Чтение онлайн

Возможно, ближе всего к истине будет, как считают психоаналитики, то, что для каждой конкретной ситуации или конкретной структуры характера каждого конкретного индивидуума подойдет какая-нибудь одна из таких интерпретаций, даже несмотря на то, что все они взаимосязаны. Таким образом, распознание доминирующей страсти может определить основную интерпретацию; следующим по важности и трансформирующему потенциалу, с этой точки зрения, является выделение познающего эго или фиксации основных представителей «Сатаны» в душе, говоря языком образов, которым пользуется Ичазо.

Не характеризуя страсти (это я сделаю в последующих главах книги), отмечу сейчас, что нам необходимо настроить себя на истинное значение традиционных слов, видя, например, в «гневе» более глубокую и основную реальность «противостояния», а не взрыв раздражения; «вожделение» - это больше, чем позыв к сексу или даже удовольствию: страсть к излишествам или излишняя страстность, для которой сексуальное удовлетворение только один из возможных источников получения наслаждения; точно так же «чревоугодие» понимается здесь не в своем узком значении страсти к еде, но в более широком смысле гедонистических пристрастий и неутолимости желаний. «Скупость» также может включать и не включать в себя денежное скопидомство и будет означать отвратительное и алчное обладание более общего плана - отдаленная альтернатива безграничной связи вожделения чревоугодия, зависти и других эмоций.

Так же, как стороны вписанного треугольника определяют психодинамические связи между ментальными состояниями, обозначенными точками девять - шесть - три - девять, линии, соединяющие точки 1-4-2-8-5-7-1, тоже обозначают психодинамические связи, так что каждая страсть может быть понята как базирующаяся на предыдущей, что читатель может изучать на собственном опыте.

В отличие от позиции христианских теологов, убеждающих в наличии иерархии тяжести смертных грехов, а также в отличие от позиции современной психологии, утверждающей, что характеры не только возникают на различных стадиях развития, но также являются более или менее устойчивыми к изменениям и более или менее подвержены патологиям, настоящая позиция отстаивает положение, что страсти эквивалентны как в этико-теологическом, так и в прогностическом плане. Это утверждение может быть интерпретировано, чтобы подчеркнуть, что хотя некоторые характеры можно лечить более успешно, чем другие, посредством современной психотерапии и ее интерпретации сознания, путь трансформации не является радикально хорошим или плохим для разных личностей в свете традиционного подхода к работе над собой и медитации.

Может быть, лучше это объяснить с помощью образчика традиционной теологии, касающейся греха. Классическое определение Св. Фомы обнаруживает в грехе два аспекта, наиболее явный из которых - вред другим или себе. С этой точки зрения эмоциональные факторы, такие как зависть или гнев, определяют основу недобродетельных действий;

Рис. 4

другой аспект, общий для всех грехов, - это совращение души с пути истинного.

В то время как некоторые психологические типы, по крайней мере, сознательно страдают более (обычно располагаются внизу энеаграммы) или менее (вверху энеаграммы), и это действительно верно, то некоторые (обычно энеа-тип VII) в большей степени являются причиной страданий других, в свете протоанализа они только определяют эквивалентное духовное препятствие; но существует еще огромная разница между степенью очевидного вреда по отношению к себе и другим и действительной мерой разрушительности, которая более или менее скрыта.

Хотя Ичазо определяет фиксации как специфические дефекты познания, грань системы иллюзии в эго - названия, которые он им дает, иногда отражают то же понятие, что и доминантные страсти или ассоциативные характеристики, что не удовлетворяет задаче определения. На рис. 4 я воспроизвожу энеаграмму фиксаций по Ичазо, как она дана Лили в «Межличностной психологии» Тарта. [5]

Здесь можно увидеть, что обращение к негодованию в точке 1 почти взаимозаменяемо с «гневом», а в случаях с точкой 2 лесть, в основном, относится к «самообольщению», что неотделимо от самовозвеличивания, от гордости. В случае с точкой 3 Ичазо употребил слово, коренным образом отлично характеризующее эмоциональный и познавательный аспект характера, и все же я не согласен с тем, что он относит нетерпение к области фиксаций, а уловку - к эмоциональной области страстей. [6]

В «Менделистах» Ичазо в Арике предложена определенная терминология, использовались термины, начинающиеся с «эго», к которым добавлялись первые буквы названия фиксации, указание «эго-мелан» несет иную информацию, чем «зависть», так как оно обращается к мазохистскому аспекту характера в вопросах поиска любви и привязанности через усиление боли и беспомощности. В точке 5 опять же предложенное им слово «скаредность» не выходит за пределы значения скупости. То же самое в случае с точкой 6, трусость дает не больше информации, чем страсть страха. Хотя трусость несет значение «страха перед лицом страха», я предпочитаю считать обвинение, особенно самообвинение центральной проблемой познания энеа-типа VI, что и разработано мной в соответствующей главе.

Когда я впервые услышал лекции Ичазо, который преподавал протоанализ в Институте прикладной психологии, слово, которое он использовал для фиксации в точке 7, было charlataneria, что по-испански значит шарлатанство. Позже, обращаясь к англоязычной аудитории, он обозначил эту личность «эго-прожект». Прожектерство вызывает тенденцию в энеа-типе VII жить планами и фантазиями и подменять действие воображением.

Говоря об «эго-мстительн.», Ичазо опять же указывает на характерологическую диспозицию, которая может быть в соответствующем энеа-типе центральной и обеспечивать аспект, дополняющий «вожделение»: энеа-типа VIII не только страстен, дионисоподобен, но и жесток, и доминирующ; это носитель предрассудочного взгляда на жизнь как на борьбу, где успеха добивается сильнейший.

В случае с точкой 9 слово Ичазо «эго-праздн.», соответствующее праздности, - это опять же преувеличенная леность, слово, используемое для доминантной страсти. Если леность понимается как психоспиритуальность, сходная с автоматизмом в жизни и утратой духовного начала, то можно считать, что безоговорочная вера, определяющая жизненную стратегию энеа-типа IX, - это преувеличение значения сверхадаптации и самопожертвования.

При выборе обозначения фиксаций в свете определений Ичазо проявляется различие в акцентах между ними и «основными чертами» каждого личностного типа. Термины, данные на рис. 5, отвечают значению фиксаций: они как соответствуют определению самых спорных черт каждой структуры характера, так и могут быть поняты как нечто неотделимое от познавательного процесса.

Рис. 5

Так, введение в заблуждение (более подходящий термин, чем «обман» в данном контексте) вбирает в себя самообман наравне с обманывани-ем других и путаницу в осознании того, что есть на самом деле, с тем, что претендует на правду. В случае с мстительностью имеет место ссылка на основную характеристику карательности в энеа-типе VIII, а также на слепую веру, неотделимую от нее, которая иррационально стремится исправить прошлое через возмездие разрушением и болью в настоящем.

Что касается ложного великодушия и удовлетворенности в энеа-типе II, их тоже можно считать основными чертами и ошибкой в процессе познания личности, сходными с введением в заблуждение. То же самое может быть сказано о характеристике саморазочарования в энеа-типе IV, что заставляет искать то, чего нет, вместо того, чтобы постигать то, что есть, и об отчужденности энеа-типа V, неотделимого от убеждения, что лучше «пройти это самому».

В самом начале существования моей первой группы в Беркли студент, доктор Ларри Эфрон, суммировал характеры в виде карикатур и подарил их мне по случаю дня рождения.