаю. За исключением более густо населенных, сравнительно небольших пространств в низовьях рек, почти весь полуо-в покрыт роскошными лесами. Такими лесами заросли развалины древних столиц в Камбодже. Нигде бамбук не достигает такого развития, как в И. Китае. Животное царство также сходно с тем, что встречается е восточной, наиболее влажной части Индии. Нигде не сохранилось такого количества диких слонов, как в лесах Бирмы и Сиама. В политическом отношении полуо-в разделен так, что на З (Бирма, Менам) и Ю (Малаккский полуо-в) господствует Великобритания, на В (Кохинхина, Тонкин, Камбоджа, Аннам) - Франция. Благодаря их соперничеству, Сиам сохраняет независимость. По недавнему трактату Франции с Сиамом, первая приобрела обширную территорию на правом берегу Меконга. Так как эта страна мало известна, то пока пространство и население владений Франции и Сиама не может быть определено с точностью. Весьма неточно определены и пространство, и население Сиама, стран Малаккского полуо-ва не принадлежащих Великобритании, Аннама, туземных небольших государств на С полуо-ва и даже Тонкина.

Сравнительно густо населенные равнины производят в изобилии рис, которого много вывозится в Европу. Рангун в Бирме, Бангкок в Сиаме и Сайгон в Кохинхине, вместе с Калькуттой - важнейшие порты, вывозящие рис. Из других продуктов, составляющих предметы вывоза, важны: нефть и рубины Бирмы, олово и пряности Малаккского полуо-ва.

А.В.

Индостан (Hindostan) по-персидски: "страна р. Инда" - так называют персидские авторы всю Индию, европейцы же именуют так иногда всю Индию, но чаще только страну к С от гор Виндия, т. е. материковую часть страны.

Индукция или наведение - способ умозаключения от частного к общему. Термин И. впервые встречается у Сократа (Epagwgh). Но И. Сократа имеет мало общего с современной И. Сократ под И. подразумевает нахождение общего определения понятия путем сравнения частных случаев и исключения ложных, слишком узких определений. Аристотель указал на особенности И. (Анадит. 1, кн. 2 23, Анад. II, кн. 1 23; кн. 2 19 etc.). Он определяет И. как восхождение от частного к общему. Он отличал полную И. от неполной, указал на роль И. при образовании первых принципов, но не вытеснил основы неполной И. и ее права и рассматривал ее как вид силлогизма, то как способ умозаключения, противоположный силлогизму. Силлогизм, по мнению Аристотеля, указывает, посредством среднего понятия, на принадлежность высшего понятия третьему, а И. третьим понятием показывает принадлежность высшего среднему. В эпоху Возрождения началась борьба против Аристотеля и силлогистического метода, и вместе с тем начади рекомендовать индуктивный метод как единственно плодотворный в естествознании и противоположный силлогистическому. В Бэконе обыкновенно видят родоначальника современной И., хотя справедливость требует упомянут и о его предшественниках, например Леонардо да Винчи и др. Восхваляя И.; Бэкон отрицает значение силлогизма ("силлогизм состоит из предложений, предложения состоят из слов, слова сут знаки понятий; если, поэтому, понятия, которые составляют основание дела, неотчетливы и поспешно отвлечены от вещей, то и построенное на них не может иметь никакой прочности"). Это отрицание не вытекало из теории И. Бэконовская И. не только не противоречит силлогизму, но даже требует его. Сущность учения Бэкона сводится к тому, что при постепенном обобщении нужно придерживаться известных правил, т. е. нужно сделать три обзора всех известных случаев проявления известного свойства у разных предметов: обзор положительных случаев, обзор отрицательных (т. е. обзор предметов сходных с первыми, в которых, однако, исследуемое свойство отсутствует) и обзор случаев, в которых исследуемое свойство проявляется в различных степенях, и отсюда делать уже обобщение ("Nov. Org." LI, aph.13). По методу Бэкона, нельзя сделать нового заключения, не подводя исследуемый предмет под общие суждения, т. е. не прибегая к силлогизму. Итак Бэкону не удалось установление И., как особого метода, противоположного дедуктивному. Дальнейший шаг сделан Дж. Ст. Миллем. Всякий силлогизм, по мнению Милля, заключает в себе petitio principii; всякое силлогистическое заключение идет, в действительности, от частного к частному, а не от общего к частному. Эта критика Милля несправедлива, ибо от частного к частному мы не можем заключать, не введя добавочного общего положения о сходстве частных