Чтение онлайн

XI, 11, 13. ...приказал считать столицей Египта. – По Арриану (III, lsq.) и Плутарху (Alex. 26), основание Александрии предшествовало посещению Александром храма Аммона. Ср.: Diod. XVII 52; Curt. IV 8, 1–2. Весной 331 г. до н.э. Александр покинул Египет.

XI, 12, 1. ...послав ему письмо, – См.: Diod. XVII 39; Arr. Anab. II 14; Curt. IV 1, 7–14.

XI, 12, 3. ...было передано другое письмо, – См.: Diod. XVII 54; Arr. Anab. II 25, 1–3; Curt. IV 5, 1–8.

XI, 12, 5. ...выступает навстречу Александру... – Ср.: Diod. XVII 53; Arr. Anab. III 8, 6; Plut. Alex. 31; Curt. IV 12, 13.

XI, 12, 9. ...написал третье письмо, – Кроме Юстина, только Курций (IV 11) упоминает о третьем обращении Дария к Александру.

XI, 13, 1. ...внезапно... охватил сон.
– Ср.: Diod. XVII 56; Plut. Alex. 32.

XI, 13, 7. ...на десять армян... – denis Armenis – место испорчено; другие конъектуры: denis armatis, unis Armenus.

XI, 13, 8. ...убеждал македонян... – Ср.: Arr. Anab. III 9, 5–8; ср. также: Curt. IV 14, 1–7.

XI, 14, 1. ...завязывается сражение.
– Битва при Гавгамелах 1 октября 331 г. до н.э. Описание битвы ср.: Diod. XVII 58–61; Arr. Anab. III 12–15; Curt. IV 13sqq.

XI, 14, 4. ...через реку Кидн, – Возможно, один из притоков Тигра. Ср.: Curt. IV 9, 9; 16, 8–9.

XI, 14, 8. Одарив солдат и дав им отдых...
– См.: Diod. XVII 64, 4.

XI, 14, 9. ...нашел в городе Сузах... – Ср.: Arr. Anab. III 16, 7.

XI, 14, 10. Завоевал он и Персеполь, – Александр вступил в Персеполь в начале 330 г. до н.э.

XI, 14, 11. ...бросились навстречу восемьсот греков, – Ср.: Diod. XVII 69; Curt. V 5, 5 sqq.

XI, 15, 2. ...в пределах того народа, - Имеются в виду парфяне.

XI, 15, 3. ...Дария... увезли в закрытой повозке.
– См.: Diod. XVII 73, 1–2; Arr. Anab. III 20–21; Plut. Alex. 42–43; Curt. V 8–13. Описываемое событие относится к лету 330 г. до н.э.

Гл.1. (1) Воинов, погибших во время преследования Дария, Александр торжественно похоронил, израсходовав на это большую сумму; между оставшимися в живых участниками его похода он разделил тринадцать тысяч талантов. (2) Большая часть лошадей пала от зноя, а те, которые выжили, уже ни на что не годились. (3) Все деньги – сто девяносто тысяч талантов – были свезены в Экбатану, и заведовать этой казной был назначен Парменион. (4) Пока все это происходило, Александру доставили из Македонии письма от Антипатра, в которых сообщалось об исходе войны спартанского царя Агиса в Греции, войны эпирского царя Александра в Италии и войны наместника (praefecti) Александра, Зопириона, в Скифии. (5) Эти известия вызвали у Александра противоречивые чувства; однако его все же больше обрадовала смерть двух соперничавших с ним царей, чем огорчила потеря войска под командой Зопириона. (6) Дело в том, что после отбытия Александра почти вся Греция взялась за оружие, чтобы вернуть себе свободу по примеру лакедемонян, (7) которые одни только отнеслись с презрением к миру, установленному в Греции Филиппом и Александром, и законов их не приняли. Вождем в этой войне был царь лакедемонян Агис. (8) Собрав войска, Антипатр подавил движение, возглавленное Агисом, в самом зародыше. Однако много народа пало с той и другой стороны. (9) Когда царь Агис увидал, что его воины обратились в бегство, он отослал от себя своих телохранителей (10) и, чтобы показать, что он менее счастлив, удачлив, но не менее доблестен, чем Александр, учинил такое кровопролитие среди врагов, что несколько раз обращал в бегство их отряды. (11) В конце концов, побежденный численностью врагов, он превзошел всех храбростью.

