Чтение онлайн

В своей Бхакти-сутре мудрец Нарада различает исконный и производный типы преданности. Последняя окрашена личными целями и подспудными побуждениями наподобие желания стать опе каемым Господом или заручиться его поддержкой в мирских делах. Это может выражаться самым разным образом. В зависимости от преобладания одного из трех качеств (гу на) природы, любовь бхакта к Божественному может быть более или менее сосредоточенной на самом себе и быть более или менее деятельной [101] . Исконная преданность, напротив, полное вверение себя Богу, чистое служение, лишенное своекорыстных побуждений. Как пишет об этом Нарада в Бхакти-сутре (5), истинно поклоняющийся «не видит ничего помимо любви, внимает одной любви, говорит об одной любви и думает только о любви». Выдающийся ученый Сурендранатх Дасгупта так охарактеризовал этого продвинутого духовного подвижника:

Такой человек настолько привязан к Богу, что нет ничего другого, заботящего его; без всякого усилия с его стороны иные привязанности и склонности теряют над ним власть. Так велико его влечение к Богу, что оно поглощает все его земные страсти… Бхакт, преисполненный любовью, испытывает ее не просто как подспудное течение блаженства, которое омывает глубины его сердца в его уединении, но как мощный поток, что заполняет пустоты его сердца всеми его чувствами. Посредством всех своих чувств он познает ее, словно это чувственное наслаждение; сердцем и душой он ощущает ее как духовное упоение блаженством. Подобный человек вне себя от любви Бога. Он поет, смеется, пляшет и рыдает. Он более не от мира сего [102] .

Бхакти-йога часто приводится как пример типичного дуалистического учения, но дуализм справедлив не для всех школ данного направления йоги. Даже если вначале все поклоняющиеся относятся к Божественному как к некой Личности, представляющей собой отдельное существо, конечная цель некоторых школ состоит в слиянии с Божественным до такой степени, что человек полностью забывает о собственном бытии: Господь познается как единственная Реальность — познание, которое уничтожает иллюзию эго(ис)тичной личности и тем самым преодолевает представление о существовании обособленного существа, иначе поклоняющегося.

История идеала бхакти

Подход, связанный со служением единому богу, имеет поразительную историю, которую мы знаем весьма приблизительно. В Ведахесть лишь немного гимнов, которые утверждают страстно-эмоциональное отношение к божеству. Образность ведийских заклинаний носит величественный, но отстраненный характер, здесь отсутствует религиозный пафос, типичный для средневековой бхактской литературы. Хотя ведийские гимны вовсе не лишены набожности.

Поэтому вступительный гимн Ригведывозносится богу Агни, который, как сказано, «достоин призываний риши (провидцев) — как прежних, так и нынешних» (1.2), и которого просят быть доступным «как отец — сыну» (1.9). Гимн 8.14.10 говорит о восхвалении Индры, быстро движущегося «словно веселая волна на воде». В гимне 1.171.1 мудрец Агастья обращается к Индре и Марутам таким образом: «Я иду к вам [вот] так с поклоном/гимном я испрашиваю благоволения доблестных». Ведийские гимны полны мифологических аллюзий, поэтических метафор и мольб наряду с требованиями. Помимо прочего, провидцы выпрашивали бессмертия (ам рита)в обществе богов.

Давайте вспомним, что слово риг, которое по законам благозвучия перешло в ригв сложном имени Риг-веда,означает «восхваление». Это уже само по себе отражает исконную набожность древних ведийских провидцев и жрецов. Ведийские гимны — это воззвания к высшим силам и почтительное их прославление, и здесь мы находим самые ранние истоки бхакти-йоги.

Однако ведийское благочестие существовало в рамках религии с развитой системой жертвоприношений, которая со временем становилась все более изощренной и требовательной. К периоду Брахман— текстов, истолковывающих ведийские ритуалы и мифологические аллюзии — педантичная жертвенная обрядность, похоже, заглушила элемент благочестия. Собственно осуществление ритуалов и умиротворение богов или поиск их покровительства при жертвоприношениях стали важнее, нежели личная преданность Божественному. Возможно, бесконечные потребности обрядности вынудили многих жрецов руководствоваться больше чувством долга, чем голосом сердца, теснимого чувством духовного томления или признательности.

Не удивительно, что монотеистическая традиция панчаратры с давних пор притягивала все большее число тех, кто находил ведийский пантеон богов недостаточно убедительным, или безличный Абсолют ( брахман) ортодоксальных богословов слишком отвлеченным, либо тех, кому жертвенная обрядность браминов не приносила никакого эмоционального удовлетворения. Традиция панчаратры угождала тем, кто жаждал личной близости с Божественным, и их поклонение совершалось вокруг Бога Васудэва-Нараяна-Вишну. Уже Шата-патха-брахмана(13.6.1) упоминает жертвенный ритуал панчаратрав связи с Богом Нараяной, и Махабхарата(12.335) повествует о мудреце Наре, как последователе Нараяны и гостеприимном хозяине многих мудрецов, сведущих в системе панчаратра [103] . Таким образом, данная традиция зародилась задолго до появления Будды и процветала на окраине древнего индийского общества. Несмотря на естественную неблагосклонность со стороны ведийского жречества, ей тем не менее удалось потеснить ряды традиционных верований.

В большой степени благодаря успеху этой религиозно-духовной традиции — представленной в невероятно популярных Бхагавадгите и Бхагавад-пуране — индуизм стал тем, чем он является сейчас: религиозной культурой храмов, священных образов и благочестивого поклонения. Традиция панчаратры, которую порой называют бхагаватизмом, также содействовала послеведийскому развитию йоги. Она ввела понятие и практику бхакти в то, что слишком часто представлялось рассудочным или суховатым подходом к Самопознанию.

Хотя путь бхактив своих истоках наиболее тесно был связан с религиозным поклонением богу Вишну, само слово бхактиупотребляется в специальном значении в одном раннем сочинении, посвященном богу Шиве. Это Шветашватара-упанишада(6.23), исключительно монотеистическое произведение, обычно относимое к третьему или четвертому веку до н. э., но вероятно, возникшее в добуддийскую эпоху. Этот текст развивает двоякую идею любви к Богу и любви к духовному учителю, которого следует любить так же, как и Божественное, поскольку он или она суть его воплощение.

Чтобы оценить эволюцию пути бхакти, мы должны уяснить, что монотеистические учения получили широкое развитие, хотя и не только там, в двух религиозных сферах, а именно в вишнуизме (широко представленном традицией панчаратра) и шиваизме. Вишнуиты прославляют бога Вишну — часто как его воплощение в образе Кришны — как божественную Личность, а шиваиты посвящают свою жизнь служению Господу Шиве. И Вишну и Шива упоминаются в Ригведе,и мы можем предположить, что у них были приверженцы с тех самых давних пор. Однако религиозными движениями в полной мере вишнуизм и шиваизм стали лишь во второй половине первого тысячелетия до н. э. Ранними сектами последнего были пашупаты, капалины и каламукхи, которые рассматриваются в одиннадцатой главе.

Третье значительное религиозное течение, которое своими истоками тоже уходит к Ригведе,известно как шактизм. Оно сосредоточено на поклонении Божественному в его женском или энергетическом проявлении — в виде Шакти. В этом течении бхактитакже играет важную роль как составная часть обрядового поклонения Богине, будь то Махадэви, Кали, Дурга, Парвати, Аннапурна, Чанди, Сати или иное женское божество индуизма. В первые века нашей эры шактизм все больше сливался с тантрой, не утрачивая вместе с тем своей самобытности.