Чтение онлайн

– Зайдите, пожалуйста.

Через пару секунд в кабинет вошла молодая женщина, окутав капитана густым запахом духов. Шейнин указал на кресло. Женщина послушно села.

– Это Елена Гуляева. Мой секретарь. Обычно все документы хранятся у меня в сейфе. Но иногда, отлучаясь, я оставляю запасные бланки у нее. Мало ли что.

Услышав эти слова и, видимо, смекнув, к чему они могут привести, секретарша тут же принялась безудержно рыдать. Отпоив ее водой из старомодного графина, Лучко выяснил, что пластиковая папка с двумя запасными бланками, на всякий пожарный хранившимися у нее в столе, исчезла примерно два месяца назад. Кто-то, похоже, готовился к похищению загодя и весьма основательно.

– А кто имел возможность украсть документы?

– Да кто угодно. Я могла отлучиться на обед…

– Не заперев кабинет или хотя бы стол? – возмутился Шейнин.

Секретарша снова засопела покрасневшим носом.

– Ну а кто крутился в приемной чаще других? – почти ласково поинтересовался капитан.

– Директор, – злобно зыркнув на шефа, всхлипнула секретарша.

Руки Шейнина задрожали пуще прежнего.

– А кроме него? – попытался разрядить обстановку Лучко, уже дав себе слово, что остальных сотрудников он и его помощники допросят с глазу на глаз.

– Никто вроде.

– Так «никто» или «вроде»? – уточнил капитан.

Вместо ответа женщина скривила рот и снова прикрыла глаза платком.

– К Елене Петровне на огонек иногда заглядывают молодые сотрудники, – с готовностью проинформировал следователя Шейнин.

– Вот как? А поконкретней?

Вооружившись карандашом и записав пару фамилий, Лучко попросил директора выделить его группе три комнаты для опроса сотрудников института и предоставить полный список всех работников.

– Для начала всего-навсего поговорим, – пояснил капитан, не вдаваясь в неприятные подробности, например, о том, что Дед уже заранее дал добро на использование в дознании любых средств, вплоть до полиграфа, если понадобится.

По распоряжению Лучко всех сотрудников института развели по трем комнатам, в каждой из которых их ждал разговор с очередным следователем. Сам же капитан постоянно перемещался из кабинета в кабинет, то лишь слушая, то подключаясь к разговору. Его задачей в первую очередь было не столько выявить несоответствия в показаниях, сколько засечь едва уловимые признаки волнения или беспокойства опрашиваемого. А в том, что злоумышленник или его сообщники где-то здесь, рядом, капитан нисколько не сомневался.

Поток сотрудников стал редеть только ближе к концу третьего дня. В очередной раз перейдя из кабинета в кабинет, Лучко застал коллегу за беседой с броско одетым молодым человеком. Заглянув через плечо оперативника, следователь прочитал, что фамилия допрашиваемого была Пышкин. Пышкин? Не один ли из тех, кто, по образному выражению директора, захаживал на огонек к Гуляевой? Капитан сверился со списком. Точно. Надо приглядеться к нему повнимательней.

– Сергей… э-э… Николаевич, а вы хорошо знакомы с Еленой Гуляевой? – вклинился в разговор Лучко.

– С секретарем директора? Да кто же ее не знает.

Было заметно, что, несмотря на напускную вальяжность и равнодушие, этот симпатичный светловолосый парень явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Скажите, вы поддерживаете контакт с Гуляевой вне института?

Молодой человек замотал головой. Пожалуй, даже чуть-чуть энергичнее, чем следовало бы.

– Нет, нет, что вы. Мы общаемся только и исключительно на работе.

«Это будет несложно проверить», – мелькнуло в голове у капитана.

– Позвольте уточнить, вы общаетесь только «на» работе или только «по» работе? – переспросил Лучко, нарочно выделив голосом предлоги.

– Только «на», – раздраженно уточнил Пышкин.

«Врешь ведь, как пить дать», – подумал следователь, испытующе всматриваясь в собеседника, и объявил:

– Ну хорошо, на сегодня вполне достаточно.

Сразу после лекций Глеб отправился на Большую Пироговскую в Российский государственный архив древних актов. РГАДА считался настоящей Меккой историков. Нет, даже не Меккой, а скорее Римом, куда неизбежно приводили если не все дороги, то по крайней мере все следы, кем-то когда-то оставленные в российской истории.

Чего только не сыщешь в этом гигантском хранилище старины. Вы решили разобраться в запутанной генеалогии собственной семьи? Значит, вам прямиком в РГАДА. Захотели покопаться в грязном белье давно почивших в бозе царей? Тогда вас наверняка заинтересуют фонды личных канцелярий российских монархов. Пожелали убедиться в том, что массовое расхищение госбюджета – отнюдь не новое ноу-хау, а старинная и, главное, почти ненаказуемая национальная забава? Испытайте удовлетворение от чтения документов, запечатлевших вековые злоупотребления практически всех дореволюционных приказов – от Аптекарского до Большой казны. Вознамерились воздать по заслугам негодяю, несколько веков назад счастливо ускользнувшему от правосудия? К вашим услугам подробнейшие архивы органов следствия и сыска.

В общем, в РГАДА при желании можно было найти абсолютно все. И это «все» с фантастической скрупулезностью охватывало любые крупные и мелкие события, случившиеся в жизни страны с девятого по двадцатый век. Надо только знать, где искать и, главное, что.

Для того чтобы побыстрее сориентироваться в колоссальном количестве архивных материалов, Глеб начал с многотомного путеводителя, в котором перечислялись находящиеся на хранении документы. Он выбрал самые многообещающие и подошел к стойке.

Вообще-то читальные залы РГАДА обычно весь день напролет забиты посетителями, и чтобы попасть туда, нужно было приходить к самому открытию. Это обстоятельство, впрочем, мало волновало Глеба, поскольку систему, которую профессор Буре в шутку называл псевдолатинским выражением ро blatum, еще никто не отменял. Один звонок старой знакомой, работавшей в администрации архива, – и уже через пять минут Глеб получил желаемые документы.

С увлечением покопавшись в изданном в 1844 году сборнике под названием «Выходы государей царей и великих князей Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Федора Алексеевича, всея Руси самодержцев», Глеб обнаружил то, что искал. Запись, датированная 1653 годом, сообщала: «Октября в 16 день встречал Государь образ пречистыя Богородицы Одигитрия, что принесен из Грек, из Лахернской церкви».

Слово «одигитрия» по-гречески означает «указующая путь», – припомнил Глеб и сделал пометку в блокноте: надо разобраться с этим поподробнее.

Но кто же доставил святыню ко двору его величества? К радости Глеба, в архивах на сей счет тоже сохранилась подробная запись. Оказалось, что икону в Москву привез константинопольский купец, которого летописи упоминали как «торгового грека» по имени Дмитрий Костинари.

Записав имя, Глеб углубился в реестр документов на греческом. Здесь его снова ждала удача. Бездонные российские архивы сохранили грамоту, присланную царю Алексею Михайловичу константинопольским патриархом Паисием, в которой тот в самых напыщенных выражениях излагал историю образа и сотворенные им чудеса. Но главный сюрприз был впереди. С помощью электронной системы поиска Глеб обнаружил упоминание о Влахернской Богоматери в истории сразу нескольких громких фамилий. Оказалось, что в роду Строгановых-Голицыных существовало семейное предание, согласно которому из Константинополя в Москву в свое время привезли не одну, а две иконы с одним и тем же названием.