Чтение онлайн

Подчас даже одного взгляда и требования магнетизера бывает достаточно, чтобы вызвать магнетический сон. Больше того, иногда бывает довольно одной веры и воли, чтобы на большом расстоянии произвести такое действие. Главное при этом магнетическом отношении состоит в том, чтобы данный субъект действовал на другого индивидуума, уступающего ему в отношении свободы

{159}

и самостоятельности воли. Люди очень сильной организации проявляют поэтому над слабыми натурами огромную, часто настолько непреодолимую власть, что последние, хотят они или нет, приводятся первыми в состояние магнетического сна. По той же причине сильные мужчины особенно способны к магнетизированию лиц женского пола.

3) Третий пункт, подлежащий здесь рассмотрению, касается вызываемых магнетизированием действий. Относительно их теперь, после разнообразных, произведенных в этом направлении опытов, все совершенно согласны в том, что появления каких- либо существенно новых явлений здесь ожидать нельзя. Если рассматривать явления животного магнетизма в их первоначальной простоте, то нужно держаться преимущественно магнетизеров более старого времени. Среди французов животным магнетизмом занимались люди благороднейшего образа мыслей и высокого образования, рассматривавшие его притом совершенно непредубежденно. Среди этих людей особенно заслуживает упоминания генерал-лейтенант Пюйсегюр. Если немцы часто смеялись над ошибочными теориями французов, то по крайней мере в отношении животного магнетизма можно утверждать, что применяемая французами к делу при рассмотрении последнего наивная метафизика представляет собой гораздо более отрадное явление, чем нередко праздные мечтания и столь же ошибочное, сколь и беспомощное теоретизирование немецких ученых. Полезную внешнюю классификацию явлений животного магнетизма дал Клуге. Ван-Герт, человек основательный, богатый мыслями и весьма сведущий в новейшей философии, описал магнетические сеансы в форме дневника. Карл Шеллинг, брат философа, также опубликовал часть своих магнетических опытов. — Сказанного здесь о литературе, касающейся животного магнетизма, а также об объеме нашего о нем знания вполне достаточно.

После этих предварительных замечаний мы обратимся теперь к краткому рассмотрению самих магнетических явлений.

Ближайшим и самым общим действием магнетизера является погружение магнетизируемого лица в состояние свернутой, чуждой всяких различий природной жизни, т. е. в сон. Наступление последнего означает начало магнетического состояния. Однако сон при этом не безусловно необходим; магнетические сеансы могут быть выполнены и без него. То, что здесь необходимо должно иметь место, есть лишь процесс превращения ощущающей души во что-то самостоятельное, отделение ее от опосредствованного, рассудочного сознания. Второе, что нам предстоит рассмотреть здесь, касается физиологической стороны или базиса магнетического состояния. По поводу этого следует сказать, что в упомянутом состоянии деятельность органов, направленных вовне, переходит на внутренние органы, что деятельность, проявленная мозгом в бодрствующем и рассудочном состоянии, во время магнетического

{160}

сомнамбулизма переходит на систему органов воспроизведения, потому что в этом состоянии сознание низводится до простой, не различимой в себе природности душевной жизни, — этой простой природности, этой свернутой в себе жизни, противоречит, однако, при этом направленная вовне чувствительность, тогда как система органов воспроизведения, обращенная внутрь, преобладающая в простейших животных организациях и образующая всякую животность вообще, напротив, совершенно независима от упомянутой свернутой в себе душевной жизни. В силу этого основания, следовательно, деятельность души во время сомнамбулического магнетизма приурочивается к мозгу воспроизводящей системы — именно к ганглиям, этим многообразно переплетенным цервам нижней части живота. Что это именно так, ощутил уже ван-Гельмонт, когда он сделал себе втирание беленною мазью и принял внутрь сок белены. Согласно его описанию, он испытал такое состояние, как будто его мыслящее сознание перешло у него из головы в нижнюю часть живота, именно в желудок, и ему казалось, как будто его мышление при этом перемещении выиграло в остроте и соединилось с особенно приятным чувством. Эту концентрацию душевной жизни в нижней части живота один знаменитый французский магнетизер рассматривает как находящуюся в зависимости от того обстоятельства, что во время магнетического сомнамбулизма кровь в подвздошной области остается весьма жидкой, даже если она при этом в других частях до крайности сгущена. — Необыкновенное возбуждение системы воспроизведения, имеющее место в магнетическом состоянии, обнаруживается, однако, не только в духовной форме созерцания, но также и в более чувственной форме полового влечения, проявляющегося с большей или меньшей живостью, особенно у лиц женского пола.

После этого преимущественно физиологического рассмотрения животного магнетизма нам предстоит ближе определить, какими свойствами это состояние обладает в отношении души. Как в рассмотренных ранее само собой наступающих магнетических состояниях, так и в намеренно вызванном состоянии животного магнетизма душа, погруженная в свое внутреннее существо, созерцает свой индивидуальный мир не вне себя, но внутри себя самой.

Это погружение души в ее внутреннее существо может, как уже было замечено, остановиться, так сказать, на полдороге; тогда не наступает никакого сна. Но дальнейшим моментом является то, что жизнь, направленная вовне, совершенно прерывается сном.

При этом перерыве может прекратиться и протекание магнетических явлений. Одинаково возможен, однако, также и переход от магнетического сна к ясновидению. Большинство замагнетизи- рованных лиц бывает погружено в это созерцание, не будучи в состоянии потом вспомнить о нем. Имеется ли налицо самый факт ясновидения, часто обнаруживалось только случайно; главным образом это проявляется в том случае, когда магнетизер субъективный дух

{161}

заговаривает с замагнетизированным лицом; без его слов это лицо, быть может, все время продолжало бы спать. Хотя ответы ясновидящих производят такое впечатление, будто идут из другого мира, все же эти индивидуумы могут знать о том, что они представляют собой в качестве объективного сознания. Но в то же время о своем рассудочном сознании они часто говорят, как о каком-то другом лице. Если ясновидение получает более определенное развитие, то лица, находящиеся в магнетическом состоянии, оказываются способными давать объяснения как об их телесном, так и об их внутреннем духовном состоянии. Но их ощущения в такой же мере неясны, как и представления о внешних вещах слепого, ничего не знающего о различии светлого и темного. То, что стало предметом ясновидения, часто становится лишь через несколько дней более ясным, но никогда не становится тем не менее настолько отчетливым, чтобы не нуждаться в истолковании. Последнее, однако, магнетизируемым лицам сплошь и рядом совершенно не удается или по крайней мере является до такой степени символичным и причудливым, что в свою очередь требует истолкования со стороны рассудочного сознания магнетизера, так что конечный результат магнетического созерцания по большей части состоит из многообразного смешения ошибочного и верного. Но, с другой стороны, нельзя отрицать того, что иногда ясновидящие оказываются в состоянии указать природу и течение своей болезни весьма определенно; что они обыкновенно очень точно знают, когда наступят их пароксизмы и на какой срок нуждаются они в магнетическом сне, как долго продлится их лечение и что, наконец, иногда они открывают некоторую, для рассудочного сознания, быть может, еще неизвестную связь между целебным средством и страданием, которое можно устранить его применением, и тем самым облегчают врачу исцеление, которое при других условиях является более трудным.

В этом отношении ясновидящих можно сравнить с животными, так как последних их инстинкт учит тому, что для них является целебным. Что же касается дальнейшего содержания намеренно вызванного ясновидения, то едва ли нужно говорить о том, что в этом последнем, как и в естественном ясновидении, душа способна читать и слышать подложечкой. Только два пункта отметим мы еще по этому поводу: именно, во-первых, что то, что лежит вне связи с субстанциальной жизнью магнетизируемого лица, не затрагивается сомнамбулическим состоянием, что поэтому ясновидение не простирается, например, на предчувствие выигрышных лотерейных билетов и вообще не может быть использовано в корыстных целях. Совершенно иначе, чем с такими случайными обстоятельствами, обстоит дело с великими мировыми событиями.

Так, рассказывают, например, что одна сомнамбула накануне битвы при Ватерлоо в величайшей экзальтации воскликнула: «Завтра тот, кто причинил нам столько вреда, погибнет или от 6 Гегель, т. III

{162}

молнии, или от меча». — Второй пункт, о котором здесь еще следует упомянуть, состоит в том, что душа в ясновидении ведет совершенно отрешенную от своего рассудочного сознания жизнь и при своем пробуждении ясновидящие в первое время ничего не помнят более о том, что они созерцали в состоянии магнетического сна, но могут, однако, получать об этом знание некоторым окольным путем, поскольку видят иногда во сне, что созерцали в магнетическом состоянии, и потом, бодрствуя, об этом вспоминают.

Кроме того, и намеренно можно до известной степени вызвать у них воспоминание о том, что было предметом их созерцания, и притом ближайшим образом тем способом, что врач дает больным во время их бодрствования задание прочно удержать в памяти то, что они ощущают во время их магнетического состояния.

4) Что касается, в-четвертых, тесной связи и зависимости магнетизируемого лица от магнетизера, то, кроме сказанного в примечании к

{§ 406}

под номером? в отношении телесной стороны упомянутой связи, здесь следует указать еще на то, что ясновидящее лицо сначала может слышать только магнетизера, других же индивидуумов — только при том условии, что они находятся в связи с магнетизером, причем, однако, иногда оно совершенно утрачивает как способность слышать, так и способность видеть; далее, при этой исключительной жизненной связи магнетизируемого лица с магнетизером прикосновение к первому третьего лица может стать для него в высшей степени опасным, вызвать конвульсии и каталепсию. — Что же касается духовной связи, существующей между магнетизером и магнетизируемыми лицами, то мы можем еще упомянуть, что ясновидящие часто благодаря знанию магнетизера, становящемуся их собственным знанием, приобретают способность познавать нечто такое, что непосредственно ими самими внутренне не созерцается; что они поэтому без собственного прямого ощущения оказываются, например, в состоянии определить, который час показывают в данный момент часы, поскольку магнетизер об этом знает. Знание внутренней общности, о которой здесь идет речь, предохраняет нас от глупого изумления перед той мудростью, которую иногда бывают способны показать ясновидящие; очень часто эта мудрость оказывается принадлежащей, собственно говоря, не магнетизируемым лицам, но находящемуся с ними во взаимоотношении индивидууму. — Кроме этой общности знания, в особенности при длительно продолжающемся ясновидении, магнетизируемое лицо может вступать с магнетизером также и в иного рода духовные отношения — отношения, в которых речь идет о манере себя вести, страсти и характере. В особенности легко можно возбудить у ясновидящих тщеславие, допустив по отношению к ним ошибку, состоящую в том, что в них создают уверенность, будто их речам придают большую важность. Тогда-то сомнамбулы становятся одержимыми стрем-

{103}

лением говорить о любом предмете, даже если они и не имеют на это никаких соответствующих воззрений. В этом случае ясновидение не приносит никакой пользы; скорее, наоборот, становится чем-то сомнительным. Поэтому среди магнетизеров часто поднимался вопрос о том, надо ли развивать и поддерживать ясновидение в тех случаях, когда оно возникло само собой, а в противоположном случае, следует ли намеренно его вызывать или, наоборот, стремиться помешать его возникновению. Как уже было упомянуто, ясновидение обнаруживается и развивается посредством многократного спрашивания магнетизируемого лица. Но если спрашивают о самых разнообразных предметах, то магнетизируемое лицо может легко рассеяться, потерять в большей или меньшей мере направление на самого себя и тем самым стать менее способным как к обозначению своей болезни, так и к указанию средств, могущих быть против нее примененными, значительно замедляя тем самым ее излечение. Поэтому при своих вопросах магнетизер должен с величайшей осмотрительностью избегать возбуждения тщеславия и рассеяния в магнетизируемом лице. Но в особенности не должен допускать магнетизер того, чтобы с своей стороны попасть в отношение зависимости от магнетизируемого.

Этот неблагоприятный оборот прежде, когда магнетизеры больше напрягали свою собственную силу, встречался чаще, чем с того времени, как они стали прибегать к помощи baquet (ушата). При употреблении этого инструмента магнетизер оказывается в меньшей мере вовлеченным в состояние магнетизируемого лица. Но даже и при этом условии все-таки еще очень многое зависит от степени силы духа, характера и тела магнетизеров. Если эти последние, — что в особенности случается с не-врачами, — входят в настроения магнетизируемого лица, то они теряют решимость противоречить и противодействовать ему, и таким образом магнетизируемое лицо начинает чувствовать свое сильное воздействие на магнетизера; вследствие всего этого оно, подобно избалованному ребенку, отдается всем своим капризам, предается самым сумасбродным выдумкам, бессознательно дурачит магнетизера и тем задерживает свое исцеление. — Однако магнетизируемое лицо может не только в этом дурном смысле достигнуть известной независимости, но оно сохраняет, если только оно вообще обладает нравственным характером, также и в магнетическом состоянии известную прочность нравственного чувства, при встрече с которым терпят крушение нечистые намерения, могущие возникнуть у магнетизера. Так, например, одна замагнетизирован- ная женщина заявила, что не находит нужным повиноваться требованию магнетизера раздеться перед ним.