Чтение онлайн

— Какой-то болван налетел на меня, и я выронил фигурку.

— Вот поэтому, Артур, мы не пользуемся предметами. — На слове «предметы» старик сделал ударение. — Они делают нас слабее, внушая ложную уверенность в своих силах и мнимое ощущение всемогущества. Вы читали хроники и могли убедиться в этом сотни раз на чужих примерах. Но все же решили испытать эту истину на себе. Рано или поздно предмет подведет — это знает даже младший послушник, но вы-то должны понимать, что подводит не сама фигурка, а слепая вера в ее могущество.

— Я понимаю это, Мастер…

— Случайность… Нет, вам помешала не случайность, а самонадеянность и гордыня!

— Да, Мастер…

— Итак, вы убедились, что каракатица, заставляя врагов ошибаться и совершать глупые поступки, не страхует от ошибок вас самого. Будет вам наукой. Что случилось дальше?

— Люди Стэнли стали теснить нас, но в суматохе его самого подстрелили. А тут еще набежала полиция, и мы были вынуждены отступить.

— Стэнли погиб?

— Видимо, да. Но его тело успели унести, поэтому наверняка сказать не могу.

— Где же теперь мышь?

— Скорее всего, осталась у мальчишки.

— Вы уверены?

Артур задумался.

— Да.

— И как вы намерены ее заполучить теперь?

— Обменяю на девицу.

— На какую еще девицу?

— В музей мальчишка заявился с юной особой, к которой, судя по его поведению, весьма неравнодушен. Уходя, мы взяли ее с собой.

— Вы с ума сошли?! Мало вам сражения в центре Лондона, так еще и похищением людей решили заняться?

— Зато теперь он в нашей власти.

Несмотря на всю опасность своего положения, Лизи внутренне возликовала. Мастер Пустельга — а она не сомневалась, что речь шла именно о нем, — ни за что не бросит ее в беде.

— Вы привезли ее сюда, в нашу цитадель?

— Она ничего не видела.

— Это безответственно, Артур! — Старик разгневался не на шутку. — Вы ведете себя как средневековый флибустьер. Разбой, похищение, шантаж… Когда об этом узнает Капитул, вам несдобровать. Молите бога, чтобы они еще не догадались о каракатице. Вы уже вернули ее в хранилище?

В комнате повисло молчание, и чем дольше оно длилось, тем явственнее Лизи ощущала его гнетущую тяжесть.

— Нет, — наконец ответил Артур. — Ее у меня нет.

— А где же она? — не понял Великий Мастер.

— Я не смог найти ее в той суматохе…

— Вы потеряли каракатицу?!! — Судя по тону, старик просто не мог поверить в сказанное. — Это же катастрофа! Вас просто распнут! Даже мое заступничество не поможет. Да что там, я первый проголосую! Эх, Артур…

Старик вскочил с кресла и быстро зашагал перед камином туда-сюда.

— Что вы намерены делать?

— Я оставил людей приглядеть за уборкой в музее. Завтра я вернусь туда и лично обыщу каждый уголок, проверю каждого, кто мог ее найти. К вечеру каракатица будет в хранилище. Обещаю.

«Да ведь они говорят о той фигурке, что лежит у меня в корсете!» — догадалась Лизи.

— Избавьте меня от пустых обещаний. Вам было поручено изъять мышь у этой зарвавшейся марионетки — Стэнли Барбла. А вы вместо этого потеряли каракатицу. Что будет дальше? Признавайтесь, какой предмет еще вы использовали?!

— Оленя, — неохотно признал Артур.

— Час от часу не легче! И часто вы его брали?

— Нет. Я доставал его только в хранилище.

— Своей волей я лишаю вас доступа в хранилище.

— Мастер!..

— Это давно нужно было сделать, еще когда я только заподозрил, что вы берете фигурки в руки. Увы, противиться искушению способны немногие. Мы слишком быстро забыли урок, преподнесенный Узником.

— Я бы ни за что…

— Да, да! Я долго пожил, милый Артур, но еще помню, как это произошло. И что забрал этот предатель, уходя. Не мне вам объяснять, каким ударом это стало для всей организации. До сих пор он беспрепятственно пользуется своей монополией на информацию о предметах и консультирует буквально любого, кто даст себе труд наведаться в Ньюгейт. Любого проходимца вроде Леопольда Бельгийского, но только не английских хранителей! Вот что бывает, когда тот, кому не следует, получает бесконтрольный доступ в хранилище. Что? Вы хотите возразить?

— Я склоняюсь перед вашей мудростью, Великий.

— Оставьте лесть глупцам. Скажите лучше, что известно мальчишке?

— Он был у Узника.

— Понятно, значит, теперь он знает многое. По крайней мере о нас — точно. И ему наверняка уже известны возможности мыши. Если этот мастер Пустельга решит ее приручить, то вам его будет не достать.

— Я уверен, что он не станет прятаться. Как не стал бы его отец.

— Вы все еще убеждены, что он сын Питера и Оливии?

— Убежден, Великий. Он слишком похож на Питера, чтобы это было простым совпадением.

— Он хоть что-нибудь помнит?

— Думаю, что нет. Когда три года назад он появился у нашего антиквара и показал ему сокола, я установил за ним плотную слежку. Наши люди тем временем изучили каждый день его жизни в приюте с шести лет до того момента, как он сбежал. Опросили всех, кто был с ним знаком, — безрезультатно. Он помнит себя только с шести лет, когда жил в трущобах Гибралтара, а как туда попал, даже не представляет. Неизвестно даже, когда у него появился сокол. То есть я предполагаю, что он был с ним с самого начала, но мальчишка догадался никому его не показывать. Я лично разыскал и расспросил моряка, который привез его в метрополию. Старый прохиндей ничего не смог вспомнить — или не захотел.

Лизи, стоя за пыльной шторой, ловила каждое слово, хотя не могла понять и половины того, о чем говорили двое хранителей. Какие-то звери, птицы, каракатицы… Ясно было, что сама она стала разменной фигурой в хитрой игре этого странного ордена против мастера Пустельги. Но ясно также, что эта таинственная каракатица — очень ценная вещь. И хотя Лизи пока не знала, как это поможет мастеру Пустельге, она поклялась себе, что выберется из этой западни, найдет его и расскажет обо всем, что услышала во вражеской библиотеке.

В носу у нее уже давно чесалось от книжной пыли, и юная шпионка, боясь чихнуть, крепко зажала его пальцами. В разговор у камина вновь вернулись резкие нотки, и она заставила себя слушать внимательно, чтобы не пропустить ни слова. В этот момент где-то за стеной послышались тревожные крики, раздался топот множества ног. Дверь в библиотеку внезапно распахнулась, и взволнованный голос сообщил:

— Прошу прощения, господа, но велели доложить. У нас побег!

Лизи не выдержала и чихнула.