Чтение онлайн

Еще через полчаса выяснилось, что впадать в полную эйфорию бессмысленно: набрав определенную скорость, 'Небесный странник' начинал вести себя так, как ведет морской корабль на крупной волне — раскачиваться с борта на борт, и с носа на корму. Но стоило только снизить ход, как все исчезало. Я с надеждой взглянул на Аднера, но тот только развел руками: 'Капитан, увы, я не всесилен'.

'Да ладно тебе, Берни, оправдываться, — подумал я. — Даже той скорости, что корабль может набрать без всяких последствий, вполне хватит, чтобы уйти от любого из преследующих нас кораблей'.

И я уже не с такой тревогой оглядывал горизонт, пытаясь обнаружить в небе паруса кораблей Коллегии.

* * *

Каилюайль Фамагосечесийт по своему обыкновению, показался из каюты только к обеду. Но к этому времени мы уже подняли парус, и летели по небу так, как летают по нему тысячи обычных кораблей.

— Добрый день, Люкануэль, — поздоровался он со мной, поднявшись на мостик. И сразу же, не дожидаясь ответного приветствия, указал куда-то вниз по правому борту. — Вон она, Энстадская бездна. Помните, о ней я вам вчера рассказывал? Видите то темное пятно?

Действительно, вода в одном месте имела темный, почти черный цвет. Такой она и кажется сверху, когда глубина очень большая. Как же, помню, отчего нет. Он даже какую-то легенду рассказывал, о том, как именно она образовалась. Но я почти не слушал, и потому только понял — что-то там связано с гневом Создателя. Все как обычно: девять из десяти произошедших на земле катаклизм связаны именно с ним. Да и что энстадская бездна? Стоит взглянуть в глаза Рианелю Брендосу чтобы увидеть другую бездну, значительно более глубокую — бездну тоски. Особенно когда он бросает взгляд за корму. В ту сторону, где остался острова Энстад.

Погода благоприятствовала все дни полета к Островам. Вообще-то на карте они обозначены как архипелаг Габстела. Был когда-то такой знаменитый путешественник, Иоахим Габстел, первым обогнувшим земной шар на летучем корабле 'Улыбка фортуны', он-то и присвоил архипелагу свое имя. Но так уж сложилось, что все называют их именно Островами. Вытянутый с севера на юг архипелаг насчитывает более десятка островов, и практически все они именуются каким-либо оттенком цветов. Например, тот, который нам нужен, носит имя Багряный. Есть еще Амарантовый, Пюсовый, Лазурный, Кармин и так далее. И только самый северный остров, сплошь гористый — Анхейм.

Один мой недавний знакомый, которого я могу назвать другом, носящий имя своего славного предка, рассказал мне сохранившуюся в семейных преданиях историю, почему так произошло.

— Был на борту 'Улыбки фортуны' один художник, — рассказывал Иоахим. — Так вот, не поверишь — честь назвать эти острова, он выиграл в кости. Художник и поименовал их всякими Селадонами и Маджентами. И только один из островов назвал Анхеймом. Наверное, названия цветов у него закончились, — засмеялся Иоахим.

О новейшей истории архипелага мы узнавали от господина Фамагосечесийта, неоднократно бывавшего там.

— Видите во-он там далекие пики гор? Так вот, это и есть остров Анхейм. На нем единственное поселение. И все из-за того, что на острове нет ни единого источника пресной воды, — рассказывал он, искоса поглядывая на палубу, где о чем-то разговаривали Николь и Мирра.

— Так что, им туда воду для питья привозят? — без всякого интереса интересовался я.

— Нет, — жизнерадостно ответил Кайль. На мой взгляд, чересчур жизнерадостно, или я просто уже устал от его постоянного общества. Большую времени, не занятую сном, он проводил на мостике, докучая мне пустопорожними разговорами. В то время, когда вахту нес навигатор Брендос, Кайль появлялся там значительно реже. — У них там есть один работающий механизм Древних, из тех, что из морской воды делают пресную, этим и спасаются. Установка небольшая, и потому на Анхейме всегда определенное количество людей, не более того, иначе воды на всех попросту не хватит.

— И что же они вообще там обитают?

— На Анхейме единственный на всех Островах рудник с железной рудой. Рудник весьма небогатый, так что вы сами должны понимать, как ценятся здесь изделия из стали, — и Кайль слегка топнул по палубе.

Безусловно, понимаю. Весь груз 'Небесного странника' и состоит из таких вот стальных изделий. Торговец в очередной раз взглянул на девушек.

'И чего это он все время на них пялится? И ведь явно же не на Мирру, в сравнении с Николь выглядевшей очень и очень бледно'.

Сама же Мирра с некоторой озабоченностью во взоре частенько поглядывала на Энди, несшего вахту у единственной мачты 'Небесного странника'. Вот с этим как раз все понятно: паури — аборигены, ведущие почти дикарский образ жизни, славятся не только своим миролюбием и добродушием, но и весьма свободными нравами. И особенно это относится к паурянкам.

Помнятся мне рассказы тех, кто побывал на островах архипелага, иные от восторга едва ли не захлебывались. Отсюда и беспокойство Мирры: как то он себя поведет, ее Энди? Вообще-то и Николь должна на меня поглядывать, ее что, такие вещи совсем не волнуют? Или она так в себе уверена? Либо же ей безразлично? Мне даже немного грустно стало.

— Вы, наверное, обратили внимание, Люкануэль, — продолжил свой рассказ Кайль, — на форму островов.

На что я кивнул: обратил, еще как обратил.

— Согласитесь, создается такое впечатление, что, если острова сдвинуть вплотную друг к другу, они создадут единое целое, как будто бы когда-то они такими и были.

И действительно, глядя на карту, на извилистые береговые очертания, так и хочется вырезать их всех по контурам, а затем сложить. Уверен, между ними не окажется ни малейшего просвета.

— Но самое удивительное в том, что проливы между островами очень и очень глубокие. Особенно удивительно, если учесть глубину Кораллового моря.

После этих слов Кайль взглянул за борт, где действительно дно просматривалось в мельчайших деталях. Там, где оно вообще существовало, потому что под нами проплывали бесчисленные атоллы, мели, выступающие из воды камни, скалы и крошечный островки с одинокими пальмами на них.

— И что по этому поводу говорят ученые? — спросил я только для того, чтобы что-то сказать.

— Ученые? А шут их знает, что они говорят, — пожал плечами Кайль. — Ни разу не приходилось с ними общаться.

'Так уж и ни разу? Один из них даже на борту 'Небесного странника' имеется — Берни Аднер. Причем самый настоящий, не из тех, что только и занимаются тем, что пишут мудрёные книги, где через слово не понятно', - подумал я, но промолчал, глядя на то, как на мостик поднимается Николь.

— Вы сегодня выглядите особенно замечательно, — Кайль едва не расшаркался перед девушкой.