Чтение онлайн

Четыре года спустя Эдуард Длинноногий, правитель Англии, вторгся во владения северного соседа. Англичанин сверг Баллиоля и поставил своих людей управлять страной. Не прошло и года, как вспыхнуло восстание. Повстанческую армию возглавил Уильям Уоллес, рыцарь Элдерсли. На Стерлингском мосту он одержал победу и стал Хранителем Шотландии — однако храброе сердце и верный меч не спасли от предательства. В 1298-м в Фолкеркской битве шотландские лорды предали Уоллеса, а несколько лет спустя рыцарь Джон де Ментейс выдал его англичанам.

Англичане казнили Уоллеса в 1305-м году, но пожар восстания не утихал. Во главе борцов за свободу встали Рыжий Джон Комин и Роберт Брюс, внук старого лорда Аннадейла. Но и между вождями не было согласия. Десятого февраля 1306-го года Роберт Брюс убил своего соперника в миноритской церкви в Дамфрис. Месяц спустя в Сконе на Брюса возложили шотландскую корону. Однако кровь Рыжего Комина, обагрившая каменный пол церкви и руки убийцы, принесла новому шотландскому королю не только власть, но и вечное проклятие.

Англичане разбили войска Брюса при Метвине. А в Стратфиллане и сам король попал в засаду и едва избежал смерти. Ему пришлось отправить жену и дочь в Килдрамми, а самому бежать на запад, в Аргайл, к Лорду Островов. Армия Эдуарда следовала по пятам за беглецами. Тогда Брюс и самые верные его соратники пересекли море, чтобы избавиться от погони. Мили и мили ледяной воды легли между королем-изгнанником и его преследователями — но пролитую в божьем храме кровь не смоешь морской водой, а проклятие настигает вернее, чем стрела из английского лука. Кажется, чем дальше правитель Шотландии уходил от опасности, тем тяжелей делалось у него на сердце.

Вот и сейчас: воины развели на берегу костры и поставили королевский шатер, а король возьми да и удались в скалы, никому слова не сказав. Некоторое время они: Джеймс, Гилберт и братья Роберта, Томас, Эдвард и Александр — препирались, кому идти следом. Нельзя оставлять короля одного, но и попасть под горячую руку никому не хотелось… Мальчишка прибежал очень кстати.

— Милорд, — сказал Джеймс Дуглас, обращаясь к неясной тени в углу пещеры.

В отличие от короля, лорд Дуглас не обладал острым ночным зрением, поэтому видел лишь черный сгорбленный силуэт и поблескивающие белки глаз.

— Да, Джеймс? Вы полагаете, что я и часа не могу провести вдали от вашего общества?

Голос у короля был непривычно тихий. Мурашки по спине бегут от такого голоса.

— Сэр, из деревни прибежал мальчишка… То есть из замка. Здешний хозяин, лорд Маккейб граф Ратлин, приглашает нас отобедать…

— Граф?

Из тьмы раздался смешок.

— У этой кучки камней есть хозяин, вдобавок именующий себя графом?

— У всего в божьем мире есть хозяин, — рассудительно заметил Джеймс Дуглас. — Мальчишка Рори сказал, что его господин уже растопил камин, и готовится знатное угощение… По крайней мере, так я его понял. Произношение у местных ужасное, словно чайка орет тебе прямо в ухо.

— Что ж, — тень поднялась, выпрямляясь во весь рост. — Отведаем ирландского гостеприимства этого графа Ратлин.

Замок назывался «Гнездом», и напоминал он неряшливое гнездо, прилепленное к боку скалы, все в белых известковых потеках помета. Северная его стена выходила на море, где скалы круто обрывались вниз, в кипящую прибоем бездну. Неподалеку располагалась колония морских птиц, и чайки — или моевки, или крачки, не разглядишь в сумраке — беспокойно вопили, чуя приближающийся шторм.

Рори, мальчишка-проводник, посланный графом Ратлин, стучал по камням деревянными башмаками, шмыгал носом и то и дело облизывал потрескавшиеся губы. Под глазом у него расплывался здоровенный синяк, а большая не по размеру рубаха была грязной и рваной. Роберт мельком подумал, что от того, кто так обращается со слугами, особого гостеприимства лучше не ждать.

Идущие позади братья тихо переругивались, и успокаивающе гудел голос Джеймса Дугласа. Все шотландцы были при оружии, но подозрительный Александр настаивал, что следовало заявиться в замок всем отрядом. Роберт выслушал его, однако взял только ближайших друзей и своего молодого оруженосца. Александру всюду мерещились ловушки. Словно в подтверждение мыслей Роберта, сзади донеслось:

— Мы не знаем, вдруг эти собаки-англичане…

— По-твоему, в каждой щели сидят собаки-англичане. Ты в нужную яму не заглядываешь, перед тем как облегчиться? Вдруг и там притаились англичане?

Эдвард все пытался превратить в шутку. Иногда это раздражало, но сейчас Роберт усмехнулся — если англичане подловят его в этих жалких развалинах, значит, так тому и быть. Бесславная жизнь, завершившаяся бесславной смертью.

Из-за спины грохнул басовитый хохот — Гилберт Хэй [2] , простой, как его родовое имя, но один из лучших бойцов в отряде. Александр возмущенно рявкнул что-то и, судя по металлическому звуку, схватился за меч. Опять примирительно загудел лорд Дуглас. И лишь Томас, последний из братьев, молчал, не вмешиваясь в спор. Томас с детства держался особняком, и порой Роберт не мог понять, что у него на уме.

Впереди замаячили ворота. Мальчишка, шлепавший по тропинке, остановился, сдул с лица немытую прядь и без лишних церемоний грянул кулаком в покосившуюся створку. Никакого ответа — только грохот прибоя внизу и доносящиеся сверху вопли чаек. Темная стена замка поднималась футов на двадцать. Под ней валялось немало выпавших из кладки камней, уже успевших обрасти жесткой приморской травой. Если бы не мальчик Рори и не продавленная в земле тележная колея, ведущая к воротам, Роберт подумал бы, что замок давно заброшен.

Александр наконец-то нашел, на чем выместить свою ярость. Оттолкнув мальчишку так сильно, что тот чуть не полетел вверх тормашками, воин шагнул к воротам и замолотил по ним кулаком.

— Может, хозяина унесли духи? — с деланной задумчивостью предположил Эдвард. — Говорят, у здешних скал водятся русалки. Они поют лунными ночами, заманивая на рифы корабли…

Усилившийся ветер разорвал тучи, и в прорехах показались первые звезды. На востоке загорелся розоватый ореол — над морем вставала луна. Самое время для русалок и их песен.

Словно для того, чтобы опровергнуть слова Эдварда, раздался омерзительный скрип, и левая створка ворот распахнулась. В проеме показалась скособоченная фигура с факелом в руках. Ни слова не говоря, привратник поклонился и зашаркал прочь по двору к центральному зданию: высокой и узкой башне, напоминавшей клык. У основания клыка чернела дыра входа. Откуда-то из башни донесся перхающий и гулкий лай.

— Приветливо здесь встречают гостей, — хмыкнул Эдвард.

— Каковы гости, таковы и приветствие, — тихо заметил молчаливый Томас.