Чтение онлайн

Он встал из кресла и прогулялся по проходу. Бойцы предложили угоститься, Гумилев вежливо отказался и подошел к Вессенбергу, который читал книгу.

— А что граф Суворов ничего не ест? — шутливо поинтересовался Гумилев.

— Что? Почему Суворов? — эстонец оторвался от книги.

— Была такая старая телевизионная реклама, вы, наверное, не видели. Суворов там отвечал, что до первой звезды, дескать, нельзя.

— Почему нельзя кушать до первой звезды? — удивился Вессенберг.

— Пост был, — объяснил Гумилев. — Но в самом деле, почему не едите?

— Спасибо, я кушал в столовой незадолго до вылета. Еще не время. Ешь вполсыта, пей вполпьяна — проживешь век дополна.

— Какой вы… продуманный, Индро Юльевич, — добродушно улыбнулся Гумилев. — Что читаете, если не секрет?

Вессенберг вместо ответа закрыл книгу и показал обложку.

— «Великое путешествие кроликов»?!

— Я не читал. Хотел понять смысл вашей шутки тогда, на встрече. Теперь понимаю. Очень хорошая книга, я вам благодарен за рекомендацию.

— Не стоит, — сказал Гумилев и вернулся на свое место.

— Странный человек, — заметил он, садясь.

— Какая наука, такой и человек. Представьте себе, что вы постоянно имеете дело с формами жизни неземного происхождения. Станешь тут странным.

— Вессенберг постоянно имеет дело с формами жизни неземного происхождения?! — Гумилев поднял брови. — Я полагал, что он чистый теоретик.

— Не совсем, — уклончиво сказал Решетников. — У нас есть кое-что… еще со времен Сталина… Разумеется, это очень высокий уровень секретности, да и есть некоторые нюансы… в общем, нечего там особенно исследовать. Это еще одна из причин, почему нам нужна Зона 51. Уж не знаю, почему, но в этом смысле американцам повезло больше.

— Понял, — сказал Гумилев.

Аэропорт Твин Фоллз был предназначен для местных рейсов на небольших «Эмбраерах» и физически не мог принять такую машину, как «Руслан». Сесть громадный самолет еще мог, но для взлета единственная посадочная полоса была слишком короткой. Однако стараниями все того же Джонсона полосу в кратчайшие сроки укрепили и удлинили еще тогда, когда окончательное решение о принятии миссии еще не было принято. Хитрый губернатор выбил на это деньги из правительства Альянса, здраво рассудив, что русские, может, и не прилетят, но хорошая взлетно-посадочная полоса на дороге не валяется.

К сожалению, губернатор не смог лично встретить миссию; его чиновники пообещали, что Джонсон наведается непосредственно в Твин Фоллз, где их уже ждет гостиница «Америтель Инн». Там же миссию ООН ожидали прикрепленные к ней агенты Пол Ковальски и Шон «Буч» Маккормик, прибывшие из Вашингтона.

Фургончик остановился, дико заскрипев изношенными тормозами, в полуметре от Шибанова, который уже собрался было отскочить. Ростислав опустил винтовку и подошел к открывшейся дверце, из которой вылезал вислоусый старичок в огромной стетсоновской шляпе.

— Ты еще кто такой? — сварливо спросил дед и прищурился. Лицо его было сложным переплетением морщин, из которых торчал бугристый нос. — У тебя глаза разного цвета. Это подозрительно.

— Я не сделаю вам ничего плохого, — поторопился объясниться Ростислав. — Мы и не ожидали, что встретим автомобиль…

— Автомобили сейчас тут редко ездят, это ты верно сказал, парень. Но это ни хрена и не автомобиль. На таком автомобиле только чертям в аду в сортир ездить. Потому у меня его никто и не отнимает. Я тоже никому не нужен, потому и живой. Воевать староват, отобрать у меня нечего…

— А бензин? — деловито спросила Мидори, которая вместе с Атикой тоже подошла к фургончику и стояла рядом, с винтовкой наперевес.

— А у меня нету бензина, — хитро улыбаясь, сказал старичок. — Это электромобиль, заряжается от солнца. Я всем показываю пустой бак, он специально приделан, и говорю, что остались капли. А кому нужен такой жуткий рыдван без бензина?

Старик гордо подбоченился.

— Панели батарей стоят на крыше. Я, знаете ли, изобретал на досуге, пока эта страна не провалилась в тартарары. Имею несколько патентов. Правда, ими сейчас можно только подтереться, если они еще уцелели в моем домике в Элко.

— А старичок-то по части ругательств даст фору Джею, — шепнула Ростиславу Атика.

— Я все слышу, — сказал старичок. — Вылезайте уж все из кустов, чего прятаться, раз тут еще какой-то Джей имеется.

— Джей, к сожалению, не здесь… — Шибанов протянул руку. — Меня зовут Расти. Это Атика, моя жена. Это — Мидори.

— Оливия! Оливия, вылезай! — вместо того, чтобы представиться, громко закричал дед. Боковая дверца фургона с грохотом отъехала в сторону, и с подножки с достоинством спустилась маленькая старушка в такой же стетсоновской шляпе, правда, украшенной искусственной выцветшей розой. В руках она держала дробовик стволом вниз.

— Это Оливия, моя супруга. А я — Ромео Грэнджерфорд.

Только теперь старик пожал руку Шибанову.

— Что это за молодые люди? — поинтересовалась старушка. Она была такая же древняя и морщинистая, как и ее муж, в мешковатом джинсовом комбинезоне и домашних тапочках на босу ногу.

— Господь их ведает, Оливия, — сказал Ромео. — Остановили нас.

— С утра останавливают уже третий раз, — недовольным тоном произнесла Оливия. — Хорошо хоть не стреляют.

— Третий раз? — переспросил Ростислав. — А кто останавливал и где?

— Известно кто, солдаты, — махнул рукой старичок. — Вернее, эти олухи, которые считают себя солдатами. Видите ли, у них посты. Когда я служил в Корее, в восьмой армии генерала Риджуэя, это да, мы были солдаты! А здесь какой-то сброд с оружием.

Насколько Шибанов помнил, корейская война была в начале пятидесятых годов двадцатого века. Получалось, что деду Ромео уже за восемьдесят. Собственно, так он и выглядел.

— Так что вам надо? — спросил дед.

— Воды. А вообще, наверное, на юг, — сказал Шибанов. — В Неваду.

Ростислав и девушки пробирались по пустынной местности уже несколько часов и Шибанов сам себе удивился, что у него еще хватило выдержки на светскую беседу со старичком, когда всем, включая кота, пить хотелось невыносимо.

Оливия засуетилась и вытащила из фургона пластиковую бутыль с мутноватой водой и мисочку, в которую плеснула немного коту. Такого наслаждения от глотка воды, пусть даже грязноватой, пресной и теплой, Ростислав не испытывал, казалось, никогда в жизни. Девушки, напившись, горячо благодарили старичков.