Гл.2. (1) Александр, царь эпирский, отправился в Италию по приглашению жителей Тарента, просивших у него помощи против бруттиев. Он столь ревностно ринулся в этот поход, как будто при дележе мира Александру, сыну его сестры Олимпиады, достался по жребию Восток, а ему – Запад, (2) он отправился, надеясь совершить в Италии, Африке и Сицилии не меньшие подвиги, чем Александр в Азии и Персии. (3) Этому содействовало и следующее обстоятельство: подобно тому, как Александру Великому Дельфийский оракул предсказал, что ему следует опасаться козней в Македонии, так ему, Александру Эпирскому, Додонским Юпитером было предсказано, что для него являются роковыми город Пандосия и Ахерусийский поток. (4) И река эта и город были в Эпире, но Александр не знал, что в Италии существуют город и река с такими же названиями, и чтобы отклонить опасность, предопределенную ему судьбой, он с тем большим рвением предпринял поход в чужую страну. (5) Когда он прибыл в Италию, он сначала воевал с апулийцами, (6) но, узнав о судьбе, предсказанной их главному городу, в скором времени заключил дружественный союз с их царем. (7) Дело в том, что главным городом у апулийцев был тогда Брундизий, который основали этоляне, следовавшие за вождем своим, прославленным подвигами в Трое, знаменитейшим и благороднейшим Диомедом. (8) Изгнанные отсюда апулийцами этоляне обратились к оракулу и получили такой ответ: навеки будут владеть этим местом те, которые вернут его себе. (9) На этом основании они потребовали через послов от апулийцев возвратить им город, угрожая войной. (10) Но так как апулийцы тоже узнали о предсказании, то они убили послов этолян и похоронили их в городе, чтобы те вечно в нем пребывали. Так, выполнив совет оракула, апулийцы в течение долгого времени владели городом. (11) Когда Александр узнал об этом, он из уважения к издревле предопределенной судьбе города, отказался от войны с апулийцами. (12) Вел же он войну с бруттиями и луканами и взял много городов; с жителями Метапонта и педикулами, а также с римлянами он вступил в дружественные отношения и заключил союз. (13) Но бруттии и луканы, получив подкрепления от соседей, возобновили войну с еще большим ожесточением. (14) Здесь-то царь и был убит около города Пандосии у реки Ахеронта, только перед смертью узнав название рокового для него места; умирая, он понял, что не на родине грозила ему смерть, от которой он бежал на чужбину. (15) Тело Александра погребли жители Фурий, выкупившие его за государственный счет. (16) Пока все это происходило в Италии, Зопирион, поставленный Александром Великим в наместники Понта, считая, что если он не совершит никаких подвигов своими силами, то он выкажет себя бездеятельным, собрал тридцатитысячное войско и пошел войной против скифов. (17) Он погиб со всем своим войском и тем самым понес кару за войну, которую он опрометчиво начал против народа, ни в чем не повинного.

Гл.3. (1) Когда Александр, будучи в Парфии, получил известие обо всех этих событиях, он притворился огорченным, так как был родственником Александру Эпирскому, и назначил в войске трехдневный траур. (2) Потом созвал своих воинов, которым казалось, что война уже закончена, которые ждали отпуска на родину и мысленно обнимали уже своих жен и детей, и сказал им следующее: (3) все столь замечательные битвы не приведут ни к чему, если восточные варварские племена останутся неподчиненными; он добивался ведь не мертвого тела Дария, а его державы; необходимо теперь обратиться против тех, которые от этой державы отпали. (4) Вдохнув этой речью новый пыл в своих воинов, он покорил Гирканию и мардов. (5) Здесь его встретила Талестрис, или Минития, царица амазонок, которая с тремястами женщинами совершила тридцатипятидневный переход через земли многолюдных племен, чтобы иметь детей от царя. (6) Вид ее и прибытие вызвали всеобщее изумление, как вследствие ее необычайного для женщин одеяния, так и из-за того, что она домогалась вступить в связь с царем. (7) По этому случаю войску был дан царем отдых на тринадцать дней, а царица отправилась обратно, когда убедилась, что забеременела. (8) После этого Александр стал носить одежду персидских царей и диадему, что не было принято ранее у македонских царей; Александр как будто заимствовал законы у тех, кого победил. (9) Чтобы эта одежда, если он станет носить ее один, не показалась от этого особенно ненавистной, он и друзьям своим приказал одеваться в длинные пурпурные одежды, расшитые золотом. (10) Желая подражать персам в распущенности нравов не менее, чем в одежде, он отобрал среди множества царских наложниц самых красивых и знатных по происхождению и проводил с ними ночи поочередно. (11) Кроме того, он стал держать невероятно пышную трапезу, чтобы его образ жизни не казался слишком трезвым и скудным, стал с царственной роскошью справлять пиры с играми, совершенно забыв, что такие нравы ведут не к укреплению мощи, а к потере ее.

