Чтение онлайн

Протойога ришисодержит многие элементы, свойственные позднейшей йоге: концентрация, внимательность, аскетизм, управление дыханием в связи с твержением священных гимнов во время обрядов — мучительно точное твержение (предвосхищающее позднейшую мантра-йогу), ревностное взывание к богам (нашедшее полное выражение в средневековой бхакти-йоге), видения, представление о самопожертвовании (или отречении от эго), более продолжительное соприкосновение с Реальностью, нежели с эго(ис)тичной личностью и непрестанное обогащение обычной жизни подобным соприкосновением (предвестник позднейшей сахаджа-йоги).

Поскольку Ведысоздавались провидцами необычайной духовной силы, они нечто большее, чем просто поэзия и исторический документ. Это священные тексты, свидетели духовного потенциала человеческого рода, и поэтому мы должны воспринимать их соответствующим образом. Миллер, Фроли. а также Шри Ауробиндо, который сам был замечательным поэтом-провидцем современной Индии, последовательно защищают духовное толкование ведийских гимнов. Ауробиндо писал:

Веда обладает высокодуховной материей Упанишад, но лишена их языкового выражения; это вдохновленное знание, все еще недостаточно оснащенное отвлеченными и философскими понятиями. Мы видим язык поэтов и просветленных, для которых весь их опыт действителен, жив, осязаем, даже конкретен, и отличается от опыта мыслителей и систематизаторов, для которых реалии ума и души становятся отвлеченными понятиями… Здесь перед нами древняя психологическая наука и искусство духовной жизни, философским плодом чего и явились Упанишады [186] .

Внушают трепет провидцы. Выказывайте почтение им! Что за видение у них и что за истина в их умах!

Атхарваведа 2.35.4

Ауробиндо по возможности дает символическое толкование Вед, и всякое непредвзятое чтение этих священных текстов подтвердит его правоту. Поэтому он настаивал, что посюстороннее звучание многих ведийских гимнов, которые просят у богов долголетия, здоровья и достатка, не следует воспринимать как просто материальные запросы. Напротив, мы должны понимать их в переносном смысле. Подход Ауробиндо к толкованию Вед оказывается более верным, нежели буквальное прочтение, предпочитаемое многими учеными, которые видят в Ведах едва ли не примитивную поэзию. Однако мы можем легко оценить духовную мудрость, возвышенный идеализм и общую метафизическую направленность ведийских риши, не отрицая при этом того, что они также вымаливали вещи этого мира. Не все в Ведах обязательно написано в зашифрованном виде, хотя, как представляется, в значительной степени это так и есть. В отношении последнего Субхаш Как показал, что гимны Ригведы построены в соответствии с астрономическим кодом, что показывает огромную значимость астрономии в ритуальной жизни ведийских ариев [187] . Этот код также определял строение пяти разновидностей алтарей для огня. Поэтому мы можем начать сознавать, что ведийское мировосприятие целиком основывалось на обширных микро- и макро-космических соответствиях.

О провидцах

и исступленных

Древние брахманы, подобно своим современным индуистским собратьям, представляли консервативное крыло ведийской религии. Риши же, напротив, олицетворяли творческую силу, что постоянно питала ведийскую обрядность живительной влагой их личных видений божеств и их познания конечного Сущего. Позднее, когда ослабело влияние провидческой культуры, ришизанялись проверкой своих видений в словесных схватках друг с другом, и брахманская обрядность быстро закоснела под мощным прессом жреческого консерватизма [188] . Жертвоприношения стали важнее видений и высших духовных постижений. Смысл ведийских гимнов был утрачен до такой степени, что Каутса, древний приверженец обрядности, был вправе сказать, что « мантрыбессмысленны». Под мантрамион подразумевал священные гимны, которые, по его мнению, содержали много бессвязных выражений. Таким отношением он предвосхитил позицию немалого числа современных ученых, которые не в состоянии воспринять духовный смысл, скрывающийся за словарными определениями слов ведийского санскрита.