случаев между собой. Рассматривая И., Милль во первых задается вопросом об основании или праве на индуктивное заключение и видит это право в идее однообразного порядка явлений, и, во-вторых сводит все способы умозаключения в И. к четырем основным: метод согласия (если два или более случая исследуемого явления сходятся в одном только обстоятельстве, то это обстоятельство и есть причина или часть причины исследуемого явления; метод различия (если случай, в котором встречается исследуемое явление, и случай, в котором оно не встречается, совершенно сходны во всех подробностях за исключением исследуемой, то обстоятельство, встречающееся в первом случае и отсутствующее во втором, и есть причина или часть причины исследуемого явления); метода остатков (если в исследуемом явлении часть обстоятельств может быть объяснена определенными причинами; то оставшаяся часть явления объясняется из оставшихся предшествующих фактов), и метод соответствующих изменений (если вслед за изменением одного явления замечается изменение другого, то мы можем заключить о причинной связи между ними). Характерно, что эти методы при ближайшем рассмотрении оказываются дедуктивными способами; напр., метод остатков не представляет собою ничего иного, как определение путем исключения. Аристотель, Бэкон и Милль представляют собою главные моменты развития учения об И.; только ради детальной разработки некоторых вопросов приходится обращать внимание на Клода Бернара ("Введение в экспериментальную медицину"), на Эстерлена ("Medicinische Logik"), Гершеля, Либиха, Вэвеля. Апельта и др.

Индуктивный метод. Различают двоякую И.: полную (inductio completa) и неполную (ипductHo incompleta или per enumerationern simplicern). В первой мы заключаем от полного перечисления видов известного рода ко всему роду; очевидно, что при подобном способе умозаключения мы получаем вполне достоверное заключение, которое, в тоже время, в известном отношении расширяет наше познание; этот способ умозаключения не может вызвать никаких сомнений. Отожествив предмет логической группы с предметами частных суждений, мы получим право перенести определение на всю группу. Напротив, неполная, И., идущая от частного к общему (способ умозаключения, запрещенный формальной логикой), должна вызвать вопрос о праве. Неполная И. по построению напоминает третью фигуру силлогизма, отличаясь от ее, однако, тем, что И. стремится к общим заключениям, в то время как третья фигура дозволяет лишь частные. Умозаключение по неполной И. (per enumerationem simplicern, ubi non reperitur instantia contradictoria) основывается, повидимому, на привычке и дает право лишь на вероятное заключение во всей той части утверждения, которая идет далее числа случаев уже исследованных. Милль, в разъяснении логического права на заключение по неполной И., указал на идею однообразного порядка в природе, в силу которой наша вера в индуктивное заключение должна возрастать, но идея однообразного порядка вещей сама является результатом неполной индукции и следовательно основой И. служить не может. В действительности основание неполной И. тоже, что и полной, а также третьей фигуры силлогизма, т. е. тожество частных суждений о предмете со всей группой предметов. "В неполной И. мы заключаем на основании реального тожества не просто некоторых предметов с некоторыми членами группы, но таких предметов, появление которых перед нашим сознанием зависит от логических особенностей группы, и которые являются перед нами с полномочиями представителей группы". Задача логики состоит в том, чтобы указать границы, за пределами которых индуктивный вывод перестает быть правомерным, а также вспомогательные приемы, которыми пользуется исследователь при образования эмпирических обобщений и законов. Несомненно, что опыт (в смысле эксперимента) и наблюдение служат могущественными орудиями при исследовании фактов, доставляя материал, благодаря которому исследователь может сделать гипотетическое предположение, долженствующее объяснить факты. Таким же орудием служит и всякое сравнение и аналогия, указывающие на общие черты в явлениях, общность же явлений заставляет предположить, что мы имеем дедо и с общими причинами; таким образом сосуществованиe явлений, на которое указывает аналогия, само по себе еще не заключает в себе объяснения явления, но доставляет указание, где следует искать объяснения. Главное отношение явлений, которое имеет в виду И.
– отношение причинной связи, которая, подобно самому индуктивному выводу, покоится на тожестве, ибо сумма условий, называемая причиной, если она дана в полноте, и есть ничто иное, как вызванное причиной следствие, Правомерность индуктивного заключения не подлежит сомнению; однако логика должна строго установить условия, при которых индуктивное заключение может считаться правильным; отсутствие отрицательных инстанций еще не доказывает правильности заключения. Необходимо, чтобы индуктивное заключение основывалось на возможно большем количестве случаев, чтобы эти случаи были по возможности разнообразны, чтобы они служили типическими представителями всей группы явлений, которых касается заключение и т. д. При всем том индуктивные заключения легко ведут к ошибкам, из которых самые обычные проистекают от множественности причин и от смешения временного порядка с причинным. В индуктивном исследовании мы всегда имеем дело со следствиями к которым должно подыскать причины; находка их называется объяснением явления, но известное следствие может быть вызвано целым рядом различных причин; талантливость индуктивного исследователя в том и заключается, что он постепенно из множества логических возможностей выбирает лишь ту, которая реально возможна. Для человеческого ограниченного познания, конечно, различные причины могут произвести одно и тоже явление; но полное адекватное познание в этом явлении умеет усмотреть признаки, указывающие на происхождение его лишь от одной возможной причины. Временное чередование явлений служит всегда указанием на возможную причинную связь, но не всякое чередование явлений, хотя бы и правильно повторяющееся, непременно должно быть понято как причинная связь. Весьма часто мы заключаем post hoc - ergo propter hoc, таким путем возникли все суеверия, но здесь же и правильное указание для индуктивного вывода. Ср. Милль, "Логика"; Каринский, "Классификация выводов"; Apelt, "Theorie der Induction"; Lachelier, "Theorie de l'induction". Э.Радлов.

Индульгенция ближайшим образом означает разрешение от наложенной церковью эпитимии. Первоначально церковные наказания состояли в публичном, по большей части годичном покаянии, посредством которого согрешивший и исключенный из общины должен был доказать искренность и твердость раскаяния. Уже на Никейском соборе (325) епископы получили право сокращать время, назначенное для покаяния, тем отлученным, которых чистосердечное раскаяние было доказано. Доказательством раскаяния могли служить добрые дела, пост, молитва, милостыня, путешествия к св. местам и т. д., совершенные добровольно или возложенные раньше за маловажные проступки, открытые в тайной исповеди священнику. Этим "добрым делам" приписывалось очень большое значение, в ущерб учению о божией благодати. Оставалось сделать один шаг, чтобы признать "добрые деда" удовлетворением за совершенный грех; это и случилось в западной церкви, под влиянием германских правовых понятий. По языческо-германским понятиям можно было причиненное комулибо зло, даже убийство, искупить возмездием (Busse), т.е. добровольным деянием, которое было бы эквивалентно достоинству потерпевшего или важности преступления. Пострадавшая сторона получала, таким образом, удовлетворение и отказывалась от принадлежащего ей права мести. Этот гражданский правовой обычай, перенесенный на религиозные отношения, вызвал представление об удовлетворении Бога, как пострадавшей стороны. Древнегерманские законодательства, оставаясь верными своему гражданско-правовому характеру, дозволяли не только перенесение наказания на другое лицо, но даже замену его денежною вирою (Wergeld), по определенному тарифу. Церковь, сама страдавшая внешним формализмом и неспособная изменять грубое народное воззрение, нашла в нем опору для того, чтобы добиться по крайней мере внешнего признания своей дисциплинарной власти. Варварская жестокость обычных в Англии и других странах церковных наказаний наглядно показывали необходимость их смягчения посредством какой-нибудь