Чтение онлайн

– Теперь, когда мы покончили с любезностями, расскажи мне о новой книге, – попросила она.

– Философия терроризма. Очень скучная. Не много найдется людей, которые ее купят.

– Жаль. Она написана специалистом в этой области.

– Это неважно. Знание истоков все равно не заставит людей поступать по-другому.

– Ты циник. Ладно. Давай выпьем божественный напиток.

Она открыла холодильник и взяла бутылку шампанского «Круг».

– Год разлива не указан?

– Еще чего!

Они перешли в огромную великолепную гостиную. Над мраморным камином висело зеркало в богато украшенной резьбой позолоченной раме. Везде стояли цветы. Большой рояль, удобные мягкие диваны и огромное количество книг. Она оставила открытыми французские окна, выходящие на балкон. Броснан подошел и закрыл их.

Анн-Мари откупорила шампанское, достала из шкафа два бокала. В это время раздался звонок у входной двери.

Открыв, Броснан увидел стоявших у порога Макса Арну и Жюля Савари, а за их спинами братьев Жобер.

– Профессор Броснан? – уточнил Арну. – Я полковник Макс Арну.

– Мне прекрасно известно, кто вы, – ответил Броснан. – Оперативная служба, не так ли? Что все это значит? Мое прошлое достает меня?

– Не совсем так. Нам нужна ваша помощь. Это инспектор Савари, а эти двое – братья Жобер, Гастон и Пьер.

– Тогда вам лучше войти, – сказал Броснан, заинтересовавшись вопреки здравому смыслу.

Братья Жобер по приказу Арну остались в прихожей, а они с Савари вошли следом за Броснаном в гостиную. Анн-Мари повернулась, слегка нахмурившись. Броснан представил ей вошедших.

– Очень рад. – Арну поцеловал ей руку. – Я давно восхищаюсь вами.

– Мартин, – она выглядела взволнованной, – ты ни во что не впутался?

– Конечно, нет, – заверил он. – Что я могу сделать для вас, полковник?

– Речь идет о национальной безопасности, профессор. Мне неудобно говорить это, но мадемуазель Оден довольно известный фотожурналист.

Она улыбнулась:

– Полное благоразумие, полковник. Даю вам слово.

– Нам посоветовал обратиться к вам бригадир Чарльз Фергюсон из Лондона.

– Этот старый дьявол? Какого рожна ему нужно от меня?

– Потому что вы, профессор, лучший специалист по ИРА. Разрешите, я расскажу… – Полковник рассказал о последних событиях, стараясь быть кратким. – Видите ли, профессор, – сказал он в заключение, – братья Жобер просмотрели наши альбомы по ИРА и не нашли там этого человека. А Фергюсону не удалось идентифицировать его по краткому описанию, которое мы ему представили.

– Да, действительно проблема.

– Друг мой, этот человек не простой террорист. Он должен быть большим артистом, чтобы сделать подобную попытку. Мы же знаем о нем только то, что он ирландец и свободно говорит по-французски.

– Чего вы ждете от меня?

– Поговорите с братьями Жобер.

Броснан бросил взгляд на Анн-Мари, пожал плечами и сказал:

– Хорошо, давайте их сюда.

Он сидел на краю стола, потягивая шампанское. Жоберы стояли перед ним, чувствуя себя неловко в этой роскоши.

– Сколько ему лет? – спросил Броснан.

– Трудно сказать, мсье, – ответил Пьер. – Он меняется каждую минуту. Как будто в нем не один человек. Я бы сказал – ближе к сорока годам.

– Лицо, фигура?

– Маленький, светлые волосы.

– Он никак не выглядит, – вмешался Гастон. – Мы думали, что он пустышка, а он однажды вечером чуть не убил здоровенного громилу в нашем кафе.

– Хорошо. Он маленький, светловолосый, около сорока лет и может постоять за себя. Какие у вас основания считать, что он ирландец?

– Когда он собирал «Калашников», то проговорился, что видел, как такой пулемет разнес на куски лендровер, набитый английскими парашютистами.

– Это все?

Пьер нахмурился. Броснан достал из ведерка бутылку шампанского. Гастон произнес:

– Нет. Есть еще кое-что. Он всегда насвистывает один странный мотивчик, несколько мрачноватый. Мне удалось подобрать его на своем аккордеоне. Он сказал, что этот мотив ирландский.

Лицо Броснана застыло. Он стоял неподвижно с бутылкой в одной руке и бокалом в другой.

– И ему нравится это питье, мсье. – Пьер указал на бокал.

– Шампанское? – спросил Броснан.

– Да, он предпочитает шампанское всему прочему, а его любимой маркой является «Круг».

– Без выдержки?

– Да, мсье. Он говорил нам, что отдает предпочтение вину из смешанного винограда.

– Этот ублюдок всегда его любил. Анн-Мари положила руку на плечо Броснана:

– Ты знаешь его, Мартин?

– Почти наверняка. Сможешь изобразить тот мотив на рояле? – он обращался к Гастону.

– Попытаюсь.

Гастон поднял крышку, слегка попробовал пальцами клавиши. Потом сыграл одним пальцем начало мелодии.

– Достаточно. – Броснан повернулся к Арну и Савари. – Старая ирландская народная песенка «Жаворонок в ясном небе». Вас, господа, ожидают неприятности, потому что человек, которого вы ищете, не кто иной, как Син Диллон.

– Диллон? – переспросил Арну. – Конечно! Человек с тысячей лиц, как однажды кто-то назвал его.

– Небольшое преувеличение, – заметил Броснан. – Хотя в принципе верно.

Они отправили братьев Жобер домой, а Броснан и Анн-Мари сели на диван напротив Арну и Савари. Инспектор делал пометки, слушая рассказ американца.

– Его мать умерла при родах. Думаю, это было в тысяча девятьсот пятьдесят втором году. Его отец был электриком. Он поехал работать в Лондон, так что Диллон ходил в школу там. У него был удивительный актерский талант, он был просто гениален. Мог меняться на ваших глазах: сожмет, например, плечи и сразу становится старше лет на пятнадцать. Удивительно!

– Так что, вы хорошо его знали? – спросил Арну.

– В Белфасте, в славные старые денечки еще до того, как он добился стипендии для учебы в Королевской академии драматического искусства. Он оставался там всего год, так как они ничему не могли научить его. Он сыграл одну или две роли в Национальном театре, ничего серьезного. Не забывайте, что он был тогда очень молод. В тысяча девятьсот семьдесят первом году его отец, который вернулся домой в Белфаст, был убит британским патрулем. Попал случайно в перестрелку и погиб.