Чтение онлайн

Если ответить одним словом, то имя той роковой силы — Власть. Именно она во все времена ревностно относилась к Истории, стремясь превратить ее в свою служанку. В демократических странах в конце концов удалось найти «проруху на старуху», отстоять независимость исторической науки, по крайней мере, от власти. Иначе обстояло дело в тоталитарных государствах. Там история зачастую превращалась-таки в служанку власть имущих, переставая быть наукой и становясь инструментом официальной идеологии. При коммунистической диктатуре особенно не повезло тем ее разделам, которые оказались на острие идейно-пропагандистской борьбы с империализмом. Понятно, что история Второй мировой войны попадала именно в этот разряд.

Было бы удивительно, если бы пионером фальсификации реалий Великой Отечественной стал не «товарищ Сталин». Во-первых, вождь имел очень солидный опыт в виде «шедевра исторической мысли» — «Краткой истории ВКП(б)». Именно сей «шедевр» превратился в образец «идеологически выдержанной» (то есть извращенной в угоду партии) модели истории. Во-вторых, речь идет о событии такого калибра, в котором «А», как правило, произносит первое лицо. Вот «товарищ Сталин» и объявил 3 июля 1941 года в своем первом после начала войны обращении к советскому народу «правду» о ситуации на фронте, мол, отборные дивизии врага уже разгромлены… В это время «разгромленные дивизии» немцев захватили значительную часть Прибалтики, Белоруссию, создали угрозу Смоленску и Киеву, вышли на дальние подступы к Ленинграду.

Одна из главных задач, которую Власть ставила перед историками Великой Отечественной, — оправдать или умолчать о просчетах и недостатках советских руководителей. По этой причине неудачи начального этапа войны свалили на пресловутую внезапность, превосходство агрессора в живой силе и технике, ошибки отдельных военачальников (их не преминули наказать) и неподготовленность Советского Союза к войне. Замалчивались «неудобные» факты, целые военные операции (конечно же, неудачные для Красной Армии), скрывались реальные масштабы военных потерь и жертв среди гражданского населения. Одновременно всячески превозносились преимущества социалистической системы, которая якобы и стала залогом победы. Как писал в своем военном дневнике Александр Довженко, «правда про народ и его беду… никому… не нужна, и ничего не нужно, кроме панегирика».

«Обслужить» нужно было не только систему, но и ее «отдельных представителей», находившихся на вершине пирамиды власти. Поэтому историю войны лепили не только лишь под «всепобеждающие идеалы социализма», но и под Сталина, Хрущева, Брежнева, а также иных «верных ленинцев» калибром поменьше. Сталин предстает «гениальным полководцем», творцом всех побед Красной Армии. Были и другие оценки полководческих дарований Главнокомандующего, но они долгое время скрывались от советских людей. К. К. Рокоссовский назвал Сталина «недоучкой, который только мешал воевать», а Г. К. Жуков обвинил его в некомпетентности и дезорганизации работы Генерального штаба и наркомата обороны. Последнее обвинение широкой огласки не получило, так как содержалось оно в непроизнесенном выступлении Жукова на Пленуме ЦК КПСС в 1956 году.

Впрочем, как и хвалебные, так и критические отзывы о роли Сталина необходимо воспринимать осторожно, ведь их также не минули конъюнктура и субъективность. Рокоссовский накануне войны пострадал от репрессивной машины НКВД. Хотя он и был освобожден по распоряжению Сталина, думается, в конце концов маршал понял, кому он обязан тюремной решеткой. Жуков тоже оказался в опале, но после окончания войны: Главнокомандующий то ли приревновал к его заслугам, то ли боялся его популярности, а может быть, свою роль сыграли оба обстоятельства. Тем не менее вскоре Жуков подкорректировал свое мнение замечанием о том, что во второй половине войны Сталин набрался опыта и умело руководил Вооруженными Силами. С другой стороны, как было не подкорректировать, если началась эпоха брежневского «неосталинизма»? Завуалированной, но всенародной реабилитацией Сталина стал фильм «Освобождение», в котором тот вновь предстает в виде мудрого руководителя, то и дело принимая единственно верные решения.

С точки зрения осмысления опыта Великой Отечественной войны Г. К. Жукову пришлось сложнее других. Каждый руководитель партии — вначале Хрущев, а затем Брежнев — хотел, чтобы его воинская деятельность была «по заслугам оценена» авторитетным и популярным полководцем. Результат — изуродованные высочайшей цензурой «Воспоминания и размышления». В принципе, система позволяла обойтись и без маршалов с их воспоминаниями. В 1964 году Хрущеву присвоили звание Героя Советского Союза, но ему, конечно же, не сравниться с Брежневым ни по количеству наград, ни по степени мифологизации собственной роли в войне. Хотим подчеркнуть, что и Хрущев, и Брежнев являлись участниками войны и в этой связи заслуживают всяческого уважения. Однако в данном случае речь идет о выходящем за всякие рамки преувеличении личных заслуг.