Как бы то ни было, но на примере Упанишадмы видим, что мистический эзотеризм продолжал пробиваться то здесь, то там сквозь препоны жреческой ортодоксии. Даже во времена риши находились те, кто, подобно муни,был занят духовными поисками на окраинах ведийского общества. Мунибыли исступленными, которые оставались близки шаманскому наследию. В «Гимне Косматого» ( Ригведа10.136), приведенном ниже, муни,как сказано, оседлали ветер и готовы на благое деяние; и то и другое — обычные шаманские сюжеты. Во времена Упанишадтрадиция мудрости с ее уклоном к экстатическому самопреодолению и Самопознанию часто передавалась не через брахманов, а представителями воинского сословия — правителями наподобие Аджаташатру, Уд-далаки и сына последнего Шветакету. Не следует забывать к тому же, что Бхагавадгита,именуемая эзотерическим учением (упанишад)в заключение к ее восемнадцати главам, была передана Господом Кришной царевичу Арджуне, сыну царя Панду. Разумеется, были также и великие брахманы на заре упанишадской эпохи — первый среди которых великий мудрец Яджнявалкья, также учившие тайнам внутреннего жертвоприношения.

Язык Ригведы является мантрическим, поэтическим и зачастую иносказательным и эзотерическим. Без учета этого невозможно надеяться ухватить смысл ведийских гимнов. Переводы малой толики из 1028 гимнов Ригведы сделаны с учетом того обстоятельства, что певцы-провидцы были не просто «несмышлеными», но искусными сочинителями, которые к тому же глубоко владели искусством экстатического самопреодоления посредством ритуала, молитвы и звука.

Выбор на этих отдельных произведениях из наиболее старой части ведийского свода был остановлен ввиду их особой связи с ведийской протойогой. Они дают нам общее представление о ведийском подходе к сакральному. Они также показывают, что риши разработали сложную духовную метафизику, предвосхищающую учения Упанишад, Бхагавадгиты и других санскритских трудов, основополагающих для веданты и ведантской йоги.

Ведийские гимны изобилуют символикой и мифологией, которые были орудиями для выражения риши более глубоких духовных истин, хотя мы не нестолько хорошо знакомы с ведийским миросозерцанием, чтобы полностью «раскрыть» глубокую символику и иносказательный язык гимнов. Наконец, даже вооруженный научными пояснениями современный исследователь Вед должен опираться на собственную интуицию в попытках понять гимны.

3.31

К богу Индре, средоточию ведийской духовности, часто обращаются в Ригведе. Обычно толкуемый как громовержец, Индра предстает воистину многоликим богом, которого связывают с множеством явлений — от грома, молнии и доходя до неба, огня и солнца, а также и времен года. В этом гимне Индра проявляется как божественный посредник, который умерщвляет Вритру, демона тьмы, и освобождает плененных коров. Для ведийского народа слово го означало большой круг понятий помимо «коровы», включая «животворные воды», «световые лучи» и «священную речь». Настоящий гимн можно прочитать по-разному, и все эти различные значения мог иметь в виду риши, когда сочинял гимн. Здесь явно идет сопоставление переживания восприятия света, занимающегося на заре, и свет в момент духовного просветления. К обоим событиям обращен жертвенный ритуал, прославляющий Индру, разру шителя мрака. Мы опять здесь встречаем косвенное указание на Солярную йогу — йогу настройки на излучение великого небесного существа, известного древним как Сурья.

Шри Ауробиндо понимал Индру как символ очищенного и поэтому освященного человеческого ума, который может избавить нас от каббалы (то есть неведения) и излить на нас благословенный божественный Свет. Когда мы таким образом освобождаемся от эго(ис)тичных ограничений, мы способны испытать великие духовные прозрения, которые преобразуются во вдохновенную речь.

Повелевая, возница [жертвы] отправился к внучке

[со стороны] дочери, [Он,] знаток, почитающий соблюдение закона, Когда отец, стараясь излить [семя] дочери

[то есть жертвенная ложка], Кинулся со [своим] могучим духом. (1)

Родной сын не оставил сестре наследства

[то есть жертвенное масло], Он сделал [ее] чрево [то есть содержимое жертвенной ложки]

кладовой захватчика. Когда матери [то есть щепки для растопки]

порождают возницу [жертвы], Один из двоих благодетелей — деятель [то есть жрец], другой

[то есть жертвователь] — извлекающий выгоды. (2)

Агни был рожден как [бог,] трепещущий языком, Чтобы почтить сыновей [то есть жрецов семьи Ангирасов] великого алого [то есть неба на заре].

Велик зародыш, велико рождение среди них, Велико взращивание обладателя [то есть Индры] буланых коней жертвами. (3)

Победоносные примкнули к борющемуся, Они отыскали во мраке великое светило. Узнавая его, утренние зори вышли [ему] навстречу. Индра стал единственным господином коров. (4)