Гл.4. (1) В эту пору во всем лагере все стали возмущаться тем, что Александр оказался таким выродком по сравнению с отцом своим Филиппом, что даже отрекся от своей родины и перенял те самые персидские нравы, вследствие которых персы были побеждены. (2) А чтобы не показалось, что только он один опустился до порочной жизни тех, кто был побежден его оружием, он позволил также и своим воинам брать в жены тех пленных женщин, с которыми они были в связи, (3) полагая, что у солдат будет меньше желания вернуться на родину, если в лагере они почувствуют некоторое подобие домашнего очага и семейной обстановки, (4) и сами военные труды покажутся легче благодаря сладостям брака. (5) Да и новые призывы в армию будут меньше истощать Македонию, если на места отцов-ветеранов будут заступать сыновья-новобранцы, чтобы сражаться у того лагерного вала, у которого они родились, (6) и они будут еще более стойкими, если начало их военной службы пройдет в том же лагере, где стояла их колыбель. (7) Этот порядок сохранился и при преемниках Александра. (8) На детей отпускалось определенное содержание, юношам выдавалось оружие и снаряжение для коней, а отцам сообразно с числом сыновей было установлено вознаграждение. (9) Дети, у которых отцы погибли в боях, став сиротами, продолжали получать жалованье, которое получали их отцы; их детство, проходившее в военных походах, было своего рода военной службой. (10) С детства закаленные трудами и опасностями, они становились непобедимыми воинами. Они не знали другого отечества, кроме лагеря, и другой войны, кроме победоносной. (11) Это поколение получило название «эпигонов». (12) Покорив парфян, Александр поставил над ними сатрапом (praefectus) Андрагора из персидской знати; от него произошли позднейшие парфянские цари.

Гл.5. (1) Между тем Александр начал свирепствовать по отношению к своим не как царь, а как враг. (2) Больше всего его уязвляли разговоры близких ему людей, что он-де изменил нравам отца своего Филиппа, нравам своей родины. (3) За такой проступок был казнен ближайший к царю по своему достоинству старый Парменион вместе с сыном своим Филотой. Оба они перед казнью были подвергнуты пыткам. (4) В лагере все начали роптать, сожалея о смерти невинного старика и его сына, между прочим, говорили, что и им всем не приходится ждать ничего лучшего. (5) Когда об этом сообщили Александру, он стал опасаться, как бы мнение это не распространилось по Македонии и как бы слава его побед не померкла от его жестокости. Поэтому он сделал вид, что хочет послать на родину некоторых своих друзей вестниками победы. (6) Солдатам же он посоветовал написать родным, сказав, что они все более удаляются от родины и им все реже будет представляться возможность писать письма. (7) Сданные связки писем он приказывает тайно принести к нему. (8) Узнав из этих писем мнение о себе отдельных солдат, он всех тех, кто наиболее резко отозвался о нем, свел в одну когорту с тем, чтобы либо истребить их, либо распределить их по колониям в самых отдаленных областях. (9) После этого он подчинил дрангов, эвергетов, аримаспов, парапамесадов и другие народы, жившие у подножья Кавказского хребта. (10) В это время к нему был приведен в оковах один из друзей Дария – Бесс, тот самый, который не только предал царя, но и убил его. (11) Александр приказал отдать Бесса за его вероломство на истязание брату Дария, считая, что Дарий ему, Александру, был в меньшей степени врагом, чем был в свое время другом тому человеку, который его убил. (12) Для того чтобы в этих областях оставить память о своем имени, Александр основал город Александрию на реке Танаисе, причем в семнадцать дней была воздвигнута стена в шесть тысяч шагов, и сюда были переселены жители из трех городов, основанных Киром. (13) В Бактрии и Согдиане Александр основал семь городов, расселив в них тех, кого он считал наиболее склонными к мятежу в своем войске.