замены. В конце VII в. из Англии пошли в обращение так называемые исповедные книги, которые рекомендовались священникам, как руководство при исповеди. Они заключали в себе таблицу облегчений или замен церковных наказаний; напр., поста - пением псалмов или милостынею, а также денежным пожертвованием в пользу церкви и клириков. Появилась и замена лиц при покаянии; богатый мог семилетний срок покаяния окончить в три дня, наняв соответствующее число людей, которые бы за него постились. Против такого нововведения поднялся крик негодования во всей западной церкви: взгляд, что прощение грехов можно купить за деньги, казался еще в IX в. настолько богохульным, что многие провинциальные соборы предписывали сжечь исповедные книги. Но усиливающийся церковный формализм и позже все возраставшее корыстолюбие духовенства обратили злоупотребление в господствующий обычай. Пожертвования церквам и монастырям, ради искупления грехов, стали обычным явлением. Епископские и папские грамоты щедро наделяли привилегиями церкви, который всякого жертвовавшего на их учреждение или поддержку освобождали от третьей или четвертой части наказания, иногда даже давали полное очищение от всех грехов.

В XI в., при папе Александре II, впервые появляется название indulgentia. Чтобы поощрить участие в крестовых походах, на Клермонском соборе (1095 - 1096) было объявлено крестоносцам и лицам, поддерживавшим крестовый поход денежною помощью, полное или частичное прощение канонического и даже божьего наказания, как для них лично, так и для их близких родственников, живых и умерших. Такой способ поощрения пережил крестовые походы. Явилась привычка легкого отношения к прощению грехов: его стали давать, напр., за посещение известной церкви в известные дни, за слушание проповеди; дошло даже до того, что за известное благочестивое дело можно было получить прощение будущих грехов и помилование для грешников, страдающих в чистилище. Частью вопиющие злоупотребления в распоряжении индульгенциями, частью иерархические интересы побудили папу Иннокентия III (1215) ограничить епископов в праве отпущения грехов, и полное прощение (indulgentiae plenariae) перешло, мало по малу, в руки одного папы. Но за то тем беззастенчивее практиковал сам Рим такой способ отпущения грехов, так что мало по малу он обратился в налог на христиан; так, напр., на Нюрнбергском сейме (1466) было предложено отпущение грехов, чтобы добыть денег для войны с турками. Схоластическая философия поспешила теоретически обосновать право церкви на И. Утверждали, что огромные заслуги Христа, Богородицы и святых перед Богом образовали неисчерпаемую сокровищницу добрых дел (opera superrogationis), которая предоставлена в распоряжение церкви, для раздачи из ее благодати достойным. Климент VI, в половине XIV стол., утвердил это учение, причем признал апостола Петра и его наместников, римских епископов, хранителями накопленного сокровища. Таким путем злоупотребление получило еще более широкое распространение. Бесстыдство, с которым Лев Х в 1514 и 1516 гг., под предлогом ведения войны с турками, на самом же деле для постройки храма св. Петра в Риме в для покрытия издержек своего двора, отдал на откуп И. и наложил контрибуцию почти на всю Европу, было одним из главных поводов к германской и швейцарской реформации. В споре Лютера против торговли И., производившейся преимущественно доминиканцами, схоластическая теория подверглась всестороннему обсуждению. Знаменитые тезисы, прибитые Лютером 31 октября 1517 г. к дверям дворцовой церкви в Виттенберге, были направлены не против И., а против злоупотребления ими, т.