Чтение онлайн

— Мило, не правда ли? — спросила Берта.

Она отступила на несколько шагов назад, не отрывая взгляда от обоев, затем поискала глазами стул в пустой комнате. Андре нашел за приставной лестницей табуретку, смахнул перчатками с нее пыль и поставил ее перед Бертой.

— Скажите мне, Андре, — проговорила она, повернув голову в сторону прикрепленных к стене обоев, — вы серьезный мальчик? Я вот привожу в порядок вашу квартиру; надеюсь, вы не станете приводить сюда разных милых дам?

— О! Я? Женщины…

— Я помню, вы всегда бегали за какой-нибудь юбкой.

— Уверяю вас, о женщинах я и не думаю. За те два года, что я живу в Париже, я не перемолвился словечком ни с одной парижанкой.

— Возможно, женщины, которые вам встречались, не в вашем вкусе. Вам нравятся более скромные и более пикантные девушки. Вам нужна такая женщина, чтобы ее можно было разгадывать.

Берта перестала рассматривать обои и с улыбкой обратила на Андре испытующий взгляд:

— В сущности, вы немного…

— Что немного?

— Не скажу.

Андре с загоревшимися глазами схватил Берту за запястье.

— Я хочу знать. Что немного? Говорите!

— Нет, — ответила Берта, отталкивая его своей муфтой. — Вы этого от меня не узнаете.

— Ладно! Только вы ошибаетесь, — сказал Андре, отпуская ее руку. — Клянусь вам, любовь в моей жизни ничего не значит.

Торговец, не переставая говорить, наклонил кресло, чтобы показать Берте одну его деталь.

— Посмотрим, — сказала Берта с задумчивым видом, и взгляд ее, сопровождаемый взглядом продавца, скользнул в сторону одного из шкафов.

— Я подумаю.

Она в последний раз осмотрела кресло. И в этот момент какая-то дама с громадными серьгами в ушах, державшаяся исключительно прямо в этом подобии гостиной, заставленной мебелью, сдержанным кивком ответила на приветствие Андре.

До поворота на улицу Бак Берта молчала, затем сказала Андре:

— Кресло это стоит не очень дорого. Но пока подождем. Мы вернемся туда на этой неделе.

— Мы можем его упустить.

— Ничего, не бойтесь. Кресло никуда не денется, оно стоит там уже два года.

— Жаль, что вы не прислушивались к речам продавца. Какой великолепный обманщик! Какие роскошные слова! Кресло хорошее, стоит недорого, и мы желаем купить его; но такому артисту этого мало. Ему хочется еще распалить нас.

Подталкиваемый толпой, Андре сошел с тротуара; он нагнал Берту возле переливающейся огнями витрины кондитерской и продолжал:

— Он хочет, чтобы вещь привлекала нас своей формой, стариной да еще всеми теми достоинствами, которые он ей приписывает и которые не более сомнительны, чем все остальное. У этого человека язык без костей, — великолепный инструмент для обмана и завоеваний. Что ему истина? Для него смысл бытия, его долг, его честь сводятся к тому, чтобы соблазнять. Природа ведь тоже добивается победы благодаря выдумке.

Они свернули на неосвещенную улицу; толпа, заполнявшая тротуар, вновь разъединила Андре и Берту, и он прервал свои рассуждения, чтобы продолжить их перед домом Пакари.

Он продолжал говорить и в гостиной, и немного громче тогда, когда Берта ушла в свою комнату снимать шляпу. Когда он подходил к открытой двери, чтобы отвечать ей, то, несмотря на попытки отвернуться, все же видел в зеркале отражение ее кровати и ее фигуры.

В гостиную вошел Альбер.

— Я узнал ваш голос, — сказал он с улыбкой, — вы ведь поужинаете с нами?.. Правда же, — обратился он к Берте, — он поужинает с нами.

Альбер прошел в свой кабинет, и Ваньез пригласил туда господина Жома.