Гл.6. (1) Совершив все это, в один праздничный день Александр созвал друзей на пир. (2) Когда во время пира опьяневшие гости упомянули деяния, совершенные Филиппом, сам Александр стал утверждать, что он выше своего отца, а величие своих подвигов превозносить до самого неба. Большинство гостей соглашалось с ним. (3) Когда же один из стариков, Клит, уверенный в дружеском расположении к себе царя, относившегося к нему лучше, чем ко всем другим; стал защищать память Филиппа и восхвалять его деяния, то царь до такой степени оскорбился этим, что, выхватив копье у одного из телохранителей, тут же на пиру убил Клита. (4) Ликуя по поводу этого убийства, он стал упрекать мертвеца за то, что он вступился за Филиппа и восхвалял отцовские боевые успехи. (5) Но когда, насытившись этим убийством, он успокоился и гнев сменился размышлением, он стал думать то о самом убитом, то о причине убийства и раскаиваться в своем поступке: (6) он стал убиваться о том, что похвалы своему отцу он встретил с таким раздражением, какого он не должен был бы проявить даже при оскорблении его памяти, и о том, что убил друга своего, ни в чем не повинного старика, среди пира, за кубками. (7) Проявляя такую же страстность в раскаянии, как перед тем в гневе, он хотел умереть. (8) Сначала он разразился рыданиями, обнимал мертвеца, касался его ран и каялся перед мертвым в своем безумии, как будто тот мог его слышать; потом, вырвав из трупа копье, он обратил его против себя и покончил бы с собой, если бы не вмешались друзья. (9) Это желание умереть сохранялось у него и в последующие дни. (10) К раскаянию присоединилось воспоминание о кормилице Александра, сестре Клита. Хотя ее не было при нем, ему было особенно стыдно перед той, (11) которой он так гнусно отплатил за то, что она его выкормила, той, на руках которой он провел свое младенчество; став взрослым и победителем, за ее добро отплатил ей погребальным плачем. (12) Он думал и о том, сколько пересудов и недоброжелательства вызвал он своим поступком в войске и среди покоренных народов, сколько страха и ненависти среди своих друзей, (13) сколь горьким и печальным сделал свой пир, оказавшись на пиру более страшным, чем вооруженный во время битвы. (14) Тут предстали перед ним и Парменион, и Филота, и двоюродный брат Аминта, и мачеха, и убитые братья, и Аттал, и Еврилох, и Павсаний, и другие первые люди в Македонии, умерщвленные им. (15) От этого Александр четыре дня ничего не ел, пока не упросило его с мольбами все войско не скорбеть так сильно о смерти одного, чтобы не погубить всех тех, кого он привел к крайним пределам варварского мира, в самую гущу враждебных и раздраженных войной племен. (16) Большую пользу принесли ему и речи философа Каллисфена, его близкого товарища с того времени, когда они оба учились у Аристотеля; теперь Каллисфен был приглашен самим царем сопутствовать ему для увековечения его подвигов. (17) К Александру снова вернулась его воинственность, и он заставил подчиниться своей власти хорасмов и даев.

