Чтение онлайн

Осенний месяц висит в пустоте, звучит мелодия флейты.

Месяц в пустоте словно играет, звуки флейты чисты.

В висящей пустоте играет флейта мелодию чистой обиды.

В пустоте звучит мелодия флейты, рождается чистая обида.

Заканчивая куплет, девушка грациозно изогнулась и плавно протянула к ветвям тонкую руку. Не успел Сяньфэн восхититься вслух прекрасным исполнением, как снова поразился – на ладонь певицы опустились две пичуги.

– Это удивительно! – не удержавшись, воскликнул император. – Ничего подобного я не слышал и не видел ранее!

Девушка вздрогнула и обернулась. Птички с писком сорвались с ее ладони и упорхнули, спрятавшись в кроне дерева. Сама певица упала на колени и, склонив голову, представилась:

– Недостойная наложница Орхидея, урожденная Ехэнара!

Сяньфэн, досадуя, что лица девушки опять не видно, велел ей поднять голову. Наложница повиновалась. Не смея встречаться взглядом с Десятитысячелетним господином, она смотрела на его колени, пряча глаза за густыми длинными ресницами.

Пораженный красотой Орхидеи и впечатленный искусством ее пения, император восторженно разглядывал ее, позабыв про все неприятности, что одолевали его совсем недавно.

– Посмотри на меня, – попросил он, удивляясь тому, как звучит его голос – ласково и робко, словно боясь отказа.

Новое потрясение ожидало его, когда наложница подняла взгляд и глаза ее ярко полыхнули разноцветным огнем.

– Да кто же ты такая?! – ошеломленно спросил Сяньфэн.

Девушка повторно представилась, но император покачал головой, перебив ее:

– Эти слова ни о чем не говорят мне. Разве что могу сделать вывод, что твой голос одинаково сладок при пении и в речах. Но все остальное – необъяснимо! Видит Небо, такой волнующей свежести и такого взгляда мне встречать не приходилось! До сегодняшнего дня я полагал, что среди маньчжурок давно перевелась настоящая красота, но теперь вижу, что ошибался!

Наложница склонилась в благодарности.

– Я хочу отдохнуть и побеседовать с тобой, – сказал Сяньфэн и, сделав знак Орхидее, вошел обратно в дом.

Девушка торопливо поднялась, легко взбежала по ступенькам и последовала за императором.

…Сяньфэн с интересом осматривался, сидя на кровати в комнате Орхидеи. Тут тоже повсюду висели ее рисунки и каллиграфические упражнения. От взгляда императора не ускользнула и плотная бумага с иероглифом «долголетие», выполненным в виде переплетающихся золотых драконов и пурпурных орхидей.

Наложница, почтительно склонив голову, стояла перед своим господином с нефритовым кубком в вытянутых руках. Полюбовавшись ее тонкими, словно вылепленными из белого фарфора пальцами, Сяньфэн принял угощение, сделав несколько глотков прохладного чая.

– Ты можешь всегда смотреть на меня, – сказал он, возвращая тонкостенный сосуд девушке. – Такие удивительные глаза нельзя прятать. Почему же мне раньше ничего не было известно о тебе?..

Изображая волнение, Орхидея заставила пальцы дрожать, и неожиданно кубок выскользнул из них. Упав на каменный пол, он со звонким треском разбился, брызнув крошевом во все стороны. Девушка тихонько вскрикнула, затем прикрыла рот и с испугом посмотрела на императора.

Тот засмеялся и похлопал узкой ладонью по атласному покрывалу:

– Садись рядом, не бойся. К тому же на полу теперь полно осколков, ты можешь пораниться.

– Надо позвать прислугу, чтобы убрали… – нерешительно прошептала девушка, повинуясь, однако, приглашению господина.

Скинув расшитые туфли, она взобралась на кровать и поджала ноги так, чтобы халат слегка распахнулся и Сяньфэну открылись ее зеленые штаны и белые чулки, а также краешек нижней рубашки, выглядывающий на груди.

Как она и рассчитывала, император с живым интересом все заметил. Сделав вид, что допущенная оплошность крайне смутила ее, Орхидея попыталась поправить одежду, но Сяньфэн быстро протянул к ней руку и остановил.

– Сегодня такой жаркий день, – произнес он ласковым голосом. – Не будет ли разумнее скинуть лишнее? К тому же мы остались без прохладительного питья…

Девушка на миг замерла, словно в испуге и нерешительности.

– Прикажите позвать служанок, – попросила она императора.

Но тот вновь рассмеялся и покачал головой:

– Нет, лучше мы позовем управляющего!

Одного его слабого хлопка было достаточно, чтобы в спальне мигом оказался евнух из свиты – тот самый, с вытянутым лицом, что в первый день появления Орхидеи во дворце ходил по пятам за Ань Дэхаем и записывал в тетрадь его указания.

– Отправь гонца в Павильон воды, чтобы сегодня меня там не ждали. Пусть все делают, что хотят, а я остаюсь в Тени платанов до заката.

Отлично поняв своего господина, слуга поднялся с колен, поклонился и вышел, притворив дверь.

– Ну вот, теперь мы одни, – поглаживая руку девушки, сказал Сяньфэн. – Ну и беспорядок же тут у тебя! – с шутливой укоризной добавил он.

Орхидея встрепенулась, порываясь вскочить и прибрать осколки и разлитые остатки чая, но император притянул ее к себе.

– Какие необычные у тебя глаза… – проговорил он, обняв наложницу и всматриваясь в ее лицо. – У жителей Поднебесной страны разве бывают подобные?.. Только у варваров-иноземцев, но и у них обычно глаза одноцветны. Как же тебя, маньчжурку, угораздило заполучить такое чудо?

– Они стали такими в ночь, когда я ожидала вызова во дворец. Мама убеждена, что это от сильных переживаний…

Орхидея, в свою очередь, разглядывая Сяньфэна, про себя отметила – ласковые темные очи императора были подернуты туманом недуга.

– Впрочем, если господину не по нраву моя внешность, прикажите разжаловать меня в служанки, – продолжила Орхидея, словно не замечая, что ласки Сяньфэна становились все более настойчивыми и одна из его ладоней уже скользнула под ее халат.

Император отрицательно покачал головой. Необычный облик этой наложницы напротив, казался ему весьма привлекательным. К тому же она не была так робка, как его супруга Цыань.

Орхидея помогла Сяньфэну освободиться от одежды – свою она скинула первой – и прижалась к болезненно-худому телу Десятитысячелетнего господина…