Чтение онлайн

— Уверяю вас, — ответил Лестрейд, быстро моргая и отводя глаза, — ни о чем подобном я не думал.

— Чушь. Вы делаете все, на что способны, и я вас в этом не виню. — Он тут же отмахнулся от своего запутанного высказывания рукой в черной перчатке и снова впился взглядом в инспектора. — Лестрейд, поймите: леди Евдорию Верне Холмс можно вычеркнуть из вашего списка. Она знала, что делала, а если попала в переплет — что ж, виновата сама.

Сердце защемило от боли. Тогда я еще не знала о разрушительной слабости моего великолепного брата и не понимала, что вымолвить столь жестокие слова его заставила меланхолия.

— Энола Холмс — совсем другое дело, — продолжал Шерлок. — Моя сестра ни в чем не повинна. Ее обделили вниманием, воспитанием, образованием. Она простая девочка, мечтательница. Это я виноват, что оставил ее заботам брата, Майкрофта. Он умен, да, но отнюдь не терпелив. Ему не понять, что для обучения жеребенка нужен не только кнут, но еще и пряник. Неудивительно, что Энола сбежала, ведь природа одарила ее сильным духом, а не цепким умом.

Я сердито нахмурилась.

— Она показалась мне вполне смышленой, когда я с ней разговаривал, — возразил Лестрейд. — Обвела меня вокруг пальца. Я был готов поклясться, что ей не меньше двадцати пяти. Уравновешенная, вдумчивая девушка с приятной речью...

Морщины у меня на лбу разгладились. Лейстрейд начинал мне нравиться.

— Вдумчивая — пожалуй, и с богатым воображением, но не лишенная слабости, присущей ее полу: безрассудности. Зачем, к примеру, она представилась сторожу своим именем? — спросил Шерлок.

— Возможно, виной тому бесстрашие и желание попасть на территорию поместья. В конце концов, она повела себя более чем разумно, уехав в Лондон, где найти ее будет труднее всего.

— И где даже с девушкой двадцати пяти лет может произойти все, что угодно. А моей сестре всего четырнадцать.

— И где, как я уже говорил, что угодно может произойти с мальчиком совсем юным: сыном герцога Бэйзилвезерского! — парировал Лестрейд.

Тьюки громко кашлянул и встал со скамейки.

Как видите, у меня не было ни времени, ни выбора.

Я сбежала.

Пока инспектор и великий детектив глазели на мальчика в скромной одежде, моргали и разевали рты, пока до них доходило, кто он такой, я поднялась и тихонько ушла. Только взглянула мельком на лицо брата — ведь говорят, что Шерлока Холмса ничем не удивишь, а сейчас он выглядел ошеломленным, и я хотела насладиться этим моментом. Но недолго; сделав несколько шагов по коридору, я юркнула в ближайшую дверь и осторожно закрыла ее за собой.

В комнате, точнее кабинете, стояли письменные столы — все пустые, за исключением одного.

— Прошу прощения, — обратилась я к молодому констеблю, когда тот оторвался от своих бумаг и поднял голову посмотреть, кто вошел. — Сержант просит вас подойти к столу дежурного.

Скорее всего, он предположил, что меня недавно взяли в Скотленд-Ярд стенографисткой или еще кем. Констебль молча кивнул, поднялся и вышел из кабинета.

Я тоже вышла, только через окно. Приподняла юбки, запрыгнула на подоконник так же, как обычно садилась на велосипед, и спрыгнула на тротуар. Конечно, меня заметили прохожие, но я на них не смотрела и держалась так, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло и люди то и дело покидают Скотленд-Ярд через окна. Пенсне я сняла и бросила под копыта крупной лошади, которая бежала трусцой по улице. А потом расправила плечи и поспешно удалилась, как и полагается настоящей деловой леди. На углу как раз вовремя затормозил омнибус. Я заплатила за билет и расположилась на крыше рядом с другими лондонцами. На Скотленд-Ярд я даже не оглянулась. Вероятно, Шерлок и Лестрейд еще засыпали Тьюки вопросами, когда омнибус тронулся и покатился прочь.

Конечно, я не сомневалась, что вскоре они нападут на мой след. Тьюки расскажет о том, как сбежал от Резака вместе с девочкой, переодетой вдовой. Девочкой по фамилии Холмс. Вот сейчас, в этот момент, он наверняка поворачивается, чтобы представить ее инспектору. Но вместо меня Тьюки увидит лишь безвкусный зеленый зонтик и две карикатуры, которые я оставила на скамейке. Надеюсь, они вместе с Лестрейдом разберутся, что означают эти эскизы.

Мне было жаль вот так внезапно расставаться с Тьюки, не попрощавшись.

Но что поделаешь! Я должна отыскать маму.

Еще мне было жаль, что я не смогла провести больше времени с Шерлоком, пусть он бы меня и не узнал. Мне хотелось смотреть на него, слушать, восхищаться. Я искренне по нему скучала, и меня снедала тоска, словно я была божьей коровкой, которая стремилась улететь на родное небо.

Только мой великий брат не желал искать маму. Чтоб ему пусто было! Божья коровка в моей душе сложила крылышки, и сердце заныло.

Впрочем... Может, оно и к лучшему. Шерлок с Майкрофтом заставили бы маму вернуться в Фернделл-холл, а ей явно не хотелось там находиться. Когда... Не если, а когда я с ней встречусь, не буду просить ни о чем, что сделало бы ее несчастной. Я ищу маму не для того, чтобы лишить ее свободы.

Мне просто хочется, чтобы у меня была мама.

Вот и все.

Хочется поддерживать с ней связь. Видеться время от времени, пить вместе чай, разговаривать. Знать, где она и как у нее дела.

Хотя в глубине души я переживала, не случилось ли с ней что-нибудь плохое, мне больше нравилось представлять, что мама в безопасности в чудесном месте, где нет ни корсетов, ни турнюров — возможно, даже шляпок и сапожек. Там, где повсюду зелень и цветы. Забавно, что я, следуя ее примеру, сбежала не к зеленым просторам, а в этот город-помойку, где еще не успела увидеть ни дворца, ни золотых карет, ни дам в мехах и бриллиантах, зато встретила больную стригущим лишаем старуху, ползущую по тротуару.

Наверняка с мамой бы такого не произошло.

Правда же?

Оставалось только надеяться на лучшее; и мне следовало что-нибудь предпринять, пока всю полицию Лондона не поднимут на мои поиски.

На следующей остановке я торопливо выскользнула из омнибуса, прошла один квартал пешком и наняла кеб. Четырехколесный, закрытый — чтобы никто меня не увидел. И назвала кебмену адрес:

— Флит-стрит.

Кеб ехал по оживленной дороге, лавируя между телегами и экипажами, а я тем временем достала бумагу с карандашом и составила послание:

СПАСИБО МОЯ ХРИЗАНТЕМА ТЫ ЦВЕТЕШЬ? ПРОШУ ОТПРАВЬ ИРИС

Из «Тайного языка цветов» я запомнила, что ирис означает «послание». Ирисы в букете побуждают получателя задуматься над значением других цветов. Богиня Ирида, по-гречески Ирис, передавала послания между Олимпом и Землей, перелетая по радужному мосту.

К сожалению, большинство абзацев из «Тайного языка цветов» не отложилось в моей памяти. Непременно надо будет добыть копию этой книги, когда я найду жилье.

Я с горечью подумала о другой, невозместимой потере — брошюрке с шифрами, которую мама сделала своими руками, моем сокровище, которое напоминало мне о ней. Что сделал с брошюркой Резак, я, вероятно, никогда не узнаю.

(По крайней мере, так я тогда думала.)

Однако вряд ли она мне пригодится.

(Опять же: я так думала.)

Вернувшись к своему посланию, я переписала его наоборот:

СИРИЬВАРПТОУШОРП? ЬШЕТЕВ ЦЫТАМЕТНАЗИРХЯОМОБИСАПС

Потом разделила на равные части и написала зигзагом: