Чтение онлайн

Йяуууууу. Ург. Уууууух.

Им очень больно при пробуждении, не всегда одиноком, и перед наступленьем танжерского вечера. Хорошо, все мы знаем, что танжерин — маленький, сильно сплюснутый мандарин. Очень смешно, Джордж. Только, может быть, ты подумаешь, почему он носит такое название. Горит неоновая каллиграфия — фа, каф, каф, нун, ток, — заведения возобновляют работу при масляных лампах. Женщины в паранджах и длинных рубахах начинают разгуливать по rues и calles, парни станут подшучивать и хихикать над немногочисленными туристами мужского пола, тыкать пальцем в своих младших братьев, как в тушку нежного агнца. Писатели застонут над собственными словами о полуночи и отчаянии.

Ну, вперед! Наши верблюды радостно чуют вечер. Это цитата, если тебе надо знать, Бенедикт. Оставим их, пусть покорятся судьбе. Каждый должен по мере возможности стремиться к счастью. Каждый. Джеффри и Бенедикт, Джордж и Дональд, Андреа и Памела, невыносимая Сонд-ра и… Ох, ну-ка, стройтесь вон там. Отбываем с атлантическим ветром. Встает луна, исламский полумесяц. Сияют планеты Марих, и Зухра, и Зухаль. Звезды в американских армейских ботинках молча расходятся по извечным постам. Слова падают в предписанные синтаксисом щелки, испуская атмосферную пыль, прах, именуемый нами смыслом. В путь, дети! Оставим их.

Пока последний ледник не скует

Каждый остров, где парус в мечте живет…

И и и и так далее. Все придет, нужно лишь время и прилежание. В тоске можно сплести лавровый венок — laurus nobilis[172]. Он тут произрастает. Никому не рвать! Ароматные листья применяются в кулинарии, а ягодами можно вылечить заболевшую кошку.

Приложение

Несколько ранних, не вошедших в собрание стихотворений Ф.З. Эндерби

Нижеследующие стихотворения по неизвестной причине никогда не входили ни в одно издание произведений Эндерби, а последний совсем не печатался. Стихи с начальными строками «В прошлом выступившего против отца…», «Страх и ненависть, как к заплечному палачу…», «Под стеной плача семитские скрипки…», предположительно юношеские, не обнаружены ни в напечатанном, ни в рукописном виде. Пожалуй, интересно отметить, что в каталоге злосчастного издательства «Гордон-пресс», которое специализировалось на стихах, изданных за авторский счет, упоминается сборник некоего А. Роуклиффа «Чепуха и болтовня», стихи, 1936. Ни один экземпляр этого сборника до сих пор в свет не вышел.

Э. Б.

СЕНТЯБРЬ 1938

Между войнами процветает победная жизнь,

Порожденная первой, злосчастная пища второй,

С нескончаемым рокотом крови в ушах.

Не ленивцы, но и не бойцы

Обратили всю злобу на камень, давно выбитый из

Умов, покорившихся новизне:

За респиратором нечего в очереди стоять.

А потом возвращенье в ужаснейший хаос.

Дом, руки-ноги, отяжелевшие от труда

и от грязи, сон,

Сметающий повседневность в глубокую канаву.

Наконец, человеческое лицо разбивается

И стирается напрочь; заменившие его моторы

С грохотом ринутся к концу света, дети войны,

Fonctionnant d’une maniere automatique

[173]

.

ЛЕТО 1940

Лето залило землю, солнце нас пленило,

Ручка скользит на экзамене в пальцах,

Мечутся потные губы влюбленных

В слепом освоенье тактильного мира.

Очки потеют, вены на кистях синеют,

желанье раздеться

Рождает страсть в неподобающем месте.

Барражируют дирижабли,

Парят серебром в серебряном эфире.

Полеживая на травке,

Мы следим за послушными монстрами, которых

не тянет к зениту.

Капли французского ливня, запачканные

Грязным трудом, трамвайной тряской,

жадно высосанной сигаретой,

Марают фланелевые костюмы и летние платья.

Лето портят охотники, желающие лишить нас покоя.

ВЕСНА В ЛАГЕРЕ, 1941

Война претворилась во время и долгую логику

Похороненных ожиданий. Пришла весна

С круглой кокардой. Долгота ее, глубина, ширина,

Прямолинейно разумны, однако

Она кружится в маленьком круге.

Круг есть круг, ничего не доказывает, ничего не дает

Поглощает процесс, прекращает все споры,

Создавая новую картину времен.

В бараки набились птенцы-новобранцы,

Солнце рано является в канцелярию.

Бледного ротного писаря беспокоят весенние запахи

Шофер грузовика поет, позабыв о дороге.

Груз зимы и войны разбрасывается,

Как сам ты в юности разбрасывался.

Слова распадаются; война заключена в словах.

ПРОГУЛКА

Голубое утро летом

Манит нас покинуть дом,

Солнце золотистым светом

Красит яйца с мармеладом,

Чек смеется на столе.

Вспомнишь запах на дорожке,

Чуда жаждешь на земле,

Снова бьет ручей сторожкий.

Там пивная, а тут храм,