Альбер, не глядя на господина Жома, со скучающим видом слушал его. Его дела Альбера больше не интересовали. Он занимался ими лишь в меру необходимости. Когда господин Жом закончил говорить, Альбер ответил ему в нескольких словах, небрежно и холодно, скрестив руки на коленях. Эта сдержанная поза придавала вес его словам.

— Пойдемте поужинаем к Борда, — сказал Альбер, возвратившись в гостиную.

— Тебе каждый вечер непременно хочется в ресторан! — воскликнула Берта.

Она улыбнулась, заметив восторг в глазах Андре, и добавила:

— Юго будет возмущен.

— Идемте, Андре, наденьте ваш фрак, — сказал Альбер, — вы найдете нас в восемь часов в ресторане Борда.

Официант накрыл стол второй скатертью и принес чашки.

— Я не буду кофе, — сказала Берта.

Альбер открыл свой портсигар.

— Сигарету, Андре?

— Только одну. Спасибо. А знаете, я раньше курил очень много, — произнес Андре, обращаясь к Берте, сидевшей рядом с ним в большой черной велюровой шляпе и в открытом платье, обнажавшем шею и руки, на которые бросали розовый отсвет небольшие абажуры. — Это — скверная привычка. Так вот! Я заставил себя отказаться от нее. Да, однажды утром, стоя перед зеркалом, я пристально посмотрел себе в глаза.

Он повернулся к стене, увидел в зеркале свое красное лицо и дотронулся пальцами до своего белого галстука.

— Я посмотрел на себя, придав лицу властное выражение, и сказал громким твердым голосом: «Ты будешь выкуривать одну-единственную сигарету после еды». И все. Я излечился.

— У вас есть воля; это очень хорошо, — с улыбкой заметила Берта.

— Нет, я просто загипнотизировал себя. В силу воли я не верю. Посмотрите вон на того человека, похожего на американца, что сидит возле возвышения для оркестра. Мужественное лицо, правда же? Ему наверняка хватило воли, чтобы сколотить состояние; а вот достанет ли у него воли, чтобы дать себе хоть часовую передышку? Видели ли вы когда-нибудь, как раненый майский жук, барахтаясь, отбивается от муравьев в муравейнике? Сколько у него появляется энергии!

— Однако, — вмешалась Берта, глядя на Андре с интересом и серьезным выражением лица, — воля…

Альбер повернул голову к другому столику, где сидели какие-то люди. Молчаливый и немного отрешенный, он слушал беседу Андре и Берты, словно далекий шум среди звуков вальса, и размышлял: «Андре утверждает, что воля… ему можно возразить. Немного ума — и любую идею можно повернуть в какую угодно сторону. Когда-то я любил эту игру. Он так молод, этот юноша».

— Это верно, — ответил Андре, внимательно слушая Берту, и медленно протянул руку к пепельнице. — О смысле слов бывает много споров. Но вот вам другой пример. Прошлой зимой я провел один месяц в Тексе, в Швейцарии. Там отличные места для катания на горных лыжах; около самой деревни лужайки окружены оградами, которые очень мешают…

— Вы зимой были в Швейцарии? — спросил Альбер, неожиданно вступив в беседу.

Однако по тому, как он спрашивал, Андре стало ясно, что он не собирается спорить. Его интересовали лишь некоторые сведения о гостиницах.

— Мне пришла в голову идея съездить с тобой на несколько дней в Швейцарию, — сказал он, глядя на Берту. — Шариоль прислал мне открытку с довольно соблазнительным видом.

Они добрались до Самадена ночью. Стеклянные колпаки электрических ламп вокруг станции фуникулера освещали снег. Альбер тронул ногой тускло мерцающий белый наст; затем, сделав шаг в ночную темень, он различил неясный контур горных вершин и почувствовал великий покой и чистоту этих гор. Они уселись в сани и, укрыв ноги ворсистым покрывалом, стали глубоко вдыхать холодный воздух. Повозка скользила по дороге. Скорость и звон бубенчиков пробуждали в душе ощущение радости.