Чтение онлайн

Но мне всё равно хотелось принизить могущество инопланетян и отстоять себя и жителей Земли, поэтому пришлось задать очередной каверзный вопрос:

— А почему «чужих» нельзя победить?

— Мы не завоеватели. Мы защитники поневоле, — снова начал объяснять Андрей. — Постарайся понять, мы отличаемся от землян как небо и земля. Твоя логика, твой опыт не будет работать у нас. Мы другие. Отношения у нас другие. Чтобы тебе понятней было, считай, что мы живем при коммунизме. Коммунизм — это утопия, это невозможно, но мы в нем живем. Ваши меркантильные интересы: машины, яхты, виллы и прочая дребедень — для нас не имеют никакого значения. Для нас жизнь — превыше всего. А у вас, нажива, гешефт, превосходство одних над другими. Одного какой-то бог назначил «избранным» над другими, другой все жилы рвёт «только за свой народ», третий за глобализацию, за мировое правительство. Красивых лозунгов много…. Для тех, кто попроще: если цвет кожи не тот, он думает по-другому, или он просто не с вашего двора, значит, есть повод унизить и даже убить не такого как вы. Мелкое ничтожество со своей, им же придуманной кривдой правит балом. Абсурд! У нас всё направлено на защиту общего будущего. Космос заставляет жить общим будущим. А у вас? Любой ваш чиновник думает только о собственном кармане, а не о благе общества. Слуга народа, называется. Абсурд! Понятно, или еще примеры нужны?

— А что это ты завелся? — удивился я. Андрей сам, без моего вмешательства, сорвался на эмоции.

— Да от бессилия! Изменить землян невозможно. Так что коммунизма вам не видать, — резюмировал Андрей.

— У нас сейчас коммунизмом детей пугают, говорят, что так жить нельзя, — напомнил я ему.

— А кто вам сказал, что вы при коммунизме жили? — Андрей от такой нелепости резко повернулся ко мне. — У вас была полная профанация коммунизма. Слуги народа постарались, прикрылись прекрасной идеей для своего благоденствия. Как впрочем, и сейчас.

— С тобой разговаривать невозможно, неужели мы настолько плохие?.. — немного обиделся я за всех землян.

— У вас понятия поменялись местами. Хорошее стало плохим, плохое хорошим. Я повторяю: это наше бессилие говорит.

— Не понял… Переведи! — я решил всё расставить по своим местам.

— Всё просто. Быть честным это хорошо, но у вас это значит быть «лохом», то есть плохо. Идти по головам людей к своей цели это плохо, а у вас это значит быть крутым, то есть хорошо. Достаточно?

Нестандартная логика у Андрея. Действительно, по-другому они устроены. И видно, не получается у них никак построить на Земле хорошее, доброе, вечное. Что-то мне жалко стало этих всемогущих инопланетян. Не справляются они с поставленными перед собой задачами. И я пошутил:

— Ну, теперь-то у вас, то есть у нас, всё будет по новому: теперь-то у вас есть я.

— Если в живых останешься, то конечно. В России, особенно в Сибири всплеск рождаемости детей индиго. За ними идет настоящая охота. Неспроста всё это. Что-то серьёзное назревает в мире. Всё кругом засекречено. И тут ты со своими невероятными способностями. Вовремя ты появился или не вовремя…. Но сейчас на тебя идёт охота совсем по-взрослому, — грустно констатировал Андрей. — Значит, не только мы занимались расшифровкой твоей ДНК. Чуть-чуть она отличается от ДНК остальных землян, можно сказать, в пределах естественных мутаций. Но эти изменения дают колоссальные возможности для homo sapiens, — какое-то мгновенье в его голосе ощущалось воодушевление, сменившееся тревожными нотами. — Плохо, что не только мы знаем о твоем потенциале. Вопрос кто он такой, который тоже знает о твоем потенциале?

— Жаль, что я ничего не знаю о своем потенциале, — заметил я и поинтересовался: — А летать я могу? Стенки крушить, пули останавливать?

