Чтение онлайн

— Это за Заельцовским? — я уважительно присвистнул. — Солидно, но не стоит. Мне капитан-оперативник из одиннадцатого управления обещал приставить к ней охрану. Так что не будем мешать профессионалам. Я бы сам с удовольствием в этот блудняк не полез, но моего мнения почему-то не спрашивают. Сволочи.

— Семён, я это… извиниться хотела, — вдруг потупила глаза Капустина, а грек напрягся, положив ей руку на плечо. Мне тоже стало не по себе. — Это я виновата, что Выгорский узнал о драке в прошлую пятницу. Понимаешь, моя мама — первый зам председателя исполкома, и она боится меня одну отпускать.

— Так это твои бодигарды вон в той затонированной машине тусуются? — я указал взглядом на весьма «неприметное» авто чёрного цвета неизвестной мне марки. — Я-то думал, это какая местная группа быстрого реагирования. А оно вот чё оказалось.

— Ты меня простишь? — Даша сделала грустные глаза. — Я не специально. Охрана рассказала маме, а та уже Виктору Михайловичу позвонила, орала на него. Даже требовала, чтобы тебя выгнали из секции.

— Но не выгнали же, — я пожал плечами. — Так что забей. Я сразу понял, что вы тут все непростые детки. Про Сикорскую точно знаю, что у неё папа подполковник конторы глубокого бурения. И что, мне теперь с вами на одном гектаре гадить не садиться, что ли?

— Как ты сказал? — зацепился за мои слова Шило. — Контора глубокого бурения? Прикольно!

— Ты особо не трепли, — осадил его Данила. — Но да, забавно. Я даже теперь понимаю, почему тебя, Семён, к нам взяли. Ты, походу, вообще никого не боишься.

— Брехня, — тут же отмазался я. — Я много чего и кого боюсь. Но стараюсь, чтобы это не влияло на мои решения. А что до сильных мира сего, я вам так скажу — не боги горшки обжигают. Недаром мы живём в советской стране, где у каждого есть шанс стать кем-то значимым. Пусть даже небольшой и далеко не равный, как нам вещают из телевизора и на комсомольских собраниях, но есть. У буржуев и такого нет, уж поверьте мне. И именно это главное достижение октябрьской революции. Всё, ребят, мне домой надо. Устал пипец просто как, вон заговариваться начинаю.

— Я тебя провожу! — тут же отозвался Иван. — И не спорь. Уже поздно, а я тоже на машине, да и безопаснее так будет, правда, ребята? Заодно и поговорим по дороге.

— Если думаешь, что я откажусь, то вот тебе дулю! — я скрутил кукиш, и все заржали. — Парни, Даша, спасибо вам. Вы настоящие друзья.

— Пожалуйста, — заголосили вразнобой ребята, а Капустина добавила:

— Ты на Соньку не обижайся. Она нормальная девчонка, просто родители у неё довольно строгие. Не знаю, чего к тебе так цепляется. Я с ней поговорю.

— Не стоит! — тут же отмазался я от ненужной помощи. — Насильно мил не будешь. Пусть сама со своими тараканами разберётся, мне-то по барабану. Я её могу вообще не замечать, за девять лет научился уже. Или пять, вроде она к нам в класс позже пришла, когда отца перевели? Да пофиг. Ладно, ещё раз всем спасибо, увидимся!

Я пожал руки ребятам, и мы с Иваном загрузились в ожидающую его машину. Судя по эмблеме, это была «Лада», но модель я не знал. Похожа на двенадцатую, но не она. Тоже хетчбэк, однако фары более круглые, да и в целом общий вид другой. Впрочем, плевать. Фанатом машин я никогда не был, а развитие дизайна в разных мирах по-любому должно отличаться в нюансах. Тем более что не было такого влияния иностранных брендов.

— Семён, знакомься, это дядя Коля, — усевшись рядом со мной на заднее сиденье, Шило указал на шофёра. — Второй водитель отца.

— Добрый вечер, — вежливо кивнул я, отметив про себя количество водил. — Я вам, поди, все планы нарушил.

— Да нормально всё, — хмыкнул дядя Коля. — Ты же на Троллейке живёшь?

— Ага, — кивнул я и повернулся к Ивану. — Давай рассказывай.

— Короче, отец хочет с тобой встретиться, более подробно обсудить твоё предложение, — не стал юлить Шило. — Сразу скажу, согласится или нет, не знаю. Но выслушал меня с интересом, особенно когда узнал, что это ты песню про Владимирский централ придумал.

— Так это твоя? — даже повернулся к нам водила, но быстро исправился. — Уважаю!

— Брат сидел? — я немного ехидно хмыкнул, но дядя Коля не обиделся.

— Не, — шофёр больше не отвлекался от дороги. — Я по молодости на двушку загремел за хулиганку. Подрались на танцах, а я случайно одного пацана чуть инвалидом не сделал. В «Тайге» сидел, на общем режиме. Но как твою песню услышал, прям воспоминания накатили.

— Назад к хозяину захотелось? — я не скрывал ехидства. — Молодость вспомнить.

— Нет, спасибо, — водила не обиделся, а наоборот, задорно рассмеялся. — Не любишь сидельцев?

— Да нет, я и сам… — я чуть было не ляпнул, что сам сидел, но вовремя исправился, — на учёте состою. Глупый был, дурной. Сейчас завязал, железно. Вот воров не люблю. Крысы они, жирующие на чужом горе. И вся эта блатная романтика фуфел конченный, по сути. Вон сожитель матери та ещё гнида. Сколько лет из неё кровь пил. И если бы не он, я раньше бы за ум взялся.

— Но песни блатные пишешь, — хмыкнул дядя Коля, а Иван на него сурово покосился. — Всё молчу, молчу.

— Песни песням рознь, — я пожал плечами. — Есть те, где блатная романтика воспевается, а есть, где тоска по дому и родным. Именно это, Вань, я и хочу предложить твоему отцу. Если же от меня ждали жёсткий блатняк, то извинись от моего имени, но разговора у нас не будет.

— Давай вы сами с ним это обсудите, — дипломатично съехал с темы Шило. — В субботу нормально будет? Часа в три пополудни? Если занят, можно позже. Или раньше. Дядя Коля за тобой заедет.

— Да нет, нормально, — я пожал плечами. — Ты мне адрес дай, я сам доберусь. Чего человека гонять.

— Это моя работа, — отозвался шофёр. — Шеф прикажет — и привезу, и отвезу в лучшем виде.

— Ну, раз так, вопросов нет, — я рассмеялся и взялся за ручку двери, ибо машина уже стояла в нашем дворе. — Тогда до субботы. Вань, с тобой ещё увидимся на трене. Спасибо, что довезли.

На самом деле до этого момента я особо не задумывался над вопросами этики. И речь сейчас не о том, что я использую чужое творчество для своего обогащения. Я как раз о той пресловутой ответственности перед обществом. Недаром же в Стране Советов говорили, что песня строить и жить помогает. Но точно так же она может толкнуть на кривую дорожку, и шансон, заманивающий молодёжь блатной романтикой, тому пример.

По идее, как выходец из циничного капиталистического общества, я должен был на это наплевать. Отнестись как к способу заработать деньги, не более, ведь, по сути, ничего плохого я не делал. Откровенный блатняк и похабщину всё равно советская цензура не пропустила бы. Но всё равно меня почему-то грыз червяк сомнений. И только сейчас, разговаривая с дядей Колей, я сумел сформулировать для себя, что именно мне не нравилось. И озвучил это для Ивана, а точнее, его отца. В том, что Шило передаст мои слова бате, я не сомневался.