Гл.7. (1) Затем он приказал, чтобы его не приветствовали обычным образом, а поклонялись ему, как богу (nоn salutari, sed adorari se iubet), по обычаю персов, порожденному царской надменностью; ранее Александр воздерживался от этого, чтобы не сделать все введенные им новшества равно ненавистными. (2) Среди сопротивлявшихся этому обычаю самым ярым был Каллисфен, что привело и его и многих виднейших македонян к гибели; они были казнены якобы как заговорщики. (3) Но в конце концов для македонян был все же оставлен прежний способ приветствия царя без падения ниц. (4) После этого Александр направился в Индию, чтобы границей его державы был Океан и крайний Восток. (5) Чтобы славе этого похода соответствовало и снаряжение его войска, Александр приказал посеребрить и бляхи на конской сбруе, и воинские доспехи, и своих воинов по их серебряным щитам прозвал аргираспидами. (6) Когда Александр подступил к городу Нисе, он повелел пощадить жителей, которые, правда, и не сопротивлялись ему, полагаясь на его уважение к отцу Либеру, основавшему город: Александр был рад тому, что он не только уподобился этому богу в военных успехах, но даже шел по его следам. (7) Тогда же он повел свое войско посмотреть на Священную гору, заросшую естественными дарами природы – виноградными лозами и плющем так, как если бы она была изукрашена руками человека, трудом земледельцев. (8) Когда же войско Александра подошло к горе, воины, подчиняясь какому-то внезапному наитию, стали издавать священные вакхические вопли и разбежались во все стороны, но, к изумлению своего царя, не потерпели никакого ущерба, так что Александру стало ясно, что, пощадив город, он не столько охранил жителей, сколько свое собственное войско. (9) Оттуда он направился к Дедальским горам и к царству царицы Клеофиды. Она отдалась Александру и получила от него благодаря этому свое царство обратно, добившись путем соблазна того, чего она не смогла достигнуть оружием. (10) Сына, родившегося у нее, она назвала Александром. Он впоследствии овладел Индийским царством. (11) Царица Клеофида с того времени за несоблюдение целомудрия получила от индийцев прозвище царской блудницы. (12) Совершая поход по Индии, Александр пришел к утесам, необычайно суровым и высоким, на которых нашли себе прибежище многие племена. Он узнал, что землетрясение воспрепятствовало Геркулесу завоевать эти утесы. (13) Охваченный желанием превзойти деяния Геркулеса, он с величайшими усилиями и опасностями овладел ими и подчинил себе в этой местности все племена.

Гл.8. (1) Среди индийских царей был один по имени Пор, одинаково замечательный физической силой и величием духа. (2) Он уже заранее, узнав о намерениях Александра и ожидая его прихода, стал готовиться к войне. (3) Когда началось сражение, Пор приказал своему войску напасть на македонян, а сам потребовал, чтобы царь македонский вступил с ним в бой один на один. (4) Александр не замедлил вступить в бой, но в первой же стычке конь его был ранен, и он стремглав упал с коня на землю; сбежались телохранители и спасли его. (5) Пор был взят в плен весь израненный. (6) Он был в таком отчаянии от своего поражения, что, хотя враг пощадил его, он сам отказывался принимать пищу и не хотел, чтобы лечили его раны; с большим трудом добились от него того, что он согласился остаться в живых. (7) Александр, уважая Пора за доблесть, отпустил его невредимым в его царство. (8) Здесь Александр основал два города: один из них он назвал Никеей, другой – Букефалой по имени своего коня. (9) Затем он завоевал адрестов, катеанов, пресиев, гангаридов, истребив их войска. (10) Когда он дошел до софитов, где навстречу ему выступили двести тысяч вражеских пехотинцев и двадцать тысяч всадников, все его собственное войско, не менее утомленное числом одержанных побед, чем тяжкими походами, со слезами стало умолять его положить конец войнам (11) и вспоминать хотя бы от времени до времени о возвращении на родину, подумать о возрасте своих воинов – возрасте, который едва ли позволит им возвратиться на родину. (12) Солдаты стали показывать Александру кто седины, кто ранения, кто свое одряхлевшее тело, кто зарубцевавшиеся раны. (13) Только они одни, говорили они, вынесли на своих плечах непрерывные походы при двух царях – Филиппе и Александре. (14) Наконец, стали они просить, чтобы Александр дал возможность успокоиться в отеческих гробницах тем, кто должен покинуть его не из-за недостатка рвения, а из-за своего возраста; (15) пусть он пощадит, если не воинов, то самого себя и не искушает свою судьбу, чрезмерно ее испытывая. (16) Александр, тронутый этими справедливыми жалобами, как бы в знак завершения своих побед приказал построить лагерь, далеко превосходящий обычные лагеря. Сооружение это должно было внушать врагу страх, а потомству изумление. (17) Ни одного сооружения воины не воздвигали с большей радостью. Затем, разгромив врага, они возвратились с ликованием в этот самый лагерь.