Чтение онлайн

— Значит, атради можно стать? Обрести бессмертие? Как?

Ллэр ответил не сразу. Сначала отвернулся. Потом отошёл, нарочно зацепив на ходу ногой стопку бумаг. Мира только теперь обратила внимание, что хоть он и оделся, но остался босиком.

— Атради стать можно. Не каждому, конечно. Ты вот не смогла бы, если бы не Таль. Это как… Ну представь, что ты — цветок. Будущий цветок, точнее. Сейчас тебя нет и в помине, или ты сидишь где-то глубоко, под землей, в луковице. Придёт время, и что-то внутри подтолкнет, разбудит, рано или поздно ты появишься. Сначала стебель, потом — больше, и в какой-то момент стоит выбор — распускаться или зачахнуть. Так и этот дар. Сидит в тебе и ждёт своего часа. Потом начинает расти, потом его можно раскрыть или лишиться навсегда… И на всё это уходит много времени. Достаточно, чтобы передумать, — Ллэр хмыкнул. — Как, однако, я зарассуждал… — Он поднял с пола что-то прямоугольное и на вид пластиковое, сдул с предмета несуществующую пыль, протёр тыльной стороной ладони. Положил на один край стола, сам — расчистил себе противоположный, уселся. — Хотел бы я, чтобы с тобой об этом говорил не я. Алэй бы рассказал лучше. Я ведь был вторым, и я не умею так, как он… И она пришла ко мне задолго до того, как я попал в Плешь. В обход всех правил, — Ллэр сцепил пальцы в замок, уставился на свои руки. — Не совсем понимаю, что ты хочешь услышать. Рецепт? Весь путь? Почему не послал её к такой-то матери, когда явилась? А кто пошлёт, когда предлагают такое? У неё было, чем меня купить. Никто не давил на меня, не заставлял принять решение тут же. Но я принял. Сразу. И потом не сомневался. Долго ещё не сомневался… Это было… интересно. Захватывающе, сбылась мечта идиота…

— Она — это Роми?

— Роми… Ромиль Эннаваро. Рэм, — он усмехнулся. — Упрямая рыжая дрянь с благими намерениями. Она хотела вытащить Алэя из депрессии и знала, кто может это сделать. Она торопилась… Я бы и сам, наверное, раскрылся в скором времени. По крайней мере по её первоначальным словам мой потенциал зашкаливал так, что удивительно, как я так долго уворачивался от дыр в Плешь. Как так я дожил до двадцати девяти лет и ни разу ни в чём себя не проявил. Разве что в разгильдяйстве и пофигизме! Возможно, мир атради просто не хотел принимать ещё одного майоти, — он с кривой улыбкой осекся. — Впрочем, ты спрашивала — как. Она пришла. Рассказала. Показала. Я поверил. В чудесный, многомерный мир, в свою уникальность, в возможности, в ответы, которых мне никогда не найти на Нэште, даже если мой народ выйдет в космос. В то, что вещи не всегда то, чем мы их видим. Много во что. Мне кажется, сначала она хотела устроить из этого всего шоу. Знаешь, такое, с торжественной частью в стиле скажи «да», и твоя жизнь изменится. Но не устроила. А потом были самые долгие три года моей жизни. Роми мне соврала, не во всём, конечно, но во многом. Она соврала и Алэю. Не сказала ему ничего вообще… Может, при всех её разговорах о моей силе — она боялась, что это не сработает. Что Плешь меня так и не пропустит. Что мой великий потенциал не больше, чем потенциал местечкового колдуна. Огромен для Нэшты, ничтожен для атради. Они ведь считают, что подтолкнуть — невозможно. Что Плешь либо пустит, либо нет, вне зависимости от желаний Смотрителей. Как бы там ни было, — он посмотрел на Миру. — Через год Плешь все так же оставалась для меня недоступной. И тогда Роми нацепила на меня наручник Тайко, чтобы я мог находиться здесь как можно дольше. Следующие два года солнце Тмиора выжигало мою кровь. Меняло меня. Понемногу. Это больно. Очень больно. Но это был мой выбор. Каждый день — маленькая смерть. Я не мог представить, как это будет, но не отступил.

— И после этого ты, как сумасшедший, бросаешься её спасать? Носишься с ней, как… как… — Мира запнулась. Не стала озвучивать крутившееся на языке сравнение, потому что побоялась обидеть.

Каким-то удивительным образом за прошедшие сутки Ллэр стал очень важным в её новой жизни, пусть даже она оборвётся завтра. И вряд ли причина крылась в сексе. Близость разве что избавила от сексуального напряжения, свела на ноль желание дерзить и нарываться, но возникло оно гораздо раньше — сразу же, как увидела Ллэра на лужайке в Миере. Совсем не такое, как к другим Способным. И теперь, несмотря на превосходство в способностях, силу, знания, опыт, несмотря на то, что он — почти неуязвимый, бессмертный атради, а она — всего лишь результат генных извращений, обречённый на смерть, именно Ллэр из них двоих вызывал жалость и сострадание. Её хотя бы просто использовали, ничего не предлагая и не обещая. И если бы не вмешательство Ллэра, она бы никогда об этом не узнала. Разлетелась бы в клочья в оранжевом небе Актариона, и конец истории. А Ллэр вынужден бесконечно расплачиваться за сделанный выбор. Собственный, добровольный выбор.

Захотелось подойти, обнять, сказать, что понимает его, сочувствует и готова помочь. Мира сделала шаг, но остановилась, отвернулась, уставилась в окно. Ллэру не нужна её жалость. И нежность вряд ли нужна, и сочувствие ни к чему. И вообще он, как всегда, уверен, что она ничего не знает и не понимает. На этот раз, скорее всего, прав.

