Чтение онлайн

субъективностью, которая ближайшим образом присуща непосредственно

и неразрывно мысли, связана и объективность. Философия

непосредственного знания заходит в своей абстракции даже так далеко, что

согласно ей не только с идеей бога, но также в созерцании с

представлением о моем теле и внешних вещах также неразрывно связано

определение их существования. Если философское учение стремится доказать

такое единство, т. е. стремится показать, что по самой своей природе мысль,

или субъективность, неразрывно связана с бытием, или объективностью,

то, как бы ни относились к этим доказательствам, философия, во

всяком случае, должна быть очень довольна тем, что утверждают и

показывают, что ее положения суть также факты сознания и, следователь-

ТРЕТЬЕ отношение мысли К ОБЪЕКТИВНОСТИ 119

но, согласуются с опытом. Различие между утверждением

непосредственного знания и философией сводится только к тому, что

непосредственное знание приписывает себе исключительное положение, сводится

к тому, что оно противопоставляет себя философствованию. Но и в

форме непосредственности то его утверждение, вокруг которого, можно

сказать, вращается весь интерес новой философии, было высказано еще

родоначальником новой философии: cogito, ergo sum (мыслю,

следовательно существую.) Однако, лишь ничего другого не зная о природе

умозаключения, кроме того, что во всяком умозаключении имеется

ergo, можно считать указанное декартовское положение

умозаключением. Где тут medius terminus (средний термин)? А ведь последний

является более существенной частью умозаключения, чем словечко

«ergo». Если же, лишь для того, чтобы оправдать название, назовут

это соединение понятий у Декарта непосредственным

умозаключением, то эта излишняя форма будет обозначать не что иное, как

соединение ничем не опосредствованных различных определений.

Но, в таком случае, и соединение, единство бытия с нашими

представлениями, утверждаемое непосредственным знанием, есть не более,

не менее, как такое же умозаключение. Из диссертации г. Гото о

картезианской философии, вышедшей в свет в 1826 году, я заимствую

цитаты, в которых и сам Декарт определенно говорит, что положение:

cogito, ergo sum, не есть умозаключение. Эти высказывания Декарта

мы находим в Respons. ad II Object. De Methode IV. Ер. 1.118. Из

первого места я приведу следующие слова: «Декарт говорит, что то, что

мы представляем собою мыслящие существа, есть prima quaedam

notio quae ex nullo syllogismo concluditur (как бы первоначальное

понятие, которое не выводится путем какого–либо силлогизма), и

затем продолжает: neque cum quis dicit: ego cogito, ergo sum sive existo,

exisientiam ex cogitalione per syllogismum deducit (и точно так же,

когда говорят: мыслю, следовательно существую, существование

не выводится путем силлогизма из мысли). Так как Декарт знает,

что требуется для умозаключения, то он прибавляет, что если бы он

хотел дать в этом положении дедукцию посредством силлогизма, то

он должен был бы дать большую посылку: illud omne, quod cogitat,

est sive existit (все, что мыслит, существует). Но это последнее

положение является скорее выводом из вышеуказанного первого положения.

Положения Декарта о неотделимости «я», как мыслящего, от

бытия, положения о том, что эта связь содержится и обнаруживается в

простом созерцании сознания, что эта связь есть, безусловно, первое, прин-

120

цип, самое достоверное и очевидное, так что нельзя себе представить

какого бы то ни было, хотя бы и самого чудовищного, скептицизма,

который не признавал бы этого, — все эти положения так ясны и

определенны, что новейшие положения Якоби и других об этой

непосредственной связи могут быть признаны только излишними

повторениями.

§ 65.

Точка зрения непосредственного знания не довольствуется

указанием на то, что опосредствованное знание, взятое изолированно, не

может нам давать истины. Своеобразие этой точки зрения состоит в

утверждении, что непосредственное знание, только изолированно,

взятое с исключением опосредствования, имеет своим содержанием

истину. Исключением опосредствования эта точка зрения сразу

обнаруживает, что она снова впадает в метафизическое рассудочное

понимание, в рассудочное или—или, и, следовательно, на деле — в

отношение внешнего опосредствования, цепляющегося за конечное, т. е. за

те же самые односторонние определения, относительно которых это

воззрение ошибочно мнит, что оно возвысилось над ними. Однако не

будем развивать дальше этого пункта. Непосредственное знание

утверждается этой точкой зрения исключительно лишь как некий факт,

и здесь, во введении, мы должны его рассматривать лишь со стороны

этой внешней рефлексии. По сути дела это приводит к рассмотрению

логической стороны противоположности между непосредственностью

и опосредствованием. Но точка зрения непосредственного знания

отклоняет от себя рассмотрение природы предмета, т. е. понятия,

ибо такое рассмотрение ведет к опосредствованию и даже, пожалуй,

к познанию. Истинное же рассмотрение, логическое, должно находить

себе место в рамках самой науки.

Примечание. Вся вторая часть логики, учение о сущности, есть

исследование существенного полагающего себя единства

непосредственности и опосредствования.

§ 66.

Мы, таким образом, останавливаемся на том, что мы должны брать

непосредственное знание как факт. Но этим самым обсуждение