Чтение онлайн

Вообще, где бы прочесть финансовые отчеты кое-каких ведомств?

Например, бывший Ленинградский ордена Ленина метрополитен имени Ленина все время плачется, что буквально вот последний хрен без соли доедает. Свои деньги тратит, чтоб возить нас, дармоедов. И смело повышает цену жетона – на один рубль. Без объяснений, без предупреждений. Без публикации доходов и расходов. Без указаний тех сумм, что метрополитен получает, помимо иного-прочего, и от невероятного числа сдаваемой в аренду площади.

Ой, не прошел бы такой фокус ни в городе Нью-Йорке, ни в городе Париже, ни в городе Токио… да нигде он не прошел бы. Везде в городские власти мертвой хваткой вцепились бы профсоюзы, общественные и политические организации, да и сами граждане свой заветный доллар/иену/евро не отдали бы, как с дуба рухнувши. А мы отдали. Потому что – ослабли мы за зиму. Очень много сил уходит на передвижение по гололеду или глубокой воде. Я заметила, у питерских пешеходов выработалась такая особенная походка, вскользь-вприпрыжку на полусогнутых мелкими шажками, при этом глаза постоянно упираются в рельеф местности, поскольку приходится выверять и просчитывать каждое движение.

Но если мы ослабли, то вслед за этим метро-рублем вырвут из наших вялых рук и еще, и еще, и еще.

Петербуржцы имели бы полное питерское право чуток сорганизоваться и с гордым воплем «Ложьте рубль взад!» (так говорила одна моя знакомая продавщица) двинуть стопы в места скопления начальства. Но некому организовать даже самомалейший протест. Ни профсоюзов, ни общественных организаций, ни оппозиционных партий. Едиииииииная Россия. Только романтическая группа чем-то особо вдохновленных социологов все подсчитывает, а сколько же граждан, не пошедших на выборы губернатора Петербурга, сегодня бы пошли на выборы и проголосовали за губернатора, осознав, наконец, масштаб своего гражданского преступления – двадцать пять с половиной процентов или тридцать восемь запятая девять десятых процента? Господи, если бы меня заставили сейчас работать социологом, я бы удавилась с тоски. На эдакую муру свою жизнь изводить! А они ничего, веселенькие. (С таким же весельем нерадивые школьники, заглянув в конец задачника, подгоняют решение под известный уже ответ.)

По свойствам темперамента я, конечно, могла бы попробовать повсеместно возбудить граждан к протесту под лозунгом «Ложьте рубль взад!», но…

Мне сорок пять лет. У меня двое детей. Я ношу пятьдесят второй размер одежды. Живу на пятом этаже. Лифт не действует по четыре дня в неделю. Я работаю на трех работах. Состою в двух неформальных общественных союзах. В конце января исполнилось сто дней, как Петербургом распоряжается новый губернатор. Семь процентов срока мы уже отмотали. Осталось примерно тысяча триста дней…

Правда, с високосным годом – лишний день набегает.

февраль

P. S. Осенью 2007 года В. И. Матвиенко была назначена губернатором Санкт-Петербурга бессрочно. Так что аллюзия с «Одним днем Ивана Денисовича» в конце этой статьи неверна. Сроку никакого конца пока не предвидится.

Замечено: март – месяц повышенной коварности. Мартовские кошки – самые крикучие, в мартовские иды с Юлием Цезарем случился казус, «Мартов» – псевдоним очень беспокойного большевика, правда, в свое время «мартовское пиво» ценилось любителями, так разве ж его было достать. Кроме того, на восьмое число марта назначена известная дамская неприятность, и на Российском государственном телевидении уже приготовлены три тонны пошлятины, которые по этому поводу извергли из своего раскисшего мозга писатели-юмористы. В отличие от ножек Буша, которых рок поразил атипичным куриным СПИДом, все три тонны будут скормлены населению, без вариантов.

Март, как правило, скучен и долог. Однако в этом году выборы президента рассекают мартовский массив на две равные части: в первой, тревожной, все будет понятно, во второй, радостной, понятно не будет ничего. Ровно две недели самой востребованной властями профессией будет профессия социолога, после чего дивные потомки цыганки Азы дружным строем отправятся в политическое небытие. Я лично прогнозировать ничего не стану, поскольку никто не в силах представить, какая именно шлея попадет под хвост народу именно в этот день.

Наши простодушные предки, составлявшие летописи, давно бы сопрягли в уме фигуру правителя с количеством бедствий и катастроф, постигших державу. Благословения горних высей этому царству явно нет. Но нет и благословения бездны, лежащей долу, адской подмоги, бесовского попечения. Ничего нет. В головах начальства – какой-то студень из позавчерашних идеологических костей. Несмотря на кремлевских вождей и кардиналов, по ночам пишущих стихи (О Господи, воля твоя!), никакой идеологии, как ни тужились, в гущу общества так и не плюхнули. Вот они, ласточки советской дегенерации, вскормленные атмосферой затхлости и серости – не могут бывшие комсомольские мальчики-стукачики ничего придумать. Нету мыслей в голове об жизни!

Что же вы хотели, все как в Писании: деды ели кислый виноград, а у внуков на губах оскомина. Когда-нибудь надо расплачиваться за погубленный русский генофонд, за то, что истребили и дворянскую спесь, и кулацкую смекалку, и ученую гордость, и военную честь. За то, что крестьяне отвернулись от своей земли, а городские пенсионеры копаются в шести сотках, чтоб выжить. За паскудин, именовавшихся «писателями», за погубленную Волгу, за землю, изуродованную варварской индустриализацией. И за то, что никто ни за что не ответил. Теперь отвечаем – оскудением человеческим.

Россией – некому править. Или так можно сказать: некому править Россию.

Представьте себе на минуточку, что выборы президента России проходят… 14 марта 1904 года, сто лет назад. Претендовать на пост может любой русский православный, рожденный в России, внесший залог – например, сто тысяч рублей. Ну, какие-то, естественно, были бы возрастные и образовательные цензы. Уверяю вас, трудно себе представить, сколько сыскалось бы претендентов. Какая бы живая и пестрая возникла картина, какая галерея лиц и нравов. И Лев Толстой бы оживился. И большевики могли бы выставить своего Ленина. А уж сколько промышленников поиграло бы маскулатурой. Выборы президента в демократической стране – это ведь еще и аллея героев, парад пассионариев, ярмарка крупного тщеславия, дескать, «а вот кому больше всех надо!»

Но те, кого в школе пихали локтем – «тебе что, больше всех надо?» – в нашей стране научились правильным ответам. И русская нелюбовь к высунувшимся ничуть не стала меньше за время реформ. Потому мы и получаем наш плачевный список кандидатов, в котором целых двое претендентов на пост президента России говорят грамотно…

Но не стану кривить душой. Завелся у меня и там любимчик. Тот, кому удалось рассмешить всю страну – человек, возникший не то из рассказов Зощенко, не то из стихотворений Хармса. Иван Петрович Рыбкин.