— Хочется быть крутым? Чтобы спасать человечество, этого мало. Главное — всегда быть человеком и вовремя голову включать: извилинами работать, а не руками. Тебе ещё многому предстоит научиться, — притормозил меня Андрей, а заодно и охладил мой только-только просыпавшийся пыл супермена. — Так, мы уже приехали.

На Лиговке мы остановились около ворот какого-то режимного предприятия. С самого проспекта ворот было почти не видно. Едешь по Лиговскому вдоль высоченного забора, на глаза ничего приметного не попадается: одна стандартная промзона. Едешь, едешь, один забор кончается, начинается другой… И где-то там, посреди них, оказываются совсем незаметные обыкновенные большие железные ворота. На наших воротах были смонтированы две камеры видеонаблюдения.

— Приехали, мы на месте, — сказал Андрей.

— Неплохо устроились, — оценил я место для базы, — посторонние здесь появляться не должны, а если и появятся, будут сразу замечены.

— Примерно так, — согласился со мной Андрей, — в свое время, заранее, пришлось предусмотреть здесь промзону.

Как только мы появились у ворот, они автоматически (без каких-либо наших просьб или пожеланий) открылись. Невер въехал во двор, припарковался около стены, и из динамиков донеслось: «Всё чисто, можно выходить».

Мы вышли из машины. Действительно, я сел в «Ниву», а вышел из «Уазика». Я тут же (так, на всякий случай) попросил открыть у машины капот: вдруг невидимку Невера увижу. Андрей, когда понял, чего я от него хочу, хохотал, наверное, минут пять. Но капот открыл. Кроме мотора, там ничего лишнего не оказалось.

— Пошли уж, Гриша. Дальше удивляться, — с легкой ироничной улыбкой, но настоятельно попросил меня Андрей.

Метров сто мы прошли по просторному двору, вошли в самый дальний от ворот корпус, поднялись на второй этаж и оказались перед дверью с табличкой «Завхоз Петров А.И.»

— Мой кабинет. Ну что, заходим? Открывай, — сказал Андрей.

— Так ты у нас завхоз, — начал я, намереваясь пошутить по этому поводу.

— И завхоз тоже! — отрезал Андрей. — Что стоишь? Заходи!

Дверь была закрыта на замок. Я дернул дверную ручку, чтобы проверить, вдруг откроется, но чуда не произошло, дверь оставалась закрытой.

— Вообще-то тут замок, — я был сама корректность.

— Замок? Замок можно открыть ключом, а можно и… — принял мой тон Андрей. Он просто взялся за ту же ручку, и дверь открылась. Мы вошли в кабинет: стол, стулья, шкафы, окно, — всё как у всех. Андрей подошел к шкафам, потрогал один из них, и, о чудо! шкафы раздвинулись. Между ними оказалась дверь. Андрей открыл её так же, как первую, и мы оказались в коридоре.

Коридор был не очень большой и имел еще несколько дверей, на каждой из которых была своя табличка.

— За этими дверьми ещё двери, за теми — следующие, и так до бесконечности? И почему когда я дергаю ручку, дверь не открывается, а у тебя открывается? — я был несколько обескуражен, почти возмущен.

— Происходит анализ человека, стоящего перед дверью, на допуск. Если он в числе допущенных, тогда, пожалуйста, заходи. У меня есть доступ ко всем дверям. У посторонних нет, а ты пока посторонний, — Андрей не реагировал на мое возмущение. — Ну ладно, ты готов лететь на Луну?

— Что, прям «щас»? — я был крайне удивлен, и не в силах до конца поверить в реальность происходящего.

— Сейчас-сейчас, — Андрей был невозмутим по-прежнему.

Мы подошли к двери, на которой красовалась надпись «Венткамера. Вход 1.».

— Что это значит? — поинтересовался я. — Сейчас по вентиляции поползем к замаскированной летающей тарелке?

— Сейчас переведем, — Андрей приложил палец к табличке, и надпись изменилась, стало: «Луна. Вход 1.».

— На лунной базе несколько входов, давай двигай на вход 1.
– объяснил он. — Сейчас на лифте прокатимся и… Скоро сам все поймешь