Чтение онлайн

Рабочая неделя кончилась, навалилась усталость и безразличие. Сразу оказаться дома не было никакого желания и Александра решила прогуляться по центру, сменить обстановку и отключиться от офисных проблем. Она хорошо знала родной город и всегда гуляла с удовольствием, рассматривая и отмечая различные изменения и нововведения. Где тротуар вдруг отремонтировали, где-то возник новый магазин или открылось кафе. Поселок, в котором она формально родилась она совсем не знала, а прожила почти всю жизнь в Екатеринбурге. И любила наблюдать как хорошеет город. Ноги сами вели ее по центральным улицам. Весна никак не хотела вступать в свои права, уже теплое солнце стыдливо выглядывало из-за туч и тут же пряталось, уступая холодному назойливому ветру. Около старой булочной, встроенной в первый этаж серого громоздкого дома на Челюскинцев играл одинокий гитарист. Его красивая, хоть и потертая гитара так и пела в умелых руках, а маленький усилитель на удивление точно повторял звуки не пытаясь хрипеть или выть. Звучал «Dire Straits, Вода любви». Гитарист так точно и эмоционально повторял оригинальные гитарные пассажи, что Александра остановилась послушать. Тут же в голове всплыли незабвенные строки: «Когда-то у меня была женщина, которую я мог назвать своей. Когда-то у меня была женщина, но она ушла. Наша вода любви превратилась в камень. Приходит зло в пустой дом, если ты один.»

– Что же сегодня за день такой волнительный? – подумала она. Нахлынули воспоминания об университетской любви. О восторженном и нежном мальчике, который всякий раз, как они оказывались наедине, включал Dire Straits. И эти великолепные гитарные ноты навсегда вошли в ее кровь и плоть, а в ушах звучал бархатный голос Марка Кнопфлера. Она не могла назвать этого мальчика своим первым мужчиной, но он был точно ее первой настоящей любовью и ни с чем не сравнимой страстью. Ему одному она не отказывала ни в чем. Растворялась в их отношениях, дарила ему себя! Вся нежность и страсть, вся «Вода любви» качала их обнаженные тела на своих волшебных волнах пока ее больное, порочное сердце не дало первый серьезный сбой. Скорая увезла ее из общежития завернутую в одну простыню. Врожденный порок сердца чуть не убил девушку и сумел убить любовь. Восторженный мальчик очень скоро нашел себе новый предмет обожания, не пытающийся умереть во время приятных развлечений. А Сашенька пропустила сессию, в одиночестве разглядывая из больничного окна распускающиеся ветви сирени. Ее ученые родители опять были в экспедиции, а любимая тетка Раиса тогда еще не переехала в Екатеринбург.

Александра стала разглядывать музыканта и с удивлением поняла, что он мало похож на неухоженных бомжеватых типов, играющих то в метро, то в подземных переходах. Крепкий, высокий мужчина с широкими плечами, наводящими мысль на хорошие гены или частые посещения спортзала. Длинные прямые волосы, нос с легкой горбинкой, красивый изгиб губ. Цепкий, открытый взгляд темных глаз. Возраст было угадать сложно.

«Не юн и не стар и чертовски привлекателен», – вынесла вердикт девушка. Мелодия все еще плыла над мостовой, когда она подошла и бросила смятую купюру в открытую черную сумку, стоящую перед усилителем. Мужчина заметил и кивнул ей, взглянув прямо в глаза. Жесткий порыв ветра взметнул концы длинного шарфа и в глазах вдруг потемнело. Показалось, что в позвоночник воткнули тупую иглу, которая пробила тело до пяток. Сердце тревожно заныло и остановилось. Александра схватила вдруг ставший тугим воздух открытым ртом и едва не упала на мокрый тротуар. «Он магией останавливает сердца прохожих или это снова моя аритмия?». Домой идти расхотелось, а из распахнувшейся двери соседнего кафе вдруг напахнуло густым ароматом ванили и кофе. «Пойду отсижусь», – подумала девушка. – «Если, что позвоню Раисе. Заберет меня на такси». Она села за высокий столик лицом к окну и заказала латте. Музыкант на улице вдруг засобирался. Отнес инструменты в стоящую неподалеку машину и пошел к кафе. Саша спокойно наблюдала за его перемещениями, пока вдруг не услышала над ухом незнакомый голос:

– Прошу меня простить великодушно. Александра обернулась – рядом стоял демонический гитарист и улыбался. – Разрешите присесть рядом с вами? Девушка хотела отказать, но растерялась от противоположных чувств и вдруг кивнула.