е. против того, что Лютер считал тогда только злоупотреблением. Папские И. утверждал он, не могут простить грехи или избавить от божьей кары, но могут только освободить от церковного наказания, наложенного по каноническому праву, и то только относительно живых, так как И. не в состоянии освободить от чистилища. Еще далее пошел Лютер в изданной вскоре "Речи об отпущении и благодати", где отвергал схоластическое учение о сатисфакции, как третьей части таинства покаяния, или о необходимости искупления грехов "добрыми делами", чем подыскал теоретическое основание И. Доминиканцы Конрад Вимпина и Сильвестр Приериас постарались, напротив, дать теоретическое оправдание практическому пользованию И. По существу, их учение то же самое, которое было выработано Александром Галесом (?1245) и Фомою Аквинским (? 1274). Учение это, отвергнутое реформацией, было утверждено буллою папы Льва Х (9 ноября 1518 г.) и сохранено без изменений Тридентским собором. По его постановлениям, таинство покаяния должно состоять из трех частей: раскаяния, исповеди и удовлетворения (contritio cordis, confessio oris, satisfactio operis). Ha исповеди разрешением священника прощается грех и дается избавление от вечных мук ада, но для освобождения от временного наказания согрешивший должен дать удовлетворение, которое определяется церковью. Под именем временных наказаний разумеется не только церковное покаяние, наложенное по каноническому праву, но также и божья кара, частью на земле, частью в чистилище, для тех душ, которые, будучи спасены от ада, подлежат, после смерти, очищению. Власть церкви прощать церковные и божьи наказания основана на неисчислимых заслугах Христа и святых и собравшейся таким путем сокровищнице добрых дел, которой располагает церковь. Из этой сокровищницы, через посредство И. церковь может раздавать блага тем, кто в них нуждается. Но прощение простирается каждый раз на столько, на сколько его отпускает И.; согрешивший получает его не безвозмездно, потому что это было бы противно божьей справедливости; от него требуется или какой-нибудь благочестивый подвиг, который церковь могла бы считать эквивалентным прощению, хотя бы он сам по себе был очень ничтожен. Так как характер и размер подвига не принимается в расчет, то на ряду с участием в братствах, путешествиями к святым местам, посещением церквей, поклонением мощам и т.п. могут стоять денежные пожертвования на благочестивые дела. Внесение небольшой суммы доказывает, по меньшей мере, что согрешивший с верою идет на встречу благодатному действию церкви. Если при этом отпущение дается под условием участия в благочестивом предприятии, то жертвователь, по размеру своего дара, участвует в заслуге доброго деяния и в награде за него, заслуга же эта, при помощи И., может устранить на земле возложенное наказание. Церковь имеет также власть освобождать от наказания в чистилище, если живущие на земле получают И. для умершего. На том же основании, по которому заупокойные обедни считаются действительными для уменьшения мучения христиан в чистилище, должны иметь силу и И.; хотя умерший не может сам простирать "просящую руку", ее заменяют заслуги святых, находящиеся в распоряжении церкви, и добрые дела оставшихся на земле. И., которые церковь дает живым в силу принадлежащей ей власти (per modum absolutionis), находящимся в чистилище могут быть даны только как могучее ходатайство (per modum suffragii), что не составляет разницы в результате, так как церковь никогда не просит понапрасну. В новейшее время возник спор о том, действительны ли папские И. только для церковных наказаний или их влияние простирается и на чистилище; последнее воззрение, которое поддерживается традицией и естественно вытекает из общего смысла учения об И., одержало верх и было подтверждено папою Пием VI. Вопрос об И. рассматривается с строго католической точки зрения в сочинении Grone: "Der Ablass" (Регенсб., 1863).

И. восточных патриархов, известные под именем разрешительных грамот, были распространены в Малороссии и на Руси XVII в. Они продавались за деньги и, по словам Крижанича, "разрешали от всех грехов, не поминая ни слова об исповеди или покаянии". Вост. патриархи привозили их с собою, а иногда печатали в Москве. Так, в 1655 г. патриарху Гавриилу отпечатано было 1000 грамот, в 1668 г. патриарху Макарию - 2000. Ср. Н.Лихачев, "О разрешительных грамотах вост. патриархов" (М., 1893).