Последняя в советское время серьезная попытка хотя бы на несколько шагов продвинуться в создании правдивой истории Великой Отечественной войны была предпринята в 80-е годы группой специалистов Института военной истории при Министерстве обороны СССР. Однако, ознакомившись с макетом первого тома, главная редакция «Воениздата» признала его антикоммунистическим, редакцию и авторский коллектив запланированного 10-томного издания разогнали.

Таким образом, идеологическая и политическая заангажированность науки стала главной причиной того, что была создана фальсифицированная, переполненная различными мифами и «белыми пятнами» история Великой Отечественной войны.

К

Как утверждали советские специалисты, роль ленд-лиза в деле разгрома фашистской Германии была «значительно преувеличена буржуазными политиками». В общей сложности объем поставок, по их мнению, не превышал 4 % объема производства промышленной продукции на отечественных предприятиях. И в нашем сознании до сих пор бытует соответственное, несколько пренебрежительное представление о пользе и эффективности военно-экономической и гуманитарной помощи союзников, которое является вопиющим заблуждением! Но давайте не будем торопиться и попытаемся рассмотреть эту проблему с точки зрения сегодняшнего дня, с учетом документов и материалов, ставших доступными историкам только в последнее десятилетие.

Итак, ленд-лиз — это система передачи Соединенными Штатами Америки взаймы или в аренду военной техники, оружия, боеприпасов, снаряжения, стратегического сырья, продовольствия и других товаров странам-союзникам по антигитлеровской коалиции во время Второй мировой войны. Закон о ленд-лизе был принят Конгрессом США 11 марта 1941 года. Он предоставил президенту США полномочия передавать, обменивать, давать в аренду, взаймы или поставлять иным способом военные материалы или военную информацию правительству любой страны, если ее «оборона против агрессии жизненно важна для обороны Соединенных Штатов». Страны, получавшие помощь по ленд-лизу, подписывали с США двусторонние соглашения, в которых предусматривалось, что материалы, уничтоженные, утраченные или потребленные во время войны, не подлежат никакой оплате после ее окончания. Оставшиеся после войны материалы, пригодные для гражданского использования, должны были быть оплачены полностью или частично на основе долгосрочных американских кредитов, а военные материалы США могли затребовать обратно.

В первые месяцы войны закон о ленд-лизе не касался СССР, он был распространен на Советский Союз только 7 ноября 1941 года. До этого времени товары из США поступали в СССР за наличный расчет, а поставки по ленд-лизу в СССР осуществлялись Великобританией в соответствии с Договором о взаимопомощи от 12 июля 1941 года.

Доставка товаров в Советский Союз в разные периоды войны осуществлялась по трем маршрутам: через моря Арктики в порты Мурманска и Архангельска, из портов Персидского залива через Ирак и Иран в советское Закавказье, а также через Аляску и Сибирь. Львиную долю поступлений в Советский Союз составляли вооружение и автомобильная техника. За весь период войны поставки по основным видам вооружения составили: 18,7 тыс. самолетов, около 11 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок, до 10 тыс. орудий разного калибра.

Значительный вклад в обеспечение вооружением Красной Армии внесли поставки самолетов. По подсчетам представителя главной закупочной комиссии СССР в США Лебедева И. П., почти каждый четвертый самолет, поступивший в годы войны в ВВС СССР, был англо-американского производства. Кроме того, по ленд-лизу поставлялись авиационные двигатели, вооружение, боеприпасы, авиационное горючее, запасные части, без которых невозможна была бы нормальная эксплуатация боевых машин.

В обеспечении мобильности советских войск огромную роль сыграли поставки автомобильной техники. На 15 июня 1941 года в Красной Армии имелось 272,6 тыс. автомобилей всех типов, что составляло 36 % от численности штата военного времени. В результате поражений первых месяцев войны потери автомобильной техники составили 159 тыс. единиц (58,3 % от первоначального состава). Они были более-менее восполнены за счет автомашин гражданского сектора, но вскоре этот источник пополнения стал недоступен, советская же автомобильная промышленность не успевала обеспечивать потребности фронта. Главная надежда возлагалась на поставки по ленд-лизу. Например, в 1942 году Красная Армия получила 152,9 тыс. автомобилей, из которых только 22,9 % были собственного производства. Всего в 1943–1945 годах в армию было направлено 387,3 тыс. автомобилей, а по ленд-лизу было получено около 398,8 тыс. За годы войны СССР получил 406 тыс. автомашин, произведенных в государствах союзников. Кроме того, поставлялись железнодорожные локомотивы (1,5 тыс.) и вагоны (9,8 тыс.), запасные части и сырье, станки, одежда, консервы, табак…