— Ллэр, обещай мне, что если когда-нибудь… — попросила Мира, не оборачиваясь. — Если ты ещё будешь… где-то поблизости, и я попрошу тебя сделать меня бессмертной… Обещай, что откажешься. Даже если я буду умирать и умолять, обещай, что не сделаешь этого. И никому не позволишь превратить меня в неуязвимую…

Он не успел ответить, или Мира не расслышала, потому что неожиданно пошатнулась, потеряв равновесие. Уцепилась за раму, почувствовала, что задыхается. По-настоящему. И следом то же необъяснимое притяжение, как накануне в ванной, вынудило переместиться в пространстве. Из солнечной комнаты куда-то в полумрак, где на фиолетовом небе светила огромная сиреневая луна, а под ногами вместо привычного пола — холодный шершавый камень.

Другой, незнакомый мир. Не Тмиор и не Актарион. Ночь, похожая на день.

Дышать стало сложнее. Почти невозможно.

Мира беспомощно открыла рот, но не могла вздохнуть, как будто здесь совсем не было воздуха. И в ту же секунду увидела перед собой чёрные Тени, отдалённо похожие на людей, только выше и тоньше. Невесомые, бестелесные и вместе с тем плотные. Они угрожающе надвигались, закрывая обзор. Мешали понять, где она очутилась. Почему-то не покидала уверенность, что именно они не позволяют пошевелиться, сдвинуться с места, не дают дышать или закричать.

Расстояние между ними и Мирой стремительно сокращалось. Ледяной воздух застрял в груди, глаза слезились от удушья. И вдруг, когда она ослабела настолько, что не могла больше удержаться на ногах, неожиданно запульсировала в венах кровь. Тело вздрогнуло, напряглось. Кожа засветилась. Откуда-то появились силы не упасть, выпрямиться, жадно вдохнуть необходимый воздух. И даже оглянуться.

Оглянуться, чтобы снова испугаться. Теперь ещё больше. И замереть от увиденного.

Буквально в паре метров от Миры прямо на камне неподвижно лежала Роми. Глаза закрыты, руки безвольно раскиданы в стороны, кожа бледная, почти белая, на которой кружевным лоскутком чернело нижнее белье. Даже яркие рыжие волосы потускнели. Рядом с ней сидел смертельно бледный Адан. Ссутулившись, обмякнув. Лицо будто свела судорога, рот открыт, в глазах ужас, мольба, боль.

Ллэр тоже был там, совсем рядом, метнулся к Роми, но не смог переместиться. Неестественно завис в воздухе, рухнул на колени. Вскинул вперед руку и почти сразу схватился за горло, задыхаясь.

А Тени продолжали надвигаться, плотным кольцом обступая их со всех сторон.

Мира повернула голову. Чёрный, безликий силуэт находился уже в каких-то считанных сантиметрах от неё. От него словно веяло холодной, безразличной ко всему живому пустотой. И показалось, что внутри эта пустота бесконечна. Как дыра без дна. Ничто, которое забирает с собой всё живое, всю энергию, все силы. Отбирает жизнь навсегда.

Мира зажмурилась. Мысленно приготовилась умереть. Даже успела представить, каково это — перешагнуть роковую черту. Не быть, не существовать, не чувствовать. Никогда.

Время остановилось. Ледяной холод прошел сквозь и отпустил.

Мира открыла глаза и будто со стороны, отрешённо и безразлично осознала, что Тени исчезли. Впереди только фиолетовое небо и огромный светящийся диск. И если протянуть руку, к нему можно прикоснуться, словно он находится совсем-совсем рядом. Манит, ласкает нежным призрачным, сиреневым сиянием — точно таким же, как сейчас её кожа.

Мира расставила руки в стороны, с шумом втянула горьковатый воздух. Выдохнула. Задержалась взглядом на луне ещё на секунду. И резко обернулась.

Тени никуда не исчезли. Они просто прошли сквозь неё и не тронули. А может, не смогли. Или не стали, сосредоточившись на остальных: Ллэре и Адане. Тех, кто им, наверное, был нужен. Тех, без кого она больше не представляла своей жизни. Тех, ради кого готова умереть. Или убить, не раздумывая.

И тогда Мира почувствовала ярость. Нарастающую, неуправляемую, превращающуюся в жгучую ненависть. И что-то изменилось. Тени остановились. Плотное кольцо больше не двигалось. Чёрные, уродливые силуэты замерли в воздухе. А потом один за другими начали исчезать, растворяясь в Мире. И с каждым новым становилось проще вобрать в себя следующий, как будто Тени сами давали ей необходимую силу расправиться с остальными. Обречённо, не шелохнувшись, ожидали своей очереди, пока не осталось ни одного.

Мира выдохнула, уверенно шагнула вперед.

Адан пошевелился. Громко закашлялся, медленно сел. Кожа заискрилась, глаза сверкнули зелеными огоньками. Ллэр, всё ещё на коленях, жадно хватал ртом воздух, словно не мог надышаться.

Оба были живы. Значит, успела вовремя.

Мира улыбнулась и перевела взгляд на Роми. Она была жива, но уже на грани. Оставшейся жизненной энергии не хватит даже на то, чтобы перенести её на Тмиор под солнце. Да и переносить некому: Мира не умела, а Ллэр с Аданом ещё не пришли окончательно в себя. Роми обречена — никто из них не успеет помочь.