Индустриальное, Индустриальная система - экономическое учение, начало которому положено было Ад. Смитом. По-русски иногда называется промышленной системой. Но так как ни иностранное слово индустрия (industrie), ни соответствующее ему русское - промышленность - не имеют сами по себе строго определенного содержания, то очевидно, и под И. можно разуметь разные экономические школы, учения или программы экономической политики. Промышленность, в широком смысле, обнимает собою все главнейшие отрасли человеческой хозяйственной деятельности земледелие, обрабатывающую промышленность, торговлю или обращение ценностей; промышленность в узком смысле - это исключительно промышленность обрабатывающая. Последователи Ад.Смита доказывают, что основанная им система есть единственная абсолютно истинная в научном отношении и наиболее верная в практическом смысле, как наиболее обеспечивающая прирост народного богатства, путем развития всех сторон хозяйственной деятельности, т.е. промышленности в широком смысле слова. Название И. вошло в употребление прежде всего как противоположение ранее господствовавшим экономическим системам - меркантильной и физиократической. Разоблачение недостатков этих двух систем есть главнейшая заслуга Ад.Смита. Он доказал, что для увеличения народного богатства необходимо одновременное и возможно более широкое развитие, на началах разделения труда, всех отраслей народного хозяйства, т. е. промышленности в широком смысле слова. Объединяя все эти источника народного богатства в одно творческое начало, Ад.Смит справедливо видел это начало в производительном народном труде, во всех его многообразных проявлениях. Труд, как источник, свобода - как условие: вот главнейшие основы народного богатства, как его понимал Смит. Зародившись еще в системе физиократов, на почве критики чрезмерного и неумелого государственного вмешательства, учение о преимуществах свободы хозяйственной деятельности сперва направило свою борьбу на уничтожение прежних стеснений земледелия; но только в сфере обрабатывающей промышленности это учение принесло особенно пышные плоды. Произошло это потому, что устранение стеснений земледельческой промышленности явилось результатом скорее политических реформ, как в Англии, или же политического переворота (революция), как во Франции, а изменения в экономической политике касались всего больше обрабатывающей промышленности и торговли, как внутренней, так и в особенности международной, уничтожая следы прежней корпоративно-цеховой и правительственной регламентации. Когда следы эти

– в значительной степени под влиянием распространения идей Смита оказались стертыми, то больше всего выиграла от того обрабатывающая промышленность, представители которой стали играть выдающуюся роль в политической и общественной жизни европейских народов. Отсюда совершенно естественно вытекает признание заслуг новой экономической системы со стороны класса промышленников, отожествивших ее со своими интересами и присвоивших ей название индустриальной системы. Право на это название оспаривают у нее протекционисты, доказывающие, что в некоторых странах успешное развитие обрабатывающей промышленности и теперь еще обусловливается вовсе не одной только свободой, но и прямыми или косвенными мерами покровительства. Так, Фридрих Лист в своем сочинении: "Национальная система политической экономии" (1841 г.) прямо называет индустриальной системой учение и политику меркантилизма, а систему Ад.Смита называет системой меновых ценностей, ошибочно именуемой индустриальною. В большинстве современных западноевропейских стран, представители развитой обрабатывающей промышленности, не боящиеся иноземной конкуренции, стоять за свободную торговлю и, разделяя систему Ад.Смита, готовы считать ее за настоящую индустриальную систему. В России и некоторых других государствах, наоборот, представители обрабатывающей промышленности, в большинстве случаев, протекционисты. Нельзя, поэтому, считать систему Смита индустриальной по существу, т.е. независимо от места и времени. Есть еще одна система, которая, может быть, с наибольшим основанием заслуживает названия И.
– учение Сен-Симона, родоначальника социализма. В основу этого учения было положено стремление обеспечить за представителями промышленности или производительными тружениками преобладающее значение в системе государственного устройства. Другими словами, Сен-Симон желал возможно более тесно связать задачи государственной деятельности с организацией народного хозяйства. Это прямо выражено им в эпиграфе одного из его сочинений: tout par l'industrie, tout pour elle.