Чтение онлайн

Уже в полете, я все же поинтересовался у Брендоса:

— Скажите, Рианель, зачем вы на это пошли? В конце концов, мы бы все равно ее выручили, пусть и не совсем честным путем.

Брендос как будто этого вопроса ждал:

— Люкануэль, ведь вы удивились, что я вывел корабль точно на это место, где к дереву была привязана девушка?

Подумав, я кивнул утвердительно: удивился.

— А на само дерево вы обратили внимание?

— Нет, с виду оно вполне обычное, — тут мне даже думать не пришлось. Дерево действительно выглядело вполне обычным, разве что выделялось своей высотой, где макушка торчала над окружающими его джунглями. Ну так здесь полно таких высоченных, даже сейчас, не напрягаясь, я вижу их несколько.

— То, что оно вполне обычное, согласен, — продолжил навигатор. — За исключением того, что это сикомор.

Видя мое недоумение, он пояснил.

— На островах нет сикомор, и не удивлюсь, если этот здесь единственный.

Так вот, — и мой навигатор устремил взор куда-то за корму 'Небесного странника', где давным-давно исчез из виду единственный на архипелаге сикомор. — Когда-то она ведунья предсказала мне, что я встречу свою судьбу под деревом с названием сикомор.

'А она не пояснила, что судьба эта будет дикаркой? Как, оказывается, мало иногда человеку надо, чтобы во что-то искренне верить, даже если он получил воспитание при герцогском дворе'.

— А как вы вообще увидели, что это дерево именно сикомор?

Рианель Брендос улыбнулся:

— Благодаря вашему подарку, капитан, — и он погладил висевшую у него на груди трубу Древних. — И вот мне какая мысль в голову пришла: ничто и никогда не происходит без последствий для чего-либо или кого-либо.

'А то, что мы пользуемся ею вдвоем, так это не значит совсем ничего'.

* * *

За те несколько дней, что мы провели в поселении охотников за жемчугом, мне пришлось немало понырять вместе с ними. Мне очень хотелось найти для Николь раковину с чудесной многоцветной жемчужиной, пусть даже одну-единственную. Нет, задержались мы в Готинге совсем не для этого: Аднер попросил немного времени, чтобы кое-что подправить в своем приводе. В итоге мы пробыли в Готинге почти неделю.

Все мое детство прошло на берегу моря, и потому нырять на глубину когда-то мне было привычно. Помнится, как мы днями собирали на дне раковины. Правда, не жемчужные, такие в окрестностях Гволсуоля не попадаются, но разница лишь в том, что в одних есть драгоценные бусинки, а другие просто очень вкусны.

В принципе, ничего сложного: опускаешься на дно, отягощенный грузом, подобранным таким образом, чтобы погружение не происходило слишком быстро, собираешь, сколько успел вокруг себя раковин, а затем наверх, следя за тем, чтобы не обгонять пузырьки воздуха. Хотя на малой глубине этим можно и пренебречь. Проблема в другом: насколько долго тебя хватит, чтобы продержаться без воздуха?

Но и тут есть одна хитрость. Когда Свэл, тот рыжий ныряльщик, попытался объяснить мне ее, я только рукой махнул: мол, не озабочивайся, сам знаю. Вся хитрость заключается в том, чтобы набирая в легкие воздух, сжать губы настолько сильно, что он попадает туда с огромным усилием. И тогда задержать дыхание получится вполовину дольше.

Ныряя вместе с остальными обитателями Готинга, мне удалось поднять наверх довольно много раковин, в которых оказалось и несколько жемчужин: три самых обычных, розоватая, парочка зеленых и даже одна голубая.

Амсей, осматривая их, улыбнулся:

— Капитан Сорингер, может быть, останетесь с нами? У вас вполне прилично получается. По крайней мере, на пропитание вы себе одной голубой уже заработали. А там, глядишь, и большая удача придет.

Под большой удачей он подразумевал, конечно же, разноцветы.

— Теперь мне известно, чем заняться и к кому обратиться, если придет в голову перемена занятия, — отшутился я.

Этот день начался с того, что мы едва не поругались с Амсеем. Ниала, спасенная нами девушка-паури, в первый раз спустилась с борта корабля на землю. Ее тут же увидел Амсей, и лицо его мгновенно стало кислым.

— Боитесь, что она вызовет мануцила? — напрямую поинтересовался я.

— Вы знаете, капитан Сорингер, в нашем деле поневоле приходится быть очень суеверным.

В чем-то он прав, слишком уж много опасностей поджидает ныряльщиков на глубине. Это и медузы, некоторые из которых обжигают, стоит к ним только прикоснуться. И крохотные рачки, размером с ноготь мизинца, но чей укус вызывает мгновенный, пусть и непродолжительный паралич. Но много ли времени надо под водой, чтобы опуститься на дно уже неподвижным телом? Ну и, конечно же, акулы, их тоже хватает.

— Сезона не обходится без жертв, — рассказывал все тот же Амсей. — И повезет, если единственной.

Нет, эти хищники не бросаются сразу же, как только увидят ныряльщика под водой, но стоит им только почувствовать кровь… Сложность в том, что на дне хватает кораллов и порезаться о них пара пустяков.

— При желании, Ниала могла бы его вызвать даже с борта 'Небесного странника'. Чего уж проще: он стоит чуть ли не на берегу, до моря и полусотни шагов не будет. И вообще, ей что, теперь даже на землю ступить нельзя?

Мне не удалось удержаться от легкой насмешки: нам, парителям, тоже приходится быть суеверными, но и занятие у нас во много раз опаснее. Но не до такой же степени! Амсей продолжал кисло улыбаться, и мне пришлось его заверить, что Ниала даже близко воде не подойдет.

Поначалу с Ниалой через него мы все и общались. Затем она и Николь удивительно быстро начали друг друга понимать, и переводчик уже не потребовался.

Когда Ниала пришла в себя после пережитого, и перестала быть постоянно напуганной, она показалась мне намного более привлекательней, чем в тот миг, когда я увидел ее впервые. Стройными фигурками девушки-паури славились всегда, и Ниала не была среди них исключением. И зубы у нее оказались нормальными, ровными, а не выступающими вперед, как мне показалось, когда она прикусила губу, а лицо ее было искажено от страха. Да и само лицо Ниалы выглядело симпатичным, и даже красивым своеобразной красотой. И когда Николь нарядила ее в свое платье, то самое, от которого я все мечтал избавиться, все ахнули от восторга. И только Брендос остался невозмутим…

— Николь, проследи, пожалуйста, чтобы Ниала не подходила к воде, — попросил я, видя, что все три девушки собрались погулять по берегу.

— Хорошо, Люк, — давно заметил, что, когда она мне так улыбается, я всегда забываю, о чем идет разговор. — Только ты и мне обещай…

Я кивнул: все, что угодно милая.

— … что не будешь погружаться слишком глубоко, — тут она вздрогнула всем телом. — Я вчера видела плавники, много плавников и, по-моему, акулы подходят все ближе к берегу.

— Косяки рыбы подходят ближе, и они вслед за ними. И не беспокойся: когда у них столько вкусной еды, зачем им я?

Я нырял с лодки рыжего Свэла. В лодке нас было четверо. Наверху оставались по очереди все, кроме меня, ведь случись что, необходимо будет сделать все очень быстро, а для этого необходимо знать, что и как делать в первую очередь. Но я и не возражал: чужой труд — чужие правила.

Свэл, по каким-то своим соображениям, каждый раз выбирал новое место. Иногда почти у берега, иногда мы заплывали так далеко, что 'Небесный странник' едва был виден на фоне серых скал побережья. Глубина была примерно везде одинакова, что у самого берега, что вдали от него: юг Кораллового моря никак не может ею похвастаться. И жемчужные раковины попадались везде, так что все его действия можно было принять за блажь. Хотя и сами мои ныряния тоже походили именно на нее.