Чтение онлайн

Последнее предположение нравится мне больше прочих: оно достаточно абсурдно, чтобы оказаться правдой.

Впрочем, самое главное, я о них уже знаю. Эти щедрые иностранные психи вестники самой судьбы, или даже ее орудия. С этой точки зрения, они благословенны и смертельно опасны; их появление сулит мне восторг и смуту больших перемен...

И все же интересно, откуда они взялись?

– Слушай, - спрашиваю, - а откуда они?

– В смысле?
– удивляется Торман.
– Ну фронсы же, из-за границы, значит.

– Ну, понятно, что не с неба свалились и не из-под земли выползли... А из какой именно страны, не знаешь?

– Не спросил, - он, кажется, сам удивляется теперь собственному промаху. Но быстро находится: - А не однохренственно ли тебе? Главное, что они есть.

И то правда.

Глава 35. Бран

Он переходит моря вброд...

За этими увлекательными размышлениями я не успел заметить, как наше такси свернуло на улицу Маяковского. Спохватился, когда за окном уже засверкал в сиропе фонарного света сизый кафель пятиэтажки. Тут же повернулся к другому окну и убедился, что давешнее наваждение рассеялось: вывески кафетериев сияют жалкими неоновыми заплатками на фоне ультрамариновой роскоши новорожденной ночи; городские бездельники снуют в лабиринтах белого пластика - от столика к столику, от приятеля, к приятелю; даже старухи с семечками еще сидят на своих табуретах, не спешат отправляться по домам: клиенты-то - вот они!

Я расслабленно откинулся на спинку сидения. Все моря Вселенной были мне по колено теперь, когда зыбкие топи опасных, не мною вымечтанных, чудес расступились, чтобы дать мне дорогу. Я, наконец, почувствовал, что вернулся обратно. Откуда - на этот вопрос я предпочел бы не отвечать даже себе. Себе, собственно, в первую очередь.

Глава 36. Буркут-баба

В одном из [мифов] аллах обещает удовлетворить любое желание того, кто простоит 40 суток на одной ноге.

"Фронсы" оказались симпатичные. По-русски говорили с легким акцентом каждый искажал каноническую, привычную уху звукопись на свой манер - но словарным запасом они обладали фантастическим. Особенно белобрысая, коротко стриженая немка Клара: ее спутники, голландец и американец, объединенные немыслимым для чужих друг другу людей внешним сходством, были молчаливыми, приветливыми интровертами и словно бы просто создавали фон для ее непрерывного бенефиса. Пока мы чинно пили кофе в баре (вопреки тормановским байкам, блудные иностранцы вели трезвую жизнь, по крайней мере, сегодня), она обрушивала на меня ничего не значащие сведения о себе и своих приятелях - обычный информационный мусор, пригодный лишь для натурального обмена при первом знакомстве. Сообщения перемежались сдержанными комплиментами моему мастерству "создавать настоящий кошмар на пустом месте", - формулировка, впрочем, принадлежала не Кларе, а молчаливому голландцу Дитеру. Комплименты я слушал вполуха: ждал, когда беседа вступит в свою деловую фазу. А она все не вступала.

"Ну и черт с ними, - решил я.
– Не фиг губу раскатывать, и так все круто, двести рублей на дороге не валяются, а в кармане моем очень даже лежат". И расслабился. Спросил: "Ну что, пойдем ко мне?" Общество возрадовалось. О вкусах, конечно, не спорят, но я бы, дай мне волю, до утра в "Белом" сидел, а эти пулей вылетели на улицу.

Отправились: я впереди, показываю дорогу, суровый трезвый Торман замыкает шествие. Присматривает, чтобы клиенты не удрали, так, что ли?

– Скажите пожалуйста, Макс, - вдруг ожил американец Стив, молчавший до сих пор столь упорно, что я уж решил было, будто парень всю жизнь имел твердую "двойку" по этой своей "русистике". То есть здороваться по-русски его худо-бедно за пять лет в университете научили, но это все!

Однако оказалось, что с русистикой у Стива полный порядок. Просто он был самым деловым человеком в этой маленькой компании, на ерунду вербальных усилий не тратил.

– А доводилось ли вам когда-нибудь работать по заказу?
– он спросил не просто вежливо, а почти робко. Словно предполагал, что, услышав такое, я, как подобает великому художнику, смертельно оскорблюсь, побледнею, задушу всех присутствующих голыми руками, а потом убегу прочь, сотрясая ночь сдавленными рыданиями.

– Если бы я не делал работу по заказу, я бы сдох от голода девять лет назад, - отвечаю этому наивному капиталисту с воистину пролетарской снисходительностью.
– Откровенно говоря, только тем и занимаюсь, что по заказу работаю.

Иностранцы, кажется, удивились. Наличие свободного предпринимательства в стране недостроенного коммунизма, очевидно, не вписывалось в рамки известной им концепции мироустройства. По крайней мере, они дружно умолкли. Переваривали информацию.

– Но это просто замечательно, - говорит, наконец, Стив.
– Раз так, вам будет несложно принять участие в нашем проекте. Конечно, если он вас заинтересует...

Земля совсем было собралась уйти у меня из-под ног, но я на нее цыкнул. Нашла время, сучара! Тут такие дела творятся...

– А что за проект?
– голос мой звучит так спокойно, словно мне, и правда, не очень интересно, будто бы из вежливости только спрашиваю. Высший пилотаж, вот уж не ожидал от себя!

– Через полтора года мы будем делать международную выставку, - будничным тоном объясняет он.
– Название проекта - "Мизантропия"...

– "Мизантропия"?!

Ушам своим не верю.

– Сами понимаете, ни один фонд не выдал бы нам грант на реализацию такой концепции, но... К счастью, у Клары богатый дедушка.

– И очень злой, - смеется Клара.
– На доброе дело ни за что денег не дал бы. А на "Мизантропию" дал. Сказать по правде, я специально для него эту выставку придумала. Дед еще ни разу в жизни не дал ни копейки своим потомкам. Когда мой отец был школьником, он получал карманные деньги из приданного бабушки, которая имела отдельный банковский счет... Но я подобрала ключи к сердцу - у вас так говорят, кстати, или выражение устарело?

– Да нет, не устарело пока... Так вы мои фотографии для этой выставки купили?

– Не совсем, - мнется Стив.
– То есть, для выставки, да... Но мы, можно сказать, купили скорее концепцию, чем объекты.

– Так, - вздыхаю.
– Это для кого из нас русский язык - иностранный? Наверное все-таки для меня: я уже ничего не понимаю. Или я просто дурак?

– Ты не дурак, - строго поправляет меня Дитер.
– Ты - большой художник.

Ночь оглашается ржанием Тормана. Переждав шумовую бурю, они снова пускаются в объяснения.

– "Едоки" - это очень хорошая концепция, - веско заявляет Стив.
– И исполнение хорошее, хотя качество печати оставляет желать лучшего, но это поправимо...

Теперь Торман скрипит зубами. Хорошо, что он трезв: будучи под шафе, мог бы и убить за такую оценку его труда. А что, запросто!

– Увидев ваши работы, мы много дискутировали, - продолжает потенциальная Сашкина жертва, - и пришли к выводу, что эту концепцию надо расширить. Сделать своего рода карту мира... Понимаете, Макс, ведь некрасивые люди есть не только в вашем городе, они есть везде...

– Приятно слышать, - ухмыляюсь.

– ...и все эти некрасивые люди, во всех городах мира, иногда едят! торжественно завершает Стив. У него просветленное и немного надменное лицо человека, только что совершившего информационное благодеяние. Наверное, именно так выглядел пророк Мухаммед после того, как впервые поведал окружающим о величии Аллаха.

– Эту затею очень просто осуществить, - вступает Клара.
– В каждой стране мира мы найдем нескольких хороших фотографов - пусть снимают своих "Едоков"!

– Вы, Макс, конечно же, будете фигурировать как автор идеи, - поспешно говорит Дитер.

– Ну да, - растерянно соглашаюсь я, не в силах дать оценку всему вышеизложенному. Мой разум не способен определить, "хорошо" это, или "плохо". Он обескуражен, сбит с толку. Такого поворота дела я не ожидал.

– Но если уж выяснилось, что вы привыкли работать на заказ, может быть, вы возьметесь за русскую часть проекта?
– осторожно интересуется Стив.
– Ваши работы хороши, но нам еще понадобятся едоки из Москвы, Ленинграда, Киева, Таллина... Словом, из разных городов. На ваше усмотрение. Печатать фотографии больше не нужно, это мы сделаем сами... У нас есть специальные материалы, которые обеспечивают высокое качество. Очень дорогие, к тому же, здесь таких не достать, - смущенно поясняет он Торману, который снова начинает издавать скрежет зубовный.