– Марк – он протянул ей широкую загорелую ладонь, в которой ее белая тонкая кисть утонула как в боксерской перчатке.

– Александра.

– Еще раз прошу прощения, за мою нечаянную магию. У вас слабое сердце?

– Да, а как вы узнали?

– Вы чуть на дорогу не грохнулись и лицо стало белее мела. От моего присутствия и моей музыки у людей обычно просто щемит сердце, возникают печальные и очень личные воспоминания, но еще никто никогда не умирал.

– Так значит у вас опасная магия?

– Нет. Признали нейтральной и выпустили с карантина. Александра облегченно улыбнулась. – «А он неимоверно мил, общителен, большой и теплый как плюшевый мишка».

– Тискать меня не надо, поберегите свое сердце.

– Мои желания так очевидны? Марк утробно хохотнул и щелкнул ее кружку с латте своей, от чего тонкий игольчатый звон снова пронзил позвоночник и мурашки побежали по телу. Александра заерзала на высоком барном табурете вспоминая какое белье одела утром на работу.

– А вы не типичный музыкант. Скорее похожи на богатого композитора или жиголо.

– Все не так, но вы не ошиблись, предположив, что не только уличные серенады мое призвание.

– А какое ваше?

– Пандемия одарила меня неожиданно щедро, я могу не только стадионы своей музыкой собирать, но и собирать души!

Александра от неожиданности потеряла дар речи. Она вытаращила глаза и подавилась кофе.

– И вы об этом так спокойно говорите первой встречной незнакомке?

– Мы не случайно встретились. Я чувствую людей, которые скоро уйдут насовсем. – он замолчал, опустив глаза в темный портал кружки на дне которой плескалась черная вода любви.

– Сейчас я вас вынужден покинуть, хоть это и жестоко – оставлять вас наедине с мрачными мыслями! Захотите поговорить, приезжайте. Он залез в карман и выудил визитку, одна сторона которой была черная, а другая красная. Номер телефона и имя Марк было на обоих сторонах визитки по центру. На черной – красным, на красной – черным. Саша взяла визитку и разочарованно затолкала в сумочку. «Вот же повезло встретить городского сумасшедшего. А как романтично начиналось знакомство?!» Он, не торопясь, вышел из кафе, а сердце опять защемило. Она уперлась локтями в столик, прогнулась на сколько смогла и попыталась дышать ровно, но кончики пальцев вдруг онемели, а вокруг сгустилась душная тьма, взглянув на донышки глаз острыми холодными бликами.

На улице стемнело и Александра пошла домой длинным путем, вздрагивая от неожиданных нападений коварного ветра, который как будто специально подстерегал ее из каждого переулка и подворотни. Фонари казались гиганскими одуванчиками и ветер раскачивал их сияющие головы в тщетном порыве украсть светящиеся нимбы. В квартире, как ни странно никого не было и девушка устало плюхнулась на диван, обняв любимую кошку. Меховое изделие развлекательного назначения носило незамысловатую кличку – Свинка. Александра нежно гладила ей щечки и теплый животик:

– Свинка, полосатая спинка! – а кошка благодарно мурчала и щедро покрывала ее юбку и жакет своей шерстью. Вечер постепенно превращался в ночь, девушка так и сидела на диване в темноте, когда во входной двери повернулся ключ и вернулись из гостей Петенька и Раиса.

– Почему сидишь в темноте и все еще в уличной одежде? Ты хорошо себя чувствуешь? Саша промолчала, невидяще смотря перед собой.

– Ну вот. Где это мы опять подцепили депрессию? Неужели сильно замучили на работе? Пойдем, поговорим! – Раиса потянула племянницу в спальню, погрозив Петеньке пальцем чтобы не смел мешать.

– Не ожидала я от тебя подобной глупости! Такие страшилки придумываются, чтобы привлекать красивых девушек вроде тебя. Тайны, романтика, загадочный, симпатичный персонаж с яркой мужской харизмой. Но он случайно угадал и сделал тебе очень больно. Подумай сама, стал бы он столь поспешно ретироваться из кафе, если бы хотел продолжить знакомство? Он же не дурак, понял, что что-то не так и побежал соблазнять других симпатичных, но более здоровых дурочек. Александра устало кивала тетке, соглашаясь с ее точными и неоспоримыми аргументами, но на душе было все также тяжело и тревожно.