Чтение онлайн

Второе наше занятие прошло в обоюдном напряжении. Мы оба сделали вид, что в прошлый раз ничего не произошло. И вообще ничего не произошло. Наташа отдала мне карточку с чистой графой «замечания учащегося». Я привычно ядовитничал. Она послушно делала то, что я говорил, и даже иногда вежливо улыбалась моим шуточкам. Правда, ни разу в мою сторону не посмотрела. Каждые десять минут приходилось напоминать: расслабь руки, ноги, спину.

Старалась Наташа просто зверски. И, к моему удивлению, многое из того, что я говорил на первом занятии, запомнила. Во всяком случае, самые тупые ошибки уже не повторяла. Поехали мы к дому ее матери на Чайковского – туда, где я нашел Тошку. Маршрут сам по себе сложный, да еще во второй половине дня, но она справилась. Конечно, десяти занятий было мало, поездить бы месяца три – и я бы сделал из нее вполне пристойный полуфабрикат водителя, который потом за несколько лет сам потихоньку выберется на неплохой уровень.

Закончив, я почувствовал себя так, как будто целый день копал траншеи. Или в одиночку снимал коробку передач с джипа. С напряжением этим надо было что-то делать, оно реально мешало.

Лед удалось сломать на четвертом занятии.

– Что ты сейчас сделала не так? – спросил я, когда Наташа подвернула на левый поворот и стояла, пропуская поток. – Серьезная ошибка, при неудачном стечении обстоятельств может стоить жизни.

Это был один из моих тестов на ТП-шность, которые хорошо выявляли способность думать и анализировать ситуацию. Правда, давал я их обычно ближе к концу курса.

Она наморщила лоб, проверила, мигает ли на панели стрелочка, не высунулась ли морда слишком далеко на встречку. А потом поставила колеса прямо и снова опустила выключившийся поворотник.

– Умничка! А если скажешь, в чем прикол, дам конфету.

– Если кто-то въедет в зад, вывернутые колеса выкинут под встречку?

– Молодец. Поехали!

Она повернула, протянула руку и сразу вильнула вправо.

– Тихо, тихо! – я развернул конфету. – Такие фокусы еще не для тебя, держи руль. Рот открывай.

Закинув конфету ей в рот, я разглядывал фантик.

– «Кузя – друг Аленки». А вот хруст – враг водителя, - добавил я, проводив недобрым взглядом промелькнувшего в опасной близости мотоциклиста.

– Хруст? – удивилась Наташа.

– Хруст. Только не вздумай какого-нибудь мотобрата так назвать. Это все равно что заявить Чингачгуку: «хороший индеец – мертвый индеец».

Она расхохоталась, а я, как под гипнозом, уставился на ямочку на ее щеке.

Сидя после занятия в Мице, я выкурил три сигареты подряд, одну за другой. А потом позвонил Валерии. И благополучно выкинул из головы эти чертовы ямочки. Все бы ничего, вот только когда возвращался ночью домой, на душе было так паскудно, как ни разу до этого.

Ну а дальше наши занятия шли так, словно самой первой встречи не было. Нет, не так. Как будто она была, но без финального аккорда. Как будто мы сидели, пили кофе, разговаривали, смеялись, а потом она забрала Тошку и поехала домой. Мы с ней не целовались, я не пытался ее раздеть и не получил коленом между ног. Эх, если бы это было правдой!

Последнее занятие подходило к концу. Мы ехали по Просвету в сторону Выборгского шоссе. Весь крайний правый ряд был плотно заставлен машинами.

– Обрати внимание, - сказал я. – Припаркованные машины – это мины-сюрпризы. Всегда будь готова, что любая из них в любой момент может отъехать без поворотника. Или наоборот, водитель или пассажир могут выйти под тебя. Из-за каждой может выскочить пешик, особенно если на другой стороне магазин или что-то вроде. Он хоть и будет самдурак, но ущерб здоровью все равно возмещать придется.

Не успел я договорить, как из-за припаркованного джипа на дорогу вылетел мальчишка лет семи. Внутри все оборвалось. Хотя скорость была и небольшой, затормозить Наташа все равно не успела бы. Вывернуть вправо – в джип. Влево – в соседнюю машину. Но произошло то, чего я меньше всего мог ожидать.

Она резко нажала на газ, одновременно вывернув руль влево. Проскочив в паре сантиметров от застывшего на месте мальчишки, на скорости влетела в просвет в левом ряду и тут же вернулась обратно в правый, едва не зацепив переднюю машину. Я сам не сделал бы лучше.

– Паркуйся! Живо! – приказал я, глядя на ее вытаращенные глаза и дрожащие руки.

Наташа послушно прижалась вправо и остановилась. Разумеется, в километре от поребрика, но черт с ним!

– Ну у тебя и реакция! Молодец, Наташа! Просто молодец! Все хорошо, успокойся.

Мне показалось, она сейчас расплачется, но вместо этого… рассмеялась. И я вслед за ней. А через секунду мы уже целовались, как тогда, на кухне, и ее пальцы снова ерошили волосы у меня на затылке. А потом я вдруг почувствовал, как напряглись ее плечи под руками, и отпустил ее.

Черт, ну что опять не так?!

Она сидела, кусая губы, и смотрела куда-то на педали.

– Наташ… Ты извини, тогда так по-дурацки вышло… Может…

Я как будто снова впервые приглашал Лариску в кино.

– Может, попробуем еще раз? По-другому? Сходим куда-нибудь?

Она открыла рот, закрыла. Похоже, никак не могла придумать причину, чтобы отказаться.

– Антон, я… я замужем.

– Знаешь, можно было просто сказать «нет», - разозлился я. – Зачем врать-то?

– Паспорт в сумке, посмотри, если не веришь.

Я дотянулся до заднего сиденья, взял ее сумку, достал паспорт, пролистал.

«Зарегистрирован брак… Матвеев Александр Петрович»

Вот лучше бы снова по яйцам зарядила, честное слово!

Я положил паспорт в сумку, сумку – назад. Посмотрел на нее.

– Вот поэтому я и не хочу жениться. Все вы одинаковые. Года после свадьбы не пройдет – понимаете, что не нагулялись. И готовы под первого встречного лечь. Через час после знакомства. Ну как же, мать твою, романтика!

Она вспыхнула, хотела ответить, но промолчала, продолжая рассматривать свои туфли.

– Знаешь, но это хотя бы честно, - сказал я, открывая дверь.
– А не так, как ты. И хочется, и колется, и мама не велит. Привет мужу. Хотя вряд ли ты ему рассказываешь, какие у тебя классные занятия по вождению.

До Мица пришлось добираться на маршрутке. Ощущения были странные. Четко сформулировать их я не смог бы при всем желании. Ну разве что так: паршиво.

Лена, когда я привез ей карточку Наташи, спросила с елейной улыбочкой:

– А что такой мрачный, Антоша? Пролетела птица обломинго? Не удалось ученицу разложить?

Не удостоив ее ответом, я вышел, сел в машину. И набрал номер Валерии, хотя и знал, что потом будет еще хуже. Но это будет потом. А сейчас она была мне нужна.

Мы лежали в постели, и все шло как обычно. Хотя… я поймал ее взгляд… настороженный, что ли. Как раз не такой, как всегда.

Она только брала, ничего не отдавая взамен. Подразумевалось, раб должен быть счастлив уже тем, что доставляет ей удовольствие. Она была как кошка, млеющая на солнце. Расслабленная, уверенная в своем совершенстве и всемогуществе. Но сейчас беспокойство набегало на ее лицо, как будто тень от облака.