Чтение онлайн

Юлька с ужасом чувствовала, как в ней просыпается игрок, вооруженный набором банальных сентенций вроде «пан или пропал» и «кто не рискует, тот не пьет шампанское». Что именно сыграет роль шампанского в случае удачного риска, Юлька не смогла бы сказать, думай она хоть год; но этот вопрос попросту не пришел ей в голову.

«Кажется, именно это называется — лезть на рожон», — пробормотала она. Поразмыслив еще с минуту, она одним пальцем набила покаянное письмо Любимой Заказчице и набрала номер Алекса.

— Я потянула руку, — сказала она со смешком.

— Поздравляю, — сухо ответил Орнитолог.

— Да нет, ты не понял! Я теперь не смогу рисовать пару недель. Как ты думаешь, мне в Боливии это не помешает? Мы же там никаким экстримом заниматься не будем?

— Не помешает, — медленно ответил Алекс. — Конечно, не помешает.

Орнитолог помолчал, прикрыв глаза и слушая, как тяжело бухает сердце. Каким-то образом провал обернулся везением. Если он сейчас не сглупит…

— Так что, едем? — нетерпеливо спросила Юлька.

— Конечно, — очнулся Алекс. — Сначала проедемся по джунглям, потом…

— Здорово, — перебила Юлька, — а танцевать мы будем где-нибудь? Ужасно хочется потанцевать.

— Обязательно… — да что ж такое? Предмет, кажется, сам идет в руки… Не веря своей удаче, Орнитолог предложил: — Ты возьми что-нибудь принарядиться. Украшения не забудь. У тебя же есть хорошие украшения?

— Ага… — Юлька подкинула на ладони броненосца. Вот же жулик! Украшений ему… Она вспомнила полет со шкафа, едва слышно вздохнула и добавила: — У меня кулон есть такой… Почти серебряный, от дедушки достался.

Вот так, ход сделан. Если Юлькины вычисления правильны — она только что практически призналась в том, что броненосец у нее. Юлька покрепче стиснула телефон.

На радостях Орнитолог не стал задумываться о том, почему она согласилась так легко. Надо было провернуть все как можно скорее, чтобы эта сумасшедшая не успела передумать.

— У тебя время есть сейчас? — спросил он. — Ну, конечно, есть, раз ты работать не можешь. Давай я за тобой заеду, мы быстренько купим билеты, а потом поедим?

— Хорошо, — все так же покладисто ответила Юлька.

— Через пятнадцать минут буду! — почти выкрикнул Алекс и бросил трубку.

Покупку билетов решили отметить, съев по стейку. Юлька неловко ковыряла мясо, пытаясь справиться с ним одной вилкой. Алекс внимательно следил за ее руками, и на его лице постепенно проступало такое сложное выражение, что Юлька почти испугалась.

— Что-то не так? — спросила она.

— Это левая, — ответил Алекс.

— Что?

— Рука левая.

— Ой… — смутилась Юлька.

— Ты симулируешь? — с искренним интересом спросил Алекс.

— Да нет же! Оно само так получилось… случайно.

— Но рука левая.

— Я их путаю… Да какая разница! Я уже все отменила. К лучшему же вышло?

— Да. К лучшему, — задумчиво ответил Алекс. — Давай я тебе мясо порежу, а то до ночи здесь просидим, а тебе еще собираться.

На выходные собирался съездить в город: отец одного из учеников одолжил мне лодку и научил кое-как с ней справляться. Я уже предвкушал кружку пива в единственном баре Камири, пачку свежих журналов, душ в гостинице и прачечную — от всей моей одежды несет плесенью, и я сомневаюсь, что смогу к этому привыкнуть. Поэтому, когда меня попросили разобрать монастырскую библиотеку, первым порывом было отказаться под любым благовидным предлогом.

Но любопытство оказалось сильнее. Что делают монахини в бескрайней трясине, где избегают селиться даже самые неприхотливые индейцы? Оговорки падре интриговали — из них было понятно, что монастырь — скорее место ссылки, чем прибежище особо религиозных индианок. Пару раз, насосавшись джина, он называл монахинь «падшими женщинами» и гневно тряс опухшими кулаками, бормоча, что «эти дьявольские отродья» гниют в болоте совершенно заслуженно. Насколько я успел заметить, несмотря на усилия отца Хайме и его предшественников, нравы в Ятаки весьма вольные. Большинство моих учеников вопрос «кто твой отец?» ставит в тупик, но даже самого падре это не слишком смущает. Я не могу представить, что должна натворить женщина, чтобы ее изгнали из деревни.

Иногда в полудреме монастырь приобретает зловещие черты, он кажется мне прибежищем самого мрачного порока, пока я не вспоминаю о Тане. Несмотря на то, что наше знакомство было совсем коротким, ее странная красота и первобытная сила заворожили меня. Надежда повидаться с ней решила дело: на фоне беззаботности лесных индейцев монашество Тани трудно воспринимать всерьез, и в мечтах она предстает передо мной свободной и полной желания.

Один из моих учеников, регулярно таскающий в монастырь продукты, согласился стать проводником. Выходить надо было затемно, чтобы успеть пройти за день около пятидесяти километров. Я взгромоздился на чалого мула, приведенного мальчишкой, и отправился в дорогу. Тропы практически не существует: все следы мгновенно затягивает тиной. Мальчик вел меня вдоль вешек — безопасный путь сквозь заросшую кустарником трясину отмечали яркие лоскуты. Присмотревшись, я понял, что это старая детская одежда — футболки, шортики, разноцветные малышовые колготки. От этого мне стало немного не по себе — странный способ обозначать дорогу.

Я думал, что за месяц в деревне привык к жизни в заболоченной сельве, но чем дальше мы продвигались вглубь болота, тем хуже мне приходилось. С непривычки я быстро натер внутреннюю поверхность ног и копчик; боль не сильная, но надоедливая и выматывающая. Я мечтал о привале, но мальчишка явно не собирался останавливаться.

К середине дня я взбунтовался, остановил мула и тяжело сполз на землю. Затекшие колени пронзила острая боль. Я рассчитывал хотя бы на час отдыха, но мальчишка испуганно приплясывал вокруг, уговаривая снова двинуться в путь. В конце концов, он едва не заплакал, так что мне пришлось снова взгромоздиться в седло. Ятаки представлялась мне уже чуть ли не курортным местечком, сухим и прохладным.

Солнце клонилось к западу, и мальчишка все отчаяннее гнал вперед, нервно поглядывая по сторонам. Я так и не смог понять, что его пугает: на расспросы мальчишка туманно отвечал, что места здесь нехорошие и в темноте по этим тропам ходить не надо — после чего окончательно замкнулся, открывая рот лишь для того, чтобы прикрикнуть на усталого мула. Я попытался взбодрить проводника какой-то глупой песенкой, но тот лишь испуганно поглядывал на меня.

Его страх оказался заразительным, и я начал находить в окружающем пейзаже нечто зловещее. Мои нервы настолько разыгрались, что мертвый, лишенный листвы куст с покрытыми плесенью ветвями показался кошмарно похожим на человеческий скелет, лишенный рук. От жары и усталости мне начинало чудиться, что мы пробираемся по внутренностям гигантского животного с густой и